Василий Высоцкий – Служу Советскому Союзу 3 (страница 36)

Конечно, при угоне в моем времени пострадали несколько человек, а двое угонщиков были убиты, но… Либо мы выходим на человека, который строит нам козни и из-за которого падают самолеты, либо остается сидеть и ждать, когда он сам на нас выйдет.

— Прекрасный ход! — произнес кто-то из наблюдающих за игрой.

— Спасибо, но прошу вас придержать эмоции при себе, — ответил один из играющих. — Вы отвлекаете…

Вягилев со своими подчиненными встретили Дамирова и компанию в тот момент, когда они сошли с поезда «Ленинград-Москва». После этого мои однокурсники были под колпаком незаметной слежки.

К первому ноября у ребят всё было готово. На метро они доехали до станции «Кировская». Здесь, в переходе на станцию «Тургеневская», находились кассы Аэрофлота. Им понадобились самые дешевые билеты. Ребята правильно рассудили, что на внутренних рейсах не бывает скрытых милиционеров с оружием, как на дальних. И они купили четыре билета на «Москву-Брянск».

Самолет должен вылететь утром из аэропорта «Быково».

Когда мы прошли в аэропорт, то я успел удивиться той легкости, с которой можно было пронести не то, что оружие, а даже самодельное взрывное устройство! Вот же поистине — пока гром не грянет, мужик не перекрестится!

Вместо основательной фиксации, а заодно проверки багажа, фамилию и номер паспорта просто заносили в журнал. Вот и всё!

А то, что под пальто у Дамирова находился обрез — до этого никому не было дела. Ну, как не было? Было, конечно. Мне и Зинчукову. Я тогда ещё тронул Артема Григорьевича за плечо, когда увидел нужную фигуру. Компания шла как бы врозь друг от друга, словно были незнакомыми, но все четверо шли первыми. Явно, чтобы занять места в начале самолета и оказаться поближе к пилотам.

Воронов озирался, нервничал. Селиванов теребил край пальто и постоянно облизывал губы, как будто ему не хватало влаги. Дамиров же был бледен, а у Розальева на лбу выступили капли пота. И всё равно, они решительно двинулись к стойке регистрации, где предъявили свои настоящие паспорта, а женщина за стойкой записала их данные в журнал.

Так как они возвращаться не собирались, то дали свои настоящие паспорта.

Блин, вот ведь что за идиоты? Неужели в самом деле поверили, что все их требования будут выполнены, а сами они после полета заживут спокойной жизнью в далекой Америке?

Да, записались до Брянска, но лететь собрались гораздо дальше. Мы с Зинчуковым записались чуть дальше. Пусть я и был неузнаваем, но всё-таки решено было взять чуть позже, чтобы исключить возможность узнавания.

Вскоре объявили посадку. У выхода на поле стоял дежурный милиционер. Мужчина лет тридцати пяти скользнул безразличным взглядом по идущим студентам. Человек, перед которым каждый день проходят тысячи разных лиц, не обратил никакого внимания на четверку.

Да, в руках Воронова и Розальева были газетные свертки, похожие на задрапированные букеты. Вроде как любящие внуки собрались порадовать в Брянске бабушек. Невольно вспомнился эпизод из «Терминатора 2», где Арнольд тащил винчестер в коробке с цветами. Да, в фильме тоже срезали приклад и слегка укоротили ствол.

Всё-таки рассчитали угонщики всё верно. Как таковой проверки ручной клади и багажа не проводилось. Только если уж очень подозрительно себя вели пассажиры, то могли остановить и проверить, но по факту все проходили без задержки.

Это было похоже на лотерею, где ребятам выдали счастливый билет для проноса оружия на борт. Или же неизвестный Граф сообщил то место, где можно пройти, не особо парясь о последствиях.

А если… Если сейчас угон был затеян с тем, чтобы вытащить именно этого Графа в Америку? И сейчас где-то среди пассажиров человек с мордой, похожей на лезвие колуна?

Я быстро оглядел идущих на посадку, но никого даже близко похожего на подобное описание не было. Зинчуков тоже поглядывал по сторонам, изображая человека, который уже не в первый раз летит и поэтому на расслабоне.

Вместе с пассажирами потенциальные угонщики поднялись по трапу в хвосте самолета. Свертки с ружьями оставили в багажном отделении, внутри салона. Подобное было возможно только в ЯК-40. Они прошли через весь салон и заняли свои места.

Дамиров и Розальев впереди, справа от прохода, сразу за кабиной пилота. Селиванов и Воронов слева во втором ряду.

Мы с Зинчуковым оказались через три ряда дальше. Я продолжал осматривать пассажиров, которые устраивались в салоне самолета.

Нет, никого похожего на Графа не было. Да и ребята не озирались по сторонам, находясь в некотором оцепенении. Если бы Граф находился рядом, то они вольно или невольно, но посмотрели бы в его сторону. А так…

Дамиров и Розальев приникли к окнам, осматривая территорию за стеклом. Селиванов и Воронов застыли с газетами в руках. Они как будто читали какую-то увлекательную статью, но вряд ли их глаза что-нибудь могли прочесть. Скорее всего, просто уставились и ждали подъема самолета.

