Василий Высоцкий – Служу Советскому Союзу 3 (страница 4)
— Да, Дамиров, не мешай сдавать экзамены, — подключился я. — Если хочешь пообщаться, то придержи разговоры до конца занятий.
— А тебе слова не давали, — процедил он.
— Я сам взял, поскольку могу себе это позволить, — хмыкнул я в ответ. — Не мешай. Дыши равномерно.
— Ну-ну, раз смелый такой, то подождем до конца занятий, — последовал ответ. — Посмотрим тогда — какой ты смелый…
Тамара покачала головой, глядя на меня. Да мне и самому не хотелось продолжать подобную беседу. Тем более, что почти все абитуриенты уже расселись по местам. Пошипеть и побрызгать слюной друг на друга мы можем и позднее.
Сейчас же начался вступительный экзамен. Внизу аудитории, за четырьмя столами восседали два пожилых убеленных сединами мужа, мужчина лет тридцати-тридцати пяти, а последнее место занимал тот самый молодой аспирант, который пригласил всех в аудиторию. Мужчина средних лет показался мне чем-то знакомым. И ведь я точно могу сказать, что где-то его видел. Вот только где?
Впрочем, покопаться в памяти можно и позже, сейчас же раскопки должны перейти в русло экзамена. Студенты подходили, брали билеты, после чего возвращались на место готовиться. Тамара полностью погрузилась в подготовку, я тоже начал набрасывать на лист бумаги небольшой план ответов.
В моём билете вопросы были легкими, почти все. Трудность я испытал на последнем, в котором спрашивали про поэму Некрасова "Кому на Руси жить хорошо" и про тяжелый быт крепостных крестьян.
Как-то так получилось, что с этой поэмой у меня знакомство не задалось. Попробовав начало, я чуть ли не уснул под распевное звучание стиха. Решив, что авось пронесет, я отложил это произведение в сторону. Прочитал только по-быстренькому краткое содержание да и всё… Саму поэму читать не стал.
Авось пронесет… Не пронесло…
После всех сказанных вопросов я застопорился. В этот момент принимающий у меня экзамен аспирант поднял глаза и уставился сквозь тонкие стекла очков. До этого мы с ним неплохо беседовали, я отвечал на вопросы бойко, а вот на Некрасове…
— Ну что же, о чем поэма Некрасова? — спросил аспирант, глядя на меня чуть с прищуром.
А я и помнил только то, что в ней семь мужиков из разных сел собрались, да начали спорить по поводу того, кому "живется весело".
— О споре семерых мужчин, из которых каждый представлял себе хорошо живущего барина, либо чиновника, либо вообще царя, — ответил я.
— И что хотел Некрасов показать в своей поэме? — задал аспирант ещё один наводящий вопрос.
— Отношение сильных того мира к крепостным крестьянам. Как они ущемляли и не считали крепостных за людей. А сами катались как сыр в масле и плевать хотели на низшее сословие.
— А раскрыть эту тему можете?
Ну да, надо было что-то говорить, вот я и начал болтать про то, как крестьян стегали кнутами, обливали кипятком, бросали в ледяную воду, никуда не отпускали из деревень и вообще могли по всякому издеваться, а за это владельцу крепостных ничего не было. Даже никто не судил за подобное…
— А ещё Радищев писал про крепостных, — сказал я, в попытках перевести стрелки на другое произведение.
Аспирант посмотрел на меня и усмехнулся. Он чуть потер виски, а потом спросил:
— Вы вообще читали эту поэму?
Я вздохнул, а потом решил сказать правду:
— Начал читать, но до конца прочитать не успел — готовился к другим экзаменам. Обещаю сделать это в самое ближайшее время…
Неожиданно поймал себя на том, что между лопатками проползла капелька холодного пота. Чего же аспирант так внимательно смотрит? Завалит или…
— Эх, если бы не Зинчуков, то мог бы и ещё поспрашивать, — покачал головой аспирант. — Как же не знать такие вещи? Крепостное право калечит людей, заставляя совершать безнравственные поступки. Допустим раб князя Переметьева счастлив, поедая объедки с барского стола. А вот слуга князя Утятина гордо рассказывает, как господин,купая его в ледяной проруби, потом подносил рюмку водки. Или примерный холоп Яков, не выдержав обиды, повесился на глазах хозяина. А ещё подкупленный староста Глеб уничтожил вольную грамоту, лишив свободной жизни восемь тысяч крестьян. Эх, обязательно почитайте, абитуриент. Это произведение показывает настоящее лицо классового врага социализма — капитала. И к этому сейчас стремится прийти загнивающий запад, строя козни светлому будущему коммунизма.
— Обязательно прочту, — клятвенно заверил я, облегченно выдохнув.
Аспирант назвал волшебную фамилию человека, который обещал помочь. Зинчукова, а вовсе не князей.
— Поверю на слово, — кивнул принимающий экзамен, и потом… поставил в экзаменационный лист пятерку!
— Огромное спасибо, — вырвалось у меня. — Хорошего дня.
Аспирант кивнул мне и повернулся к сидящему неподалеку мужчине средних лет:
— Анатолий Александрович, я закончил с очередным абитуриентом. Позволите отлучиться на десять минут?
