Василий Веденеев – Самум – ветер пустыни (страница 4)

– … Да, они не оставили мечты снова заставить нас работать на них и для них. Вот что в их понимании означает «европеизация»: если речь заходит о строительстве – то военных баз, на которых будут размещены их солдаты; если дорог, то тоже военного назначения, если оборудование заводов, то принадлежащих им, их компаниям – да что перечислять, практически в каждом таком «подарке» прячется кобра…

… На лестнице пахло мокрым бельем и жареным луком. Поднявшись на третий этаж, парень другим ключом открыл дверь, ведущую в длинный коридор, по бокам которого были однообразно одинаковые входы в мелкие конторы. Запирая за собой дверь из коридора на лестницу, он не удержал пачку газет, и они с мягким шорохом упали на пол. Тихо выругавшись, он собрал их и медленно пошел по коридору, читая таблички. Вот и нужная. Ключ входил в замочную скважину туго. Пришлось поставить на пол «дипломат» и положить газеты. Наконец дверь открылась. Проверив, легко ли она запирается изнутри, парень вошел в помещение…

– … Но и этого неоколониализму мало. Мало тех военных баз, которые уже есть вокруг нас. В Сицилии американцы поставили «Першинги». Прибавьте к ним и крылатые ракеты в Европе. Да, господа, «благодетели». Заверяют, что все эти штучки обороняют нас от коммунистической агрессии. Вот только с многих баз до Африки им лететь меньше, чем до России. И если что повернется против них – «благодетели» всегда могут помахать своей ядерной дубиной над нашими головами…

…Почти пустое помещение конторы встретило гулкой тишиной. Только билась, жужжа, муха об оконное стекло. Заметив толстый слой пыли на полу, здесь давно никого не было, парень брезгливо поморщился. Оглядел скудную обстановку – пара старых стульев, облезлая конторка с телефоном в углу, стол, с потускневшей и растрескавшейся полированной крышкой.

Беря из своей пачки газету за газетой и расстилая их, чтобы не оставалось четких следов, парень подошел к конторке. Достал носовой платок, аккуратно обернул им руку и поднял телефонную трубку. Услышав длинный гудок, удовлетворенно вздохнул и опустил ее на рычаги. Шурша по расстеленным на полу газетам, подошел к окну. Раздвинув легкие планки жалюзи, открыл одну створку, выпустив бившуюся о стекло муху. Минуту – другую постоял, разглядывая сквозь тонкую щель между планками хорошо просматриваемый зал в доме напротив и человека на трибуне. Потом, взяв одну из оставшихся газет, постелил её на стол, поставил свой дипломат. Две странички из газеты ушли на то, чтобы прикрыть грязные спинку и сиденье стула. Наконец, можно присесть, отдышаться и посмотреть несколько минут в серый сумрак в углах конторы, чтобы отдохнули глаза перед серьезной работой…

… – Но им и этого мало. Они покупают за золото сторонников среди наших правых. Вон как разливается трелями прошлый номер журнала «Эхо страны» – ах концессии, ах как прекрасно, ах какая забота о благоденствии, ах какое прогрессивное и дальновидное правительство. А суть в том, что «прогрессивное правительство» просто дает монополиям дешевую рабочую силу и позволяет им грабить страну. Сейчас они пытаются с помощью введения права на всеобщее социальное страхование, символического повышения заработной платы, формального устранения дискриминации в приеме на работу, куцей земельной реформой доказать, что борьба уже закончена, мы всего, чего было можно, уже достигли. Обман и игра на руку неопоработителям нашей многострадальной родины! Конечно, разве им хочется, чтобы мы стали настоящими хозяевами своей земли и устанавливали такой порядок, который был бы полезен нам?!

…Колесики замочка «дипломата» мягко защелкали, становясь в нужную позицию, язычки ригелей отошли, освобождая петли защелок. Легко откинулась крышка. На бархатной тёмно-вишнёвой подкладке матово блеснули хорошо смазанные металлические детали. Как слепой, едва касаясь их кончиками пальцев, словно лаская холодный металл, парень в майке и линялых джинсах провел рукой по ребристой поверхности трубки оптического прицела. Потом отдернул руку, словно ожегшись. На секунду зажмурил глаза и, открыв их, быстро начал собирать небольшой карабин. Протерев кусочком замши оптику прицела, он присоединил ее к оружию. С легким щелчком открылась масляная пасть затвора и поглотила обойму с красноватыми головками пуль. Платком он протер рубчатое цевье полуавтоматического карабина. Подошел к окну, сел на покрытый газетами стул, пододвинул второй, развернув его спинкой к себе. Положил на нее, как на опору, ствол карабина и, чуть раздвинув планки жалюзи, просунул его наружу…

