Василий Высоцкий – Служу Советскому Союзу 3 (страница 18)

— Да что это за уловка? Фигня на постном масле. Вот у меня знакомого посадили через фразу: «Ты нам на допросе скажи, как мы хотим, и пойдешь домой, не скажешь, пойдешь на нары». Вот он и сказал, а потом отправился по полной, ведь назад сказанного уже не вернуть. А тем более подписанного, — обиженно заметил Дамиров.

Похоже, что его уколола моя первая оценка. Существует такая категория граждан, которые через ущемление других стараются возвыситься. Вместо того, чтобы самим расти, пытаются принизить других.

— И это правда. Но это очень грубый пример. Таким пользуются нечистые на руку милиционеры, но таких быстро находят и вычищают из рядов нашей доблестной милиции. Да, существует подобное… Однако, подобный пример берет начало ещё со времен инквизиции, со времен «охоты на ведьм». Сначала подписываешь то, что хотят милиционеры, а потом садишься в тюрьму с вероятностью девяносто девять процентов, так как оправдательный приговор при зафиксированном в протоколе признании крайне маловероятен. Отказаться от своих слов в большинстве случаев очень сложно. Суд расценивает это как попытку уйти от ответственности, — покачал головой профессор.

— Таким же грубым примером может быть уловка с «подсадной уткой», — я снова поднял руку и ответил после кивка преподавателя. — Когда помещают в изолятор, а там уже находится человек, который отнесется с участием и пониманием. Ведь он в такой же ситуации, может даже хуже. И человек, заключенный в изолятор, может даже не понять, что его специально выводят на разговор, чтобы потом показания прикрепить к делу.

— И это имеет место быть, — кивнул профессор. — Туда порой подсаживают таких ухарей-психологов, что хочешь не хочешь, а ответишь на гладкие вопросы. Потом показания этого «товарища» ты увидишь в материалах дела при ознакомлении. Еще чуть позже встретишься и с ним самим в качестве свидетеля обвинения по твоему делу в суде. Да, уловок много как со стороны преступного мира, так и со стороны правоохранительной системы. В конце концов, если очень долго общаться с преступными элементами, то поневоле приобретаешь характер, схожий с характером преступников. Это «болезнь» милиции — подозрительность, мнительность, цинизм. Иначе не получается — порой в преступной среде столько грязи, что чистым остаться никак нельзя. Поэтому они и уходят раньше других на пенсию. Такой досрочный уход связан с тяжелой, ненормированной работой, опасной для жизни и здоровья сотрудников.

Я кивнул. Среди моих бывших знакомых было немало работников полиции. Порой от них на общем распитии спиртного такого наслушаешься, что волосы на затылке начинали шевелиться. И нервы у таких людей портились быстро, закостеневали и прекращали эмоционально реагировать на посторонние раздражители.

— Хорошо, я доволен вашими познаниями, — сказал профессор. — Это означает, что вам будет легче принять новые знания, ведь вы уже кое в чем разбираетесь. Итак, приступим к нашим научным трудам…

Глава 16

Лекции в этот день закончились в два часа. Как раз в это время у основной массы студентов начали бурчать животы. Что ни говори, а родительские обеды ещё не закончили напоминать о себе.

Я было собрался идти домой, чтобы в одиночестве заняться поглощением вкуснейших магазинных пельменей, но меня перехватила женская рука:

— Миш, ты сейчас куда? Не хочешь прогуляться?

Я обернулся на Тамару. Её глаза горели яркими огоньками, в них плясали бесенята, и она явно что-то задумала. Мы стояли на ступеньках перед универом, а мимо нас проходили как первокурсники, так и ребята курсом выше. Пришлось даже сделать шаг в сторону, чтобы не быть сметенным голодной толпой.

Идти прогуляться? Хм…

После колхозных пробежек и конкурсов я не раз ловил на себе задумчивый взгляд Тамары. Конечно, старался держать на расстоянии, но разве молодость и задор можно удержать? Тамара постоянно оказывалась поблизости, в любом удобном случае прикасалась рукой или терлась бедром. Словно бы невинно, но от этой невинности меня иногда кидало в жар.

Всё-таки надо помнить, что моё тело тоже требовало ласки, а я, хоть и изнурял его тренировками, но ничего не мог поделать со снами. А сны порой снились такие, что увидь их Тинто Брасс — сразу же переснял бы «Калигулу».

Все мы люди, все мы человеки, у всех у нас есть плотские желания… Однако, мне почему-то не хотелось портить девчонке жизнь. Что меня ждет в дальнейшем? Неизвестно… Может снова куча смертей и перемещение в другую ипостась, а может чего и похуже.

Рядом со мной находиться опасно, вот только как ей об этом сообщить так, чтобы не обидеть? Как сказать, что молоденькая козочка вовсе не пара пятидесятилетнему волкодаву?

