Василий Веденеев – Военные приключения. Выпуск 1 (страница 50)
Но то, что он увидел, заставило его замереть на месте. В трех шагах от Тараканова, широко расставив крепкие ноги в ярко начищенных сапогах, стоял гауптман Шмидт, подняв автомат.
— Ну, что же вы, господин Тараканов? — издевательски ухмыляясь, гауптман повел стволом. — Выходите, прошу вас.
…Пан Иероним стоял в алтаре, безмолвно глядя на ожидавших его проповеди редких в это смутное время прихожан. Он слышал, как, взвизгнув тормозами, остановились на улице прямо напротив дверей храма, его храма, где он служил богу много лет, машины немцев. Сторож не обманул: они приехали. Успел ли он сам уйти? Напорное, успел. Этот человек нравился пану Иерониму, и священник хотел, чтобы ему повезло. Что же, сейчас каждый борется как может. А что может он, старый немощный человек, который давно встречает новый день как дар божий. Природу никому не дано обмануть — годы берут свое. Он задержался на этом свете дольше сверстников, много дольше. Видно, сам бог дал ему долгие лета, чтобы он увидел то, что пытаются сделать люди в мышино-зеленых мундирах и черной униформе с его страной и народом. Горько уходить, оставляя родную землю в час тяжкого испытания. Но он готов. Готов сделать то, что в его силах. Он и так успел сделать пусть и немногое, но полезное делу освобождения Польши. Помог людям, с оружием в руках борющимся за это. Мечталось справлять свадебные обряды, крестить розовых младенцев — все равно каких — завернутых в тонкое кружевное полотно или в простую ткань. Это были бы новые граждане его страны. Видно, больше не будет этого для старого ксендза костела святого Рафаила. Не будет…
Что же, он сделает так, как задумал. И если молва об этом пройдет среди людей, то он не зря прожил долгую жизнь. Не зря.
Пан Иероним начал проповедь. Краем глаза он заметил, как в костел вошли несколько немцев — часть из них остановилась около дверей, трое пошли по проходу между скамьями в его сторону. И голос старика окреп, словно к нему вернулась молодость.
— Не к смирению и милосердию должен призывать пастырь с амвона в сей тяжкий час для страны, но к оружию! Все, кто способен взять его в руки, обязаны сделать это, дабы уничтожить исчадия ада, пришедшие на землю наших отцов. Земля наша вопиет об отмщении! И я призываю кары небесные и земные на головы этих людей… — он указал рукой на идущих по проходу немцев. Все прихожане невольно обернулись. — К оружию и борьбе зову я вас!
Грохнул выстрел, и старый ксендз неуклюже осел на пол, безжизненно раскинув старческие руки с набухшими венами.
…Обер-фюрер Бергер знаком подозвал Клюге к машине.
— Сторожа нашли?
— Пока нет, господин обер-фюрер. Ищут. Ксендза пришлось пристрелить за открытые призывы к вооруженному сопротивлению.
— Глупо… — пожевал сухими губами Бергер, но так и не уточнил, что именно он имел и виду. — Немедленно изолировать прихожан. Всех, кто был в костеле. Ищите сторожа!
Клюге убежал передавать распоряжения.
Обер-фюрер откинулся на спинку сиденья и жестом приказал шоферу трогать. Что-то происходило не так, как он рассчитал и спланировал. Незаметно для глаза произошел сбой, и теперь явственно вылезают последствия. Где и как это случилось — анализировать будем потом, не сейчас, когда надо завершить начатую операцию. Если бы абверовцы не сунулись с докладной! Но что толку теперь сетовать, распаляя себя пустым, не находящим выхода гневом? Захочет ли понять Этнер, как трудно, практически невозможно перекраивать уже начатую операцию, если твои действия буквально обрывают на середине, как школьный учитель, придирающийся к ученику, прерывает его ответ ядовитыми замечаниями, заранее готовясь поставить неудовлетворительный балл.
Бергер был больше чем уверен, что люди гауптштурмфюрера нигде не найдут сторожа — тот ушел. Его теперь надо будет долго нащупывать, подводить нужных людей, строить хитроумные ловушки. Да, хитроумные, потому что имеешь дело с опытным противником, причем в чужой стране, с враждебно настроенным населением. Есть одна нитка — Марчевский! Но абверовцы сейчас вцепятся в него, как грешник в индульгенцию, отпускающую грехи, подписанную самим папой римским, и никого постараются даже близко не подпустить к поляку. Он их козырь — все для скорейшей победы вермахта! Ну ничего, Бергер постарается внушить группенфюреру Этнеру нужные мысли о п о л и т и ч е с к о м аспекте разработки, вернее, о необходимости ее продолжения. Если тот согласится с приведенными доводами, то господам военным придется в конце концов немного уступить. А для СД достаточно сунуть хотя бы один палец в щелку, а там…
Машина въехала в ворота, миновала двор и остановилась у крыльца. Обер-фюрер поднялся по лестнице, отдал фуражку и перчатки встретившему его Канихену.