… – Вот, что движет господами «добродетелями», как признался один солидный американский журнал, – Моххади нашел заранее заложенную страницу: «Нужно сказать, что Северная Африка должна стать членом оборонительной системы против наступления коммунизма, поскольку она является идеальным местом для постройки ракетных и ядерных баз». Как после этого верить тем, кто, занимая в правительстве высокие посты, вторит каждому слову из-за океана? Пытаясь отвлечь нас, молодых, от пути истинного национального возрождения, они насаждают чуждую исламу мораль, распространяют наркотики, поддерживают террористов. У меня в руках газета, я её все время ношу с собой. В ней сообщение об убийстве Селим аль Аккада, нашего с вами товарища, одного из руководителей молодежного движения. Ответственность за это злодеяние взяла на себя террористическая организация «Мединет эль Хайра».[3] Но, я уверен, за этой сектой убийц стоят люди из другой организации – той, которой очень выгодно, чтобы арабы убивали арабов! И я надеюсь, что очень скоро эту уверенность смогу подтвердить документами. Пусть все знают – нас террором не запугать! Будь здесь эти подлые убийцы – я швырнул бы эти слова в их подлые физиономии…

… Сильно приближенное оптикой тонкое смуглое лицо молодежного лидера казалось совсем рядом. Менее чем на секунду он задержал на нем взгляд. Сетка прицела с маленьким черным крестиком посередине поползла вниз – по шее, с выступающим кадыком, несколькими невыбритыми около него жесткими черными волосками, по груди, обтянутой тонкой тканью сорочки, спустилась на живот. Нет, надо взять повыше… Так, на три пальца влево от галстука и на ладонь вниз от плеча. Маленький черный крестик прицела замер на левой стороне груди Отэна Моххади…

… – и еще одно оружие против нас. Мы должны знать об этой опасности, которая подобно самуму,[4] приносящему засуху, иссушающему душу и тело. Это употребление наркотиков в среде молодежи, особенно среди студентов. Нас пытаются уверить, что это зло объективное, неизбежная дань прогрессу, чуть ли не его показатель. Обман! Я знаю наверняка, что попадают наркотики к молодежи не без помощи некоторых влиятельных заокеанских организаций. И здесь я тоже обещаю представить вам документы. В сентябре – выборы в парламент. На честность правых рассчитывать не приходится. Мы добьемся успеха только в том случае, если все прогрессивные силы объединятся. Поэтому я призываю вас поддержать кандидатов блока нашей организации и Партии социализма и прогресса. Это честные люди! Пусть наши точки зрения в чем-то расходятся, мы солидарны в главном – в необходимости радикальных перемен у нас в стране…

… Палец начал медленно выбирать слабину в ходе спускового крючка. Но резкий телефонный звонок остановил это движение. Вздрогнув, он вытер вспотевшую ладонь о джинсы. Настороженно прислушался – нет ли какого движения за дверью? Телефон звонил не переставая. Осторожно поставив карабин на предохранитель, он, не выпуская из рук оружия, сделал шаг к конторке, на ходу доставая носовой платок, и поднял трубку. Молча прижал к уху.

– На сегодня все отменяется… – бесстрастно прозвучал голос в наушнике. – Уходи. Понял?.. Ты что, оглох там?!

– Кто приказал? – чуть помедлив, спросил парень с карабином.

– Сам… – и долгие гудки.

Он медленно опустил ее на рычаги, с отсутствующим видом разобрал и аккуратно уложил в «дипломат» карабин…

Когда он вышел на улицу, митинг уже окончился. Толпа возбужденных студентов валила из зала. Он быстро смешался с ней, растворившись среди таких же маек, джинсов, среди людей, несущих в своих портфелях книги.

Чудом втиснувшийся между солидным БМВ и изящной «Тойотой» старенький «Фольксваген» Бабу тоже выглядел как-то представительней, словно часть блеска дорогих автомобилей перешла скромному соседу. Разумеется, Бабу протиснул свою машину именно сюда не для респектабельности. Просто все водители стараются припарковаться в тени деревьев или домов, чтобы не оставлять включенным кондиционер. Даже зимнее солнце так может нагреть металл, что потом сразу сесть за руль практически невозможно.

Сначала Ахмед Жако решил, что «жук» Бабу пуст. Он перестроился в правый ряд, сбросил скорость и стал раздумывать, как быть дальше. Остановиться где-то поблизости и поискать Ясефа? Но тогда есть опасность, что их могут увидеть вместе, а это ни к чему. Еще раз проехать вокруг ресторанчика «У ловца лангуст»? Жако хотел уже снова перестраиваться в левый ряд – ресторан находился на другой стороне улицы – но в этот момент в зеркало заднего обзора увидел поднимавшегося с откинутого сиденья своей машины Бабу.