Василий Веденеев – Военные приключения. Выпуск 1 (страница 24)

— Я зроблю з вас пиль! — прошипел он, делая шаг к Тараканову.

Глаза у того потемнели.

— Тебе что, мало? — угрюмо поинтересовался он, кладя фляжку.

Дымша, но отвечая, прыгнул на него, целясь ножом под ребра, чтобы, ударив, провернуть клинок в ране, и конец! О последствиях он уже не думал — затоптать этого россиянского босяка без роду и племени, заставить лизать сапоги, убить, разодрать на части… Тараканов едва успел перехватить руку Алоиза с ножом.

Когда Дымша пришел в себя, то увидел серое, низкое небо с медленно плывущими по нему дождевыми облаками. Свет заслонило лицо Тараканова, в губы ткнулось горлышко фляги. Дымша жадно глотнул спиртное, закашлявшись, сел. Все тело болело, ломило отбитую поясницу, плохо слушалась вывернутая правая рука.

— Ну как вы? — спросил поддерживавший его под спину Тараканов.

— Дайте еще… — Алоиз, кряхтя и стеная, потянулся к фляге.

— Будет… — отвел его руку Владимир Иванович, — Не то опять впадете в бешенство.

Дымша сел, ощупывая лицо, — оно было цело, если не считать ссадины около уха. Видно, содрал кожу о сучок, когда боролись на земле.

— Где вас так научили драться? — поляк полез за сигаретами, закурил. — Слава деве Марии, что мы оба живы. Даже не разбили мне физиономию. Спасибо.

— Не хватало еще, чтобы выясняли, почему мы подрались, — хмыкнул Тараканов. — Или хотите сами доложить Ругге, что не подали сигнала тревоги при появлении русских?

— Зачем же? — быстро ответил Дымша. — Мы оба в одной лодке, и ни к чему ее раскачивать… А насчет сигнала. Я слишком перебрал вчера, а вы меня оскорбили…

— Конечно, вернувшись, я должен был лобзать вас в зад за то, что чуть было не отправился на тот свет или в гости к энкавэдэ. Впрочем, это равносильно.

— Помогите встать, — попросил Дымша.

— А вы опять полезете в драку?

— Хватит уже… — вполне искренне признал Алоиз. — Пора возвращаться. И… я могу на вас надеяться?

— Можете… — буркнул Тараканов, подавая ему руку. — Ну вас к дьяволу, Дымша. Идите впереди. Мне надоело от вас отбиваться. Хоть бы извинились.

Дымша, не отвечая, собрал разбросанные по полянке вещи и, прихрамывая на когда-то раненную ногу, пошел обратно к замку. Сзади тяжело шагал Тараканов, хлюпая носом.

Мысли в голове у пана Алоиза теснились невеселые. Ему очень не нравилось умение Тараканова драться — ну где его могли так распрекрасно обучить? От бога такие вещи не даются — это Дымша знал по собственному опыту. И не донесет ли он? Дернул же черт сегодня рискнуть. Показалось, что это шанс, да только показалось. Подождать другого случая или самому, не дожидаясь разворота событий, пойти к Ругге и поделиться сомнениями, сдав со всеми потрохами милого Владимира Ивановича. Что он ему, в конце-то концов, родственник?

Глава III

Крепкие, с тщательно подпиленными ногтями, пальцы Ругге быстро пробежали но торцам карточек, стоявших в узком деревянном ящичке.

— По-моему, даже ящичек прежний? Не находите?

— Вы правы. Позвольте? — пан Викентий небрежно подвинул к себе картотеку. Абверовцу пришлось убрать руку; пес, лежавший у его ног, поднял голову и глухо зарычал.

— Тихо, Дар! — прикрикнул на него Ругге. — Видите, даже он считает себя хозяином картотеки.

— Но здесь только часть ее… — откликнулся быстро просматривающий материалы Марчевский. — Причем, как мне кажется, не самая лучшая.

— Не это главное. Надо попробовать — подойдет ли ключ, которым вы владеете, — довольно равнодушно сказал Ругге.

Марчевский не сумел удержаться от быстрого взгляда на него: «Играет или вправду равнодушен? А может быть, затевает очередную проверку?»

— Попробуем, — согласился он, помолчав. — Прямо сейчас?

— Конечно… — показал в улыбке золотые коронки Генрих. — Зачем тянуть? Начнем хотя бы вот с этой? — он выдернул одну из карточек и положил перед поляком. — Попытайтесь расшифровать.

— Это может быть уже не действующий агент, — спокойно сказал паи Викентий. — Не забудьте, что нами не менялась система предварительной сигнализации, могли быть и индивидуальные осечки самих агентов. Все-таки они оказались на чужой территории.

— Мы это учитываем, дорогой Викентий, — снова улыбнулся немец. Он сегодня был в штатском: белая рубашка, двубортный томно-коричневый пиджак, серые брюки. И совершенно безвкусный, на взгляд Марчевского, галстук. Какие планировались потери на случай, подобный происшедшему?

— Имеете в виду оккупацию?

— Скажем мягче — войну, которая привела к поражению. — Ругге закурил и подвинул к Марчевскому коробку сигарет. Тот отрицательно мотнул головой.

— В лучшем случае потери должны были составить не менее двадцати процентов.