— Из замка никаких новостей? — проходя в комнаты, поинтересовался он.
— Пока нет… — Канихен услужливо поднес зажженную спичку к сигаре усевшегося в кресло шефа.
Лениво покачиваясь в кресле-качалке, Бергер поймал себя на мысли о том, что, пожалуй, впервые не знает, каких новостей следует ждать из конюшни Ругге, особенно в свете последних событий.
…— Смелее! — свой призыв, обращенный к Тараканову, гауптман Шмидт подкрепил красноречивым движением автоматного ствола.
Владимир Иванович нерешительно переминался с ноги на ногу. Пока он стоит здесь, полускрытый дверью потайного хранилища, Шмидт не будет стрелять, но стоит выйти, как окажешься сплошной мишенью. Чего он хочет? Арестовать человека, пробравшегося в святая святых абверкоманды, или в голове гауптмана созрели иные замыслы? Если арест, то почему он один, почему не позвал солдат охраны? Зачем так рискует? На случай его появление не похоже. Иначе зачем, отправляясь в кабинет начальника, расположенный внутри охраняемого здания, брать с собой заряженный автомат?
— Гарантируете жизнь? — решил протянуть время Владимир Иванович, лихорадочно ища выхода. Хорошо, что он почти полностью скрыт массивной дверью с укрепленными на ней книжными полками. Шмидту не видно движений его рук. Правая рука Тараканова медленно поползла к косому карману на подкладке куртки, оттянутому тяжестью парабеллума.
— Не стоит торговаться, выходите! Или будете дожидаться солдат охраны, сидя взаперти?
«Блефует, — понял Тараканов. — Не знает, что дверь открывается и изнутри. А может быть, это я не знаю, как ее запереть снаружи?»
Рука уже добралась до кармана, нащупала рубчатую рукоять пистолета и, скользнув по затвору, сняла его с предохранителя.
— Стреляю! — предупредил гауптман, поудобнее перехватывая автомат.
В этот момент, скрипнув, открылась дверь кабинета. На пороге стоял Выхин с оружием в руках.
— Кто? — не оборачиваясь, спросил Шмидт.
— Гауптштурмфюрер фон Бютцов. — Выхин, не скрывая злорадной улыбки, смотрел на открывшуюся ему сцену.
— Позвоните в караульное помещение, — не опуская автомата, попросил абверовец.
Выхин-Бютцов подошел к столу, переложил пистолет в левую руку, бросил беглый взгляд на сейф. Сомнений не было: Тараканов добрался до настоящей картотеки, а ложная осталась нетронутой. Помрачнев, он снял трубку телефонного аппарата.
— Этот городской… — чуть повернул к нем голову гауптман Шмидт. Мгновения оказалось вполне достаточно. Из-за двери потайной комнаты грохнули выстрелы.
Шмидт рухнул лицом вперед, словно намереваясь боднуть простреленной головой противника. Глухо стукнул выпавший из его рук автомат. Бютцов, опрокинув стул, съехал на ковер сзади стола, пятная его кровью. Снятая телефонная трубка закачалась на шнуре. Держа наготове парабеллум, Тараканов выскочил из укрытия. Кажется, не промахнулся. Оба противника мертвы. Быстро выбежав в приемную, он запер дверь, потом проделал то же самое с дверью кабинета. Теперь закрыть потайную комнату, чтобы встали на место книжные полки, не оставив видимых следов постороннего присутствия, восстановить сигнализацию, оборвать провода телефонов. Скорее, скорее! Если в замке слышали звуки выстрелов, то сейчас под дверями приемной будет дежурный наряд караульного взвода. И еще, нет гарантий, что Шмидт не предупредил о намерениях и не отдал приказа никого не выпускать из замка.
Владимир Иванович склонился над телом гауптмана. Пуля попала тому в левый висок, выйдя над правым ухом. Крови вытекло немного, она почти не запачкали мундир. С лихорадочной торопливостью обшаривая карманы убитого, Тараканов искал пропуск на беспрепятственный выход на замка. Он должен быть у Шмидта: подполковник Ругге не мог не выдать его ближайшему помощнику.
Пропуск нашелся в боковом кармане — обычная картонка, желтоватого цвета с косой зеленой полосой, подписями и печатями. Не глядя сунув ее в карман, Владимир Иванович шагнул к сейфу. Увез с собой начальник абверкоманды пленки, отснятые Дымшей, или нет? От этого сейчас будет многое зависеть. Шифр замка ему сообщил Марчевский, а ключ от второй дверцы сделай сторож.
Сейф открылся, легко отперлась вторая стальная дверца. Вот и кассеты, за которые пан Алоиз заплатил жизнью, — стоят в нижнем отделении. Если бы он знал, что переснимает искусно изготовленную немцами фальшивку.
Скорее, скорее убрать кассеты, запереть сейф. Первую, массивную, дверцу с диском набора цифр а ручками дублирующего замка закрывать уже некогда. Надо торопиться, достаточно ее просто прикрыть. У абверовцев будет над чем поразмыслить.