— Нервничают, — негромко сказал Зинчуков.

— Ещё бы не нервничали. Такое дело предстоит, что просто так в случае чего не отмажешься, — также негромко заметил я.

Мимо нас протискивались мужчины и женщины. Всего двадцать восемь человек и три члена экипажа. Да, не большой самолет, для небольших расстояний. Время в пути ожидалось меньше часа, так что никто и не предполагал, что тут будут угонщики.

Ведь такие громкие преступления были там, заграницей, а в стране развитого социализма такого даже не предполагалось. Пословица о мужике и громе снова всплыла у меня в голове.

— Ты летать не боишься? — спросил Зинчуков.

— Нет, чего тут бояться-то? Сидишь и ждешь приземления, вот и всех дел, — пожал я плечами. — Артем Григорьевич, а ты чего позеленел? Никак тряску не переносишь?

— Да вот никак с собой справиться не могу. Ведь умом понимаю, что ничего не случится, а вот где-то в задней части поджимается. С детства остался страх высоты и как подумаю, что придется на такую верхотуру подниматься, так тут же и сжимается…

— А вы не бойтесь, — повернулась к нам женщина с переднего сидения. Ей на вид было около тридцати, морщинки у глаз уже начали превращаться в «гусиные лапки», выдавая любительницу посмеяться. — Вот, возьмите леденец, как только почувствуете страх, так сразу же и сосите. Это отвлекает, а сладость делает страх не таким уж большим.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Зинчуков. — Значит, как только струшу, так сразу же и сосать? Эх, не превратилось бы это в привычку, как сигареты.

— Часто боитесь? — спросила женщина.

— Ну, обычно перед красивыми женщинами очень сильно робею, — проговорил Зинчуков, с улыбкой разворачивая фантик леденца.

Ага, пошел обычный треп и комплименты. Я даже не удивился, что через три минуты сидел на месте женщины, а та переместилась назад. Так всё-таки и к Дамирову ближе и к проходу. Зинчуков тоже галантно предложил даме пересесть к окну, чтобы та могла любоваться просторами нашей необъятной Родины.

В десять сорок самолет начал дрожать, как будто ему неожиданно стало холодно на продуваемой полосе. Четверка Дамирова продолжала сидеть, как будто проглотили колья. Напряжение от них можно было резать ножом.

Дамиров оглянулся на нас, как будто почуял внимание в свою сторону, но узнать меня в гриме у него не вышло. Он осматривал людей, которых скоро возьмет в заложники. Не сомневаюсь ни капли, что сейчас в его голове играла песня «Лед Зеппелина» под названием «Песня иммигранта»:

— Мы идем из края льдов и снегов. От полуночного солнца, от жарких родников. Под молотом богов плывем мы к новым землям. На бой с ордой, воспеть и взвыть — Вальхалла, я уже в пути…

Вот только вряд ли ему это удастся. Четверке из моей прошлой жизни это не удалось и этим не удастся.

Вягилев уже подключил нужные источники в верхушке власти. О том, что самолет будет захвачен юными террористами стало известно даже раньше, чем они обнажили оружие. Мне останется только обезоружить их и произвести задержание. А уже потом, под напором вины и грозящей ответственности, вся эта четверка дружно начнет рассказывать о том самом человеке, который так просто разбрасывается джинсами и поет песни из моего времени.

Все ходы будущих террористов просчитаны. Всё взято на карандаш, и операция должна пройти так, чтобы комар носа не подточил. Чтобы потом не стыдно было людям в глаза смотреть…

В десять сорок пять колеса ЯК-40 оторвались от грешной земли. Самолет взмыл в воздух.

Ну что же, приключение началось. Да, полет в этой машине отличался от полета в моем времени. Едва самолет оторвался от земли, как его ощутимо тряхануло. Я едва не прикусил язык и дал себе зарок не высовывать его дальше зубов раньше времени.

Дамиров и Розальев тихо переговаривались впереди. Они словно пытались высчитать время, которое самолет пролетал за минуту.

Рассчитывали полет? Ну что же, люди Вягилева донесли, что ребята в метро раскрывали школьный атлас и даже проводили по нему линейкой. Похоже, подготовочка у них была так себе.

Но что взять с молодежи? Летные карты им никто предоставлять не собирался, а вопросы по поводу полета могли привлечь ненужное внимание. Вот и приходилось обходиться подручными средствами.

Вот только они явно подумали о том, что ЯК-40 не зря назвали «истребителем керосина». И если он был способен совершать региональные перелеты, то вот уж на дальние расстояния горючки могло и не хватить. Конечно, сообщать об этом Дамирову и компании я не собирался. В конце концов, в мои планы это не входило, зато в планы входило совершенно другое.