— Григорий Степанович, бросали бы вы эту вредную привычку, — с укоризной в голосе проговорил названный Анатолием Александровичем.
— Брошу, — с твердостью в голосе произнес аспирант, а потом посмотрел на меня и повторил с моей недавней интонацией. — Обязательно брошу!
Я улыбнулся в ответ. После этого нашел взглядом всё ещё пишущую Тамару и подмигнул ей. Она подняла большой палец. Дамиров хмуро зыркнул, когда двинулся следом за аспирантом.
Выходили из аудитории мы вместе, уже за дверью я спросил:
— Так вы от Зинчукова?
Аспирант холодно посмотрел на меня и ответил:
— Не понимаю о чем вы, молодой человек. Хорошей вам сдачи экзаменов…
— Прошу прощения, — поправился я. — После билета ещё не отошел. Извините, а можно ещё один вопрос? Последний?
— Ну, если только последний, — сказал аспирант, демонстративно вытаскивая из кармана сигаретную пачку.
— А вот Анатолий Александрович… он кто? Где-то я его видел, а вот вспомнить не могу.
— Возможно в другом университете. Анатолий Александрович Собчак только в этом году к нам перешел. Он учился тут раньше, вот и вернулся в родную альма матер, — сообщил Григорий Степанович. — На этом всё? Всего доброго.
После этого аспирант развернулся и двинулся вглубь коридора. На выход было в другую сторону, поэтому я не стал преследовать мужчину, а двинулся на улицу. Там я и решил дождаться выхода Тамары.
В моей голове появилась картинка сидящего мужчины средних. Так-так-так, это же Собчак, Анатолий Александрович. Вот откуда я его знаю и помню. В моём мире будущий мэр Санкт-Петербурга уже почил, а тут… Сидит и принимает экзамен у абитуриентов…
Надо же какое совпадение. Вот кто станет меня учить, если я пройду оставшиеся испытания.
Вскоре на улицу выскочила Тамара. Она чуть ли не светилась от счастья и на выходе показала растопыренную пятерню. Остальные экзамены мы тоже прошли успешно.
Поле сдачи экзаменов я получил приглашение на праздник посвящения в студенты, в котором было написано:
"Дорогой товарищ!
Ректорат, партком, комитет ВЛКСМ, профком, Центральная приемная комиссия сердечно поздравляют Вас с поступлением в университет.
Вы поступили в Ленинградский ордена Ленина и ордена Трудового Красного Знамени Государственный университет имени А. А. Жданова, богатый славными революционными, научными и трудовыми традициями.
В стенах нашего университета сдавал экстерном по юридическому факультету и получил диплом первой степени В.И. ЛЕНИН.
С Ленинградским университетом связаны имена выдающихся деятелей русской науки и культуры Д.И.Менделеева, И.И Мечникова, И.П. Павлова, А.С. Попова, К.С. Тимирязева, П.Л.Чебышева, Н.Г.Чернышевского, И.С.Тургенева и многих других.
В наши дни ученые, студенты, коммунисты и комсомольцы университета успешно решают задачи, поставленные XXIV съездом КПСС.
Будьте достойными продолжателями университетских традиций!
Мы приглашаем Вас на праздник посвящения в студенты, который состоится во Дворце Культуры имени С.М. Кирова 31 августа 1973 г.
Сбор на Менделеевской линии в 9.00"
Я ещё не знал, что на этот праздник припрется и компания Дамирова…
Глава 4
Как и всякому молодому человеку, который готовится пустить пыль в глаза и распушить павлиний хвост перед девчонками, мне предстояло провести ритуал «начипуривания». То есть нужно было сходить в парикмахерскую и привести буйную шевелюру в более-менее нормальный вид. Также нужно было побриться, смахнуть легкий пушок с губы и щек, выстирать и выгладить рубашку с брюками. В общем, привести себя в такое подобие молодого человека с советского плаката, с которым любая девушка согласится пройтись под ручку.
А что? Мне же Зинчуков сказал не выделяться из общей массы. Но вот как раз вся общая масса будет подобной праздничной и красивой.
В процессе бритья в мою дверь постучали. Вроде бы и не было в этом ничего такого, но… Надо сказать, что снятую на выделенные деньги квартиру никто за три месяца не беспокоил.
То есть я приезжал к Марии Петровне, престарелой хозяйке квартиры, привозил ей деньги и обязательный торт. Всегда покупал ту самую легенду под названием «Киевский». Не могу не сказать, что это действительно была феерия вкуса и лучшее украшение любого праздничного стола. В моё время «Киевский» стал уже не таким — в моём времени в него добавили дешевые растительные жиры, пальмовое масло и тому подобную прелесть. А вот в семидесятые… Ммм, пальчики оближешь.
Мы сидели за чаем порой не меньше часа, я слушал истории из военного прошлого старшего лейтенанта Галкиной, слушал внимательно и с интересом. К тому же я знал, что Мария Петровна иногда звонит своей соседке и интересуется состоянием квартиры. Но та неизменно отвечала, что всё аккуратно, что музыка не играет, гостей нет. Молодой вежливый и весьма обходительный человек готовится к экзаменам.