— А в худшем? Кто-то же должен остаться? Не могут же всех их, — немец похлопал крепкой ладонью по стоящему рядом массивному сейфу, — выловить русские или взять на связь англичане. К тому же им далековато добираться сюда со своего Острова.

— Вы прекрасно знаете, Генрих, что дли хорошо поставленной разведывательной службы не существует расстояний. А у Интеллидженс сервис вековой опыт и традиции. — Марчевский развел руками.

— Их традиция — совать в пасть льву чужую голову. Но с нами этот фокус не пройдет! — жестко и зло сказал Ругге. — Надеются отсидеться за Ла-Маншем? Пустяк, минута полета авиации! Пролив — не Атлантика и не Тихий океан. Я бы еще понял, если бы так вели себя американцы. Впрочем, не будем отвлекаться. Итак?

— Вы куда-то собрались? — неуверенно спросил Марчевский, вертя в руках карточку. — Может быть, я вас задерживаю?

— Пока нет, — буркнул Ругге, — собирался поехать по делам на пару дней: надо кое-что уточнить на местности, но машина еще не готова к дороге.

— Расстроены, что не смогли выехать в назначенное время?

— Да, расстроен, — не стал скрывать абверовец. — Расстроен потерями. Потерями  с в о и х  людей, не ваших. Честно говоря, я не ожидал, что они будут столь велики. Иногда приходит в голову крамольная мысль, что наши успехи на Западе прямо пропорциональны неудачам на Востоке. Я имею в виду только чисто разведывательную работу.

— Она никогда не была простой и не обходилась без потерь, — заметил пан Викентий. — Это, надеюсь, знают в Берлине?

— О, да! — закивал Ругге. — Знают. Но кто-то должен все-таки отвечать за неудачи? Если есть кому получать ордена, должны быть и те, кто получает оплеухи. Наша задача, дорогой альтергеноссе, расконсервировать ваших людей. Не ваших лично, конечно, а вашей прежней службы, влить их в новую систему, заставить работать в несколько ином направлении, чем прежде. В конце концов, коммунисты наши общие враги. И не только они… Работы хватит: каждого надо будет проверять, строя мосты на ту сторону, по которым пойдут… — подполковник оборвал себя на полуслове, выразительно сделав рукой энергичный жест полководца, посылающего в бой свою армию. — Но мы опять отвлеклись.

— Да. Вот эти пометки в верхнем углу означают, что данный человек является радистом, — Марчевский показал группу цифр на карточке, — Здесь же закодированы частоты, позывные, отзыв и время связи. А тут резервные волны, на которых он может работать в случае каких-либо осложнений. Трудно сказать, сохранилась ли у него рация. А вот эти пометки внизу, — он указал абверовцу на закорючку, сделанную зеленым карандашом в нижнем углу карточки, — говорят о том, что данные радиста зашифрованы с помощью журнала «Доокола свята» за тридцать шестой год. Так, минутку… Да, все верно, пометка сделана хвостиком вверх, значит, журнал номер пять, вторая страница, читать нужно снизу вверх. Вполне возможно, что вместо города Лида, указанного здесь, на самом деле радист находится во Львове, и не на Школьной улице, а на Церковной. Идя по отметкам, сделанным цветными карандашами, мы с вами доберемся до каждого из этой картотеки.

— Я распоряжусь достать подшивку журнала, — заверил Ругге.

— Да, будьте так любезны… — лукаво усмехнулся Марчевский. — И еще закажите комплекты за тридцать пятый и тридцать седьмой год. Кроме того, понадобятся Евангелие тридцатого года, обязательно изданное в Лодзи, сборник сказок Божены Немцовой в переводе Модзинского, выходные данные я вам назову, подшивки краковских газет, справочник Львовского университета, сборник псалмов, энциклопедия, романы Дюма-отца… Не записывайте, я подготовлю перечень.

Ругге был потрясен: оказывается, поляки применяли весьма сложную систему шифровки, причем одна карточка могла быть закодирована двумя, а то и тремя шифрами одновременно. Например: имя — одним шифром, место жительства агента — другим, а явка и пароль — третьим. Предстоит колоссальная работа! Какое счастье, что он сумел отыскать Марчевского; теперь тот, ориентируясь но малопонятным пометкам, приведет его к нужному результату. Подполковник подвинул ближе к поляку лист плотного картона, расчерченный аккуратной сеткой.

— Мы разработали сводные таблицы для каждого раздела картотеки, Начнем с агентов, находящихся на Украине и в Белоруссии. По мере расшифровки будем вписывать сюда данные и получим свою, более компактную, полностью расшифрованную картотеку. Наша задача — достигнуть этого как можно скорее, — он с трудом спрятал в углах губ довольную улыбку. Сработано! Полковник действительно владеет тайной ключа. Всего он, конечно, может и не помнить, но большую часть картотеки наверняка расшифрует. Черт побери, без него трудновато было бы добраться до истинных данных агентов разведки, хотя, зачем лицемерить, практически невозможно! Кто знает, кроме пана Викентия, конечно, как и на какой странице надо читать журнал или книгу — задом наперед, снизу вверх или по диагонали, чтобы получить искомое. Нет, поляка стоит поберечь. Очень стоит.