— Для прогулки не очень подходящие атмосферные условия, — показал я на небо, откуда падал мелкий моросящий дождь. — В такую погоду лучше сидеть на подоконнике с чашкой горячего кофе и книгой. А ещё чтобы ноги были укутаны пледом. И чтобы по стеклу сползали капли…

— Романтик! — хмыкнула Тамара. — Пошли, прогуляемся. Можем даже в кафешке посидеть, если уж так сильно кофе хочешь.

При её словах я только внутренне вздохнул. Вот уж чего мне в этой жизни не хватало, так это растворимого кофе. Чтобы встать с утреца, сыпануть пару ложек в чашку, залить кипятком, размешать как следует, а потом цедить ароматную жидкость, глядя на просыпающийся Ленинград.

При всех положительных качествах СССР тут хороший растворимый кофе был такой же редкостью, как при Сталине бананы. Тогда даже при съемках «Старика Хоттабыча» создатели сделали эти фрукты из папье-маше и раскрасили изумрудной краской. А тот кофе, что сейчас продавался в жестяных банках… Он был на десять процентов настоящим, на сорок процентов из ячменя, на двадцать пять из цикория, так же в состав входил овес и рожь. В общем, такой состав больше подошел бы лошадям или волнистым попугайчикам.

Я же приноровился молоть зерно в мельнице и заваривать в кофеварке. Это даже стало своеобразной утренней традицией, наравне с пробежкой и зарядкой. А растворимый кофе… Тут даже ходила такая частушка: «Растворимый кофе завезли на базу, растворимый кофе растворился сразу!»

И пить тот самый «кофейный напиток», состоящий из зерна, в одной из кафешек Ленинграда мне вообще не хотелось. Тем более в компании Тамары, которая так обворожительно улыбается. Я почувствовал, что ещё немного и сдамся требованиям тела. Что охмурит старый козел молодую красотку, разобьет сердечко и потопчется на осколках…

Невольно усмехнулся своим мыслям — как-то быстро я перешел от волкодава к козлу!

— Тамар, может, всё-таки по домам? Если уж так сильно хочешь прогуляться, то я могу проводить тебя до дома, — предложил я компромисс.

— Да у меня там… — замялась она, а после убрала улыбку с лица. — В общем, если не хочешь гулять, то я тогда одна погуляю.

Вот на этом моменте я насторожился. Я-то думал, что она меня звала для компании, а ей просто не хотелось домой. Что-то у неё произошло такое, о чем она стеснялась сказать. Допытываться — лезть в чужую душу. Если начну сейчас рубить напрямки, то могу потерять друга и товарища, обидится ещё. Надо вызнать исподволь. Провести спецоперацию по вытягиванию информации.

— Ладно, почапали в кафешку. Угощу от всей студенческой души. Котлету будешь? — подмигнул я в ответ.

— С макарошками? — поддержала Тамара мой шутливый тон.

— С пюрешкой, — автоматически ответил я. — И ещё компот. Кофе брать не будем — я потом тебя как-нибудь молотым напою.

Вроде бы сказал от чистого сердца, по-дружески, но мои слова были явно приняты не так, как хотелось бы. Это можно было понять по ещё сильнее вспыхнувшим глазам Тамары.

— Миша! Орлов! — к нам подошел Володя Путин и протянул руку. — Привет! Первый курс уже вернулся с картошки.

— Привет, — кивнул я в ответ и пожал руку. — Вернулись грызть гранит науки.

Блин, самому Путину руку пожал! Да я, по сути, теперь её мыть не должен, но…

Если я знаю о будущем, то могу его и изменить. Могу сам стать президентом, если уж на то пошло…

Володя с интересом посмотрел на Тамару.

— Тамара, знакомься, это Володя. Володя, Тамара, — представил я их друг другу.

— Очень приятно. Владимир Путин, — кивнул он Тамаре вежливо. Та тоже кивнула в ответ. После этого Володя повернулся ко мне. — У нас сегодня тренировка в пять, так что приходи, посмотришь зал, ребят, познакомишься с тренером.

— Вов, ты чего здесь? — к нам подошел ещё один парень, чем-то напоминающий Путина, такой же жилистый, худощавый, только чуть повыше ростом.

— Да вот, уговариваю нового товарища к нам в секцию прийти, — ответил Путин и представил нас друг другу. — Михаил, Тамара, это мой товарищ и партнер по спаррингу, Владимир Черёмушкин.

— Можно Миша, — протянул я руку. — Орлов.

— Если «можно Миша» тогда может быть можно и на болевой? — в мою ладонь вцепились клещи.

Вот оно, вечное мужское соперничество — показать своё превосходство, пусть даже и в шутливой форме. Чтобы пережать Черёмушкина пришлось поднапрячься, но в итоге я справился.

— Крепкий парень, — кивнул Черёмушкин. — Думаю, что пригодится.

— Может и пригожусь, — улыбнулся я. — В пять, в клубе ЛГУ?

— Да, не опаздывай. Если пока нет формы, то не волнуйся, поначалу можно и в трениках прийти, — кивнул Путин. — Там уже посмотришь, может и нашему тренеру Анатолию Соломоновичу приглянешься. Рахлин гениев чует за версту.