Василий Высоцкий – Служу Советскому Союзу 3 (страница 28)

По всей видимости, мой то не до конца смог убедить ребят, так как Серёга всё-таки попытал счастья. Его кулак устремился к моей скуле, но я был начеку. Чуть присев, я пропустил кулак над собой и потом подался вперед. Вложивший в удар массу тела, Серёга покачнулся, а мне оставалось только немного приложить силы толчка, чтобы отправить его на мокрый от дождя асфальт.

— Завязывайте, а? Пока чего-нибудь не сломалось, — проговорил я.

— Ты, … ля, козлина! Я тебя щас… — раздалось снизу.

Я не стал ни ломать ребра, ни наступать на ноги. Просто присел и протянул руку:

— Вставай, а то простудишься. И хорош крыльями махать, давай побазарим, как взрослые люди. Не лайся, я всё ещё держу себя в руках.

Серёга зло взглянул на меня, перевёл взгляд на Витька. Его друг усмехнулся и кивнул в ответ на взгляд. После этого обмена сигналами парень схватился за мою руку и поднялся с земли.

— Серёг, не лезь. Видно, что могёт… Да уж, не зря про тебя говорили, что умеешь махаться, — проговорил Витёк. — Интересно будет увидеть тебя на татами. Вот будем трезвыми, тогда и поборемся. Сейчас и в самом деле не получится.

— А кто хоть говорил-то? — поинтересовался я невзначай.

— Пацан с твоего факультета… Этот, как его… Розальев вроде бы. Он пришел в нашу секцию, вот там его и вывели на разговор. Мы же эти… как никак конкуренты. Должны же знать про ваших… Правда, сказал, что ты подличать любишь, вроде как его подставил… В спину толкнул, когда он боролся, а потом тренеру нажаловался, когда он тебе моську расквасил.

Я усмехнулся. Надо же, как подключается фантазия, когда хочешь себя оправдать, пусть и перед чужими людьми.

— Всё было с точностью до наоборот, но об этом вы можете узнать у тех, кто там был. Я-то оправдываться не собираюсь. С Розальевым у нас свои терки, но говорить за спиной о ком-либо плохо… Не, пацаны, вы сами со временем всё поймете.

Витёк усмехнулся. Похоже, что свежий воздух и моросящий мелкий дождик и в самом деле освежили голову парня. А может быть сыграло то, что я не стал их сходу ломать, а просто слегка наказал за грубость и хамством.

— Похоже, что ты нормальный пацан, Мишка, — произнес Витёк. — Ладно, не обижайся на нас. Мы так с пьяных глаз немного побарагозили. В общем, не стремайся. Мы всё осознали. Извиняй за косяки.

Он протянул руку. Я пожал её в ответ. В этот момент он мог бы взять на болевой, а то и вовсе кинуть через бедро — я уже сгруппировался и был готов к любому развитию ситуации, но всё зря. Крепкое рукопожатие дало понять, что силенка у парня есть, а больше ничего и не произошло. После этого он кивнул Серёге:

— Нормальный он пацан. Проверку на вшивость прошел. Дай ему пятюню и поканали до хазы, а то и в самом деле воспаление легких поймаем.

— Не, Витёк, он точно нормальный? Может это… двоечку прописать? — шмыгнул носом Серёга.

— Да нормальный он, нормальный. Поканали, а то меня уже отпускает и потряхивать начинает!

Я пожал руку Серёге и немного посмотрел, как они бредут по ночной ленинградской улице. Вряд ли сейчас уже будут на кого-нибудь нарываться, всё-таки хмельный угар я им сбил своими действиями.

После того, как парочка оказалась в двадцати шагах от меня, я тоже двинулся в сторону дома.

Глава 23

Последнее октябрьское воскресное утро порадовало снежком и пришествием моего «дядьки» Артема Григорьевича Зинчукова. Майор на этот раз ввалился с двумя авоськами продуктов и, без лишних радостных воплей от встречи, тут же погнал меня на кухню готовить завтрак. Сам же пошел умываться и долго фыркал под струей холодной воды.

С нашей последней встречи он немного прибавил в весе и уже не красовался мешками под глазами. Судя по всему, сейчас работа у него была не такая тяжелая, как раньше.

— Завтрак — это самая важная часть питательного процесса, — наставительным тоном говорил он, покачивая отобранным у меня тапком на левой ноге. — Кто считает иначе, тот либо дурак, либо не знает Александра Васильевича Суворова. А ведь это он так обозначил свой гастрономический распорядок дня. Смотри — не пересоли, а то ведь недосол на столе, а пересол на спине! В наше время как? Собрался утром и полетел на работу, теряя по дороге остатки сна. Уже на рабочем месте прихлебываешь чай и давишься бутербродами, а на самом-то деле — лучше лечь пораньше, чтобы утром встать и всё успеть. Утром зарядился и помчал творить великие дела…

— Ага, а вечером нажрался и сонный потом бредешь спать, — кивнул я.

