Василий Веденеев – Искатель. 1986. Выпуск №3 (страница 9)
— А-а! — махнул рукой Алексей. — Зачем я ему, «духу»? Не на это же он позарится, — он кивнул на холщовую сумку с бумагой и красками. — Так расскажете, как идти?
— Плохую ты, парень, тропку выбрал. К. кордону она. Там и «дух», и новые прикордонники сторожат. Каждый свое… Да и не пройдешь один там, как ни рассказывай.
— Человека надежного укажите, такого, что проведет.
— Надежного?.. — усмехнулся Филипп — Ты на погосте не пробовал пошукать? Там ребята самые надежные. Никому уже не разболтают.
— Господь с вами, — перекрестился Алексей, внутренне похолодев: «Неужели он об Акиме?»
— Ты, значит, дорогу выбираешь? На распутье долго не простоишь, да и не дадут… Ладно, пойдем на крыльцо, покурим…
Вышли. Молча присели на согретые осенним солнцем ступени, закурили. Подошел пес, потерся мордой о колени хозяина.
— От неметчины, говорят, ты прибег? — спросил Филипп.
— Вроде того…
— От неметчины… А кисет-то у тебя русский!..
— На базаре купил, с махрой вместе, — спокойно ответил Алексей и посмотрел прямо в глаза Филиппу. Тот отвернулся.
«Это же надо, по вышивке определил… Не подумали. Сменить? Нет, подозрительно будет. Может, он уже сегодня обо мне «болотному духу» доложит… А может, и нет».
— Ладно, дядько Филипп. — Алексей поднялся. — Нет, так нет. Бывайте, спасибо за разговор.
— Погоди… — Объездчик придержал его за рукав, усадил. Помолчал немного, думая о чем-то своем. — Хорошо ты это делаешь. Глядел я на писанки твои… А горячие ключи… Дело твое. Самому не с руки мне, а ты, что же, сходи, пока светло. Провожатого, дорогу показать, я тебе дам… Василина!
Скрипнула дверь сарая, и в темном проеме появилась девичья фигурка. Стройная, тонкая, прикрылась от света ладошкой, посмотрела в их сторону…
Она была рада, что пошла с Алексеем, и не скрывала этого. Они то молчали, то болтали о пустяках. Василина что-то вспоминала смешное о детстве, Алексей рассказывал забавные случаи, которые приключались с ним, церковные анекдоты.
Она снова вспомнила что-то из детства. Он, извиняясь, улыбнулся и сказал, что не помнит этого случая.
— А я помню, — она остановилась совсем рядом с ним, вдруг стала серьезной и мудрой. — Я о тебе все помню. Ты мне очень нравился, Тогда… И ты вот здесь…
Постояли немного. Потом пошли дальше по тропинке. Молча.
— Василина!..
Хотел окликнуть нежным, мягким голосом, а получилось визгливо и с хрипотцой. В горле застрял неизвестно откуда взявшийся комочек. Девушка остановилась, повернулась к нему и посмотрела с надеждой и болью.
— Василина, — повторил он, протянул руку и коснулся светлых волос. Она взяла в свои руки его ладонь и потерлась щекой, прижалась к нему и поцеловала, едва коснувшись губами губ…
Ланге любил получать письма. Разные, от знакомых и малознакомых. Ему нравилось, разглядывая запечатанный конверт, пытаться угадать, что в нем.
Поэтому фельдъегерь, который вошел к нему в кабинет, развеял его мрачные мысли. Повод для раздражения был более Чем серьезный. НКВД накануне ликвидировал группу «ОЗОН», что действовала в Белостоке. А он очень рассчитывал на нее.
Отпустив фельдъегеря небрежным кивком, Ланге поставил пакет перед собой на стол и стал рассматривать. В правом верхнем углу плотного, из желтоватой бумаги конверта, нахохлился головастый орел, держащий в мощных когтях венок со свастикой. Чуть ниже жирным четким готическим шрифтом было крупно написано:
Еще ниже, уже на машинке, отпечатано:
Конверт накрест прошит серыми навощенными нитками, сзади они были завязаны и запечатаны сургучной печатью с орлом и свастикой. Внизу от угла до угла тянулась строчка:
Здесь не погадаешь! Ланге подобрался. Протянул руку за ножницами и вскрыл пакет. Внутри оказались несколько отпечатанных на машинке листов.
На первом был гриф:
Ланге положил листки на стол и, склонившись над ними, начал читать.
Та-а-ак! Этот он ждал. Но не сейчас. Наверху решили начать массовую заброску агентуры к русским и предлагают срочно восстановить связь с белопольской резидентурой, для чего приказано срочно направить эмиссара абвера в Западную Белоруссию.
Торопятся там, наверху. Торопятся. А где торопливость, там возможны и ошибки. За короткий срок надо подготовиться к приему и переправке людей, предназначенных для глубокого внедрения у Советов.
Ланге с легким раздражением выдвинул из сейфа ящик с картотекой на бывшею белопольскую агентуру, быстро пробежал пальцами по карточкам. О некоторых известно все. А остальные? Где они сейчас, эти люди, числившиеся в его картотеке под различными псевдонимами? Может, уже приручены НКВД и держат их сейчас, как подсадных уток, ожидая, когда пожалуют гости? Их надо еще проверять и проверять, а чтобы создать практически новую сеть, тоже нужно время.
Интересно, начальники соседних абверкоманд тоже получили что-то подобное? Хотя что из того, если даже и получили? Ведь у них нет никаких надежных выходов на русские территории. Были бы — Ланге давно бы уже знал об этом. Не зря же он столько времени провел с ними за рюмкой и картами…
И все же за начальников соседних абверкоманд ручаться сложно.
Сосед слева, Зейнц-Мюллер, в счет не идет. Будь у него что-либо стоящее — давно бы раззвонил о своих успехах.
Сосед справа. Одутловатый, молчаливый саксонец Бользен. Стреляный волк. Если что и есть — будет молчать. Но при успехе отрапортует первым и себя выставит как истинного героя.
Ну да бог с ним. А что, собственно, у него самого? Какие козыри? Кое-что есть. Ланге держит «полковника» в своем резерве. Как откармливают гуся? Раскрывают клюв и насильно вставляют кишку, через которую забивают зоб зерном. Вот так и он, набьет зоб «Русского гуся» своей агентурой при помощи группы «полковника» Вот когда пригодится «тихая банда».
Надо действовать Сегодня должен появиться человек из болот. С ним-то и уйдет на ту сторону эмиссар. Как только от него будет получен сигнал о благополучном прибытии и готовности принимать гостей, пойдут другие, которых пошлют из центра. Только плохо, что подготовка «Фауста» еще и на треть не закончена. Но некогда. Адреса, которые он не успел заучить, надо будет зашифровать и дать с собой.
Ланге закурил. Глубоко затянулся и лишь после этого резко и быстро снял трубку полевого телефона.
— Здесь Ланге! Это вы, Штаубе? Да-да, все нормально. Срочно подберите комплект формы русских по известному вам размеру. Нет, офицерскую. Род войск? Лучше общевойсковую. Да нет, не выше капитана. Да, да. Что? Пехотный обер-лейтенант? Думаю, самое подходящее. VH подготовьте все, что там полагается: русские часы, папиросы, белье… Проследите сами… Как переслать? Никак. Я сам с ним приеду… Разумеется, и документы. К пяти должно быть готово.
Положив трубку, он с минуту подумал, потом снова поднял ее и назвал еще один номер.
— Здесь Ланге! Сегодня отправляем «Фауста». Я не советуюсь с вами, а приказываю!.. Надо бы различать… И никаких «но»!.. Сегодня!.. Скоро вылет «фазанов»… На месте объясню…
Возвращаясь из леса, Алексей не ожидал увидеть Паисия. Несколько дней назад он уехал в Белую Вежу.
— Алексей? Здравствуйте, здравствуйте… — Паисий стоял у крайней хаты, словно кого-то поджидал.
— Как поездка? — скорее из вежливости, чем из любопытства спросил Алексей.
— Прекрасно. Новая власть хочет повсеместно открыть школы. Представляете — преподавание на белорусском языке! И книжки мы будем читать тоже белорусские! А в городе, знаете ли, интересные перемены, — продолжал учитель. — Молодежь, по-моему, первая их улавливает. Вот мне любопытно было бы побеседовать с вами, Алексей. Вы ведь — явление своеобразное: представитель, так сказать, будущей художественной мысли нашего края. И сами вышли из простых слоев. Может, если время позволяет, ко мне зайдем?
Аккуратный дом учителя стоял возле рощи. На небольшом участочке еще оставалась какая-то огородная зелень.
Войдя, Паисий перекрестился на красный угол, в котором висела изящная иконка, пригласил гостя к столу и необычайно быстро растопил самовар, который так же проворно закипел.
Пока хозяин суетился, Алексей с большим интересом осматривал небольшую библиотеку. Подбор книг показался ему странным. На полке Паисия, видимо, самодельной, но сделанной с любовью, мирно соседствовали Эразм Роттердамский и Ницше, Маккиавелли и Вольтер, сочинения отцов католической и униатской церкви, Сенека. Рядом с Библией — потрепанный томик Толстого. Отдельной стопочкой — учебники для начальной школы. Новенькие, уже советские.
Алексей удивился. Отпевает покойника и читает Вольтера? Привычно крестится и держит в библиотечке Ницше? Может, он того?.. Не совсем в своем уме? Но не много ли ненормальных для маленькой полесской деревушки? Да и откуда у него такие книги?
— Интересуетесь?
Алексей невольно вздрогнул. Паисий подошел сзади неслышно. Смотрел сквозь очки с непроницаемой усмешкой.
— Да. Откуда у вас это?
— Читали? — Учитель ласково погладил книги. — Не все. О многих только слышал.
— Вот и я тоже, — вздохнул Паисий, — не удержался, взял кое-что, когда ходил с мужиками в имение. Все одно бы раскурили. Я полагаю, взять книги — это не грех…
«Вот как? — насторожился Алексей. — Он тоже был в усадьбе! А потом убили Акима. Интересно…»