— Вот-вот, а ведь зачастую ночью и творится самое важное. По мнению Суворова, солдат не может наедаться на ужин очень плотно, так как вечерние военные походы и битвы, будут провалены, а ведь именно вечером и ночью, когда никто не ожидает, так славно застать врага врасплох. Ух, мудр был полководец! Потому и побеждал! Лучка покроши, не скупись давай!

Да уж, Суворов был мудр и неприхотлив. В моё время затейливо обыграли один эпизод из его жизни в рекламе банка «Империал». На этих роликах тогда взошла звезда одного известного режиссера по фамилии Бекмамбетов. Правда и банк потом странно стал банкротом, да и режиссер снял только пару более-менее нормальных фильмов, а остальные… Остальные даже рядом не стояли с роликами.

Но к слову, обыгран был и в самом деле реальный эпизод из жизни военного человека. Мне, как служивому, очень хорошо известны подковерные интриги кабинетных крыс, которые охотно подставляют свою грудь под медаль, а грудь подчиненного под пулю. И вот поэтому я даже спустя столетия не мог не восхититься крепким ответом полководца и прозорливостью императрицы.

А дело было как?

Екатерина благоволила к гениальному полководцу и собиралась к Рождеству наградить его орденом Андрея Первозванного. Однако завистники Суворова с помощью тонких интриг сумели переубедить императрицу, и она отказалась от своего намерения, но в качестве вознаграждения пригласила Александра Васильевича к себе в сочельник откушать.

Суворову все перипетии с его награждением стали известны. Он явился в царскую резиденцию, но, когда гости сели за стол, граф ничего в рот не брал и салфетки не снимал. Вызывающее поведение было естественно замечено Екатериной, и она поинтересовалась о причине.

— Звезды не вижу, ваше величество, — отвечал Суворов.

Екатерина усмехнулась, встала из-за стола, сняла свою Андреевскую звезду и положила Суворову на тарелку.

— Ну, теперь кушать будешь, граф, — добавила она…

Шкворчащая яичница на сале источала такие ароматы, что я едва не подавился слюной, пока раскладывал по тарелкам. Колбаса и сыр уже лежали ровными ломтиками на тарелке, терпеливо дожидаясь своего звездного часа. Свежий хлеб дополнил наше утреннее пиршество, а на газ был поставлен пузатый чайник.

— Военный человек, привыкший к суровым условиям жизни в походах, Суворов вставал, когда еще не рассвело, завтракал крепким сладким чаем. Обедал полководец очень рано, в это время обычные люди только завтракали. За обед ему сменяли семь подач блюд, что в те времена считалось очень скромным. Отмечу, что Суворов был к себе очень строг, не позволял себе переедать, поэтому его камердинер Прохор, следил за тем, чтоб хозяин не съел лишнего, — во время еды разглагольствовал Зинчуков. — Но завтрак никогда не пропускал. Хотя, раз он вставал ни свет, ни заря, то у него это считалось обедом. В общем, основной прием вел утром, когда у остальных нормальных людей был завтрак.

Я помалкивал и ел. Основную информацию Зинчуков должен был предоставить позже, а пока… пока что он болтал ни о чем, быстро поглощая завтрак.

Когда же засвистел чайник на плите, то я щедро сыпанул в заварочную емкость из желтого кубика «со слоном» и залил заварник кипятком.

— Видишь, какого цвета голова слона? — спросил Зинчуков, когда я отставил заварник в сторону и вернулся к подъеданию остатков на тарелке.

— Ну, зеленого. И что? — спросил я.

— А то, что это чай высшего сорта! Мог бы и оценить мои старания, молодой чумодан. Вон, в магазинах у всех слонов головы синие, это первый сорт, а тут… Высший сорт! — поднял вверх палец Зинчуков. — Это же надо понимать!

Я не стал говорить, что высший сорт отличался от первого тем, что индийского чая тут была треть, а две трети грузинского. А в первом сорте была смесь чаев с Индии, Мадагаскара, Цейлона и больше половины из Грузии. Не стал говорить, чтобы не развеивать веру в то, что в пачке действительно индийский чай. Тем более, что пах он неплохо, от одного запаха в кровь поступала бодрость.

— Вкусный чай, — дипломатически заметил я. — Неплохой.

— Неплохой, — фыркнул Зинчуков. — Я тебе как-нибудь из поездок заморские чаи привезу, вот тогда попробуешь, вот тогда скажешь — плохой этот чай или не очень?

Я не стал говорить, что в своё время пивал разные чаи, разных сортов и с разными добавками. Всё-таки в моей России всяких-разных чаев было хоть попой жуй — на любой изыскательный вкус найдется. Главное, чтобы была возможность заплатить за этот чай.

И чтобы продавцы не очень лютовали, а то на память пришел один эпизод, когда по службе ехал из Москвы в Иваново и затарился в Щелково зеленым чаем «Жемчужина Дракона». Немного, всего сто грамм, но и цена была сто рублей, что не ощутимо била по военному карману. Сделали остановку во Владимире, в крупном магазине, и там глаз тоже зацепился за этот чай. Но он уже стоил четыреста рублей. На вопрос — почему так дорого? Был ответ — это прямые поставки из Китая, чай элитный и прочее, прочее, прочее. В общем, у кого сколько наглости хватало, тот такую цену и ставил.