Василий Веденеев – Искатель. 1986. Выпуск №3 (страница 33)

Я вспомнил слова Виктора Сергеевича: «Подсказка есть во всем. Надо уметь ее искать и находить».

Несколько месяцев наш институт словно и не работал. Все были заняты тем, что обсуждали перемены. А они происходили чуть ли не ежедневно

— Слышали, Смушенко ушел из второго отдела?

— Антонюк удрал от Александра Игоревича. Говорит: бесперспективно. Вроде бы переходит в другой институт.

Это были солидные ученые, не боявшиеся раньше отстаивать свое мнение. Но сейчас они считали борьбу проигранной.

Как-то я встретил Александра Игоревича. Он остановился, поздоровался. Мы оба чувствовали неловкость. Мешки под его глазами набрякли, суровые складки пролегли у твердых губ.

— Правильно вы тогда сориентировались, Борис Петрович, что не перешли к нам. Желаю вам завершить начатое. Все-таки найдите минутку, забегите ко мне, Я передам вам некоторые расчеты. Могут пригодиться. За сношения со мной пока не казнят.

— Спасибо, Александр Игоревич, но я не «сориентировался». Просто характер такой маниакальный. Начал — заверши.

— Для дела хорошо, для здоровья — другим концом. Язву не заработайте.

Я вспомнил, что говорили, будто у него открылась язва желудка. Присмотрелся внимательней: к обычной смугловатости его лица прибавилась желтизна, и нос казался больше, оттого что лицо похудело, заострилось. Стало жалко его, захотелось как-то выразить сочувствие.

Он, видимо, уловил, как я потянулся к нему, и причину понял, слегка отстранился, не разрешая себя жалеть.

— Не тяните с визитом, сентиментальный добрый молодец. Будьте здоровы. — На том и откланялся.

«Почему «не тяните»? — подумал я. — Пугает? На него не похоже…»

Я понял, что мне надо делать. Немедленно. Не откладывая.

Всю дорогу до директорской приемной не мог отделаться от его «не тяните». Оно привязалось ко мне, как назойливый мотив песни.

В приемной меня ожидал сюрприз. Вместо сухопарой Капитолины Ивановны за столом с пультами телефонов сидела Вера. Она похорошела, налилась опасной, уверенной в себе бабьей силой. Длинные ресницы притеняли усталую синеву глазниц и притягагельно-зовущий блеск глаз, гипюровая блузка была застегнута до подбородка, но одна пуговичка пониже будто бы случайно расстегнута, и нескромный посетитель мог увидеть дразнящую впадинку между двумя снежными холмами.

— Извините, а Капитолины Ивановны нет? — на всякий случай уточнил я.

— На пенсии, Борис Петрович. Я вместо нее. Не устраивает?

Застыли, словно еще не все высказав до конца, чуть приоткрытые, притворно беззащитные, влажные губы. Взлетели брови, взмахнули ресницы, в глазах — одновременно покорность и вызов.

— Мне нужно к Евгению Степановичу.

— Вызывал?

— Да как сказать…

— По какому вопросу?

— По личному.

— Уважаемый младший научный сотрудник Борис Петрович, завтра у нас прием по личным вопросам. Вот ведь расписание перед вами.

В голове вызванивает: «не тяните», «не тяните»…

— Мне нужно сейчас.

Она склонила набок голову с пышной копной ухоженных волос, удивленно разглядывая меня.

— От вас такого не ожидала, Борис Петрович. А как же дисциплина, распорядок дня? Помнится, вы говорили: «главное — работа», о примере для новеньких лаборанток заботились…

«Издевается, стерва!»

Я рванулся к двери. Она опередила меня, вскочила так, что юбка затрещала, схватилась за ручку. Стояла совсем близко, наклонясь ко мне, обдавая знакомым запахом и жаром своего тела, вызывающе щурилась.

В это время дверь открылась изнутри кабинета. Евгений Степанович, уже одетый в пальто, стал свидетелем нашей силовой борьбы.

— Что такое?

Я не дал Вере слова вымолвить.

— Евгений Степанович, должен вам сказать, что Александр Игоревич имел весьма косвенное отношение к моему поселению в общежитии. Я уже говорил, что распорядился лично Виктор Сергеевич. Вы должны помнить.

— Вот именно, «уже говорили». И я недвусмысленно выразил отношение к этому.

— Александр Игоревич никаких законов не нарушал…

Он решительно отстранил меня:

— Мне некогда. Придете в часы приемы. Верочка, будут звонить — вернусь через час.

«Мои слова не имеют никакого значения. Все уже решено бесповоротно», — подумал я.

Вышел из приемной после него. Успел еще услышать вдогонку:

— Вот так-то, Боренька, не обломилось. Что же к Танюше своей не обратишься за помощью? А она может…

Тогда я решил, что ее слова о Тане всего-навсего еще одна издевка. До того, чтобы понять истинный смысл ее слов, было еще ой как далеко.

Евгений Степанович уехал на симпозиум во Францию и на две недели исполняющим обязанности директора назначил… Кулебу. Новость поразила всех сотрудников института, породив множество догадок и предположений. А сам Владимир Лукьянович в эти дни шествовал по коридорам, как увенчанный лаврами победитель. И походка, и вся его осанка изменились.

Вера расцвела пуще прежнего, продолжая играть «в пуговички». Ко мне относилась с плохо скрытой насмешливой снисходительностью. Во всяком случае, именно эти нотки прозвучали в ее голосе:

— Борис Петрович, Владимир Лукьянович просит вас пожаловать к нему сегодня после обеда. В четырнадцать пятнадцать.

И по этой категоричной добавке я понял, что и временный хозяин большого’ кабинета не очень-то уважает неудачливого соискателя ученой степени. Впрочем, и упомянутый соискатель относился к нему не лучше.

Мое отношение к новому директору и все опасения полностью разделяла Таня.

— Как его могли назначить на это место, хоть и и.о.? — удивлялась она. — Знаешь, даже в президиуме академии недоумевают…

— Они же утвердили приказ директора.

— Те, кто удивляется, не утверждали. Утвердил кто-то один.

— Этим «одним» был всего-навсего президент.

— Президент уехал на месяц.

— Вице…

— Приказ подсунули ученому секретарю, выбрав минуту. К тому же, говорят, действовали через его жену, тряпичницу…

В директорской приемной Вера заставила меня просидеть почти час, игриво извиняясь и впуская в кабинет все новых «срочных» посетителей. Наконец мое терпение истончилось до туго натянутой струны. Я резко встал со стула, и она все поняла без слов.

— Сейчас выйдет посетитель, и вы войдете… — И совсем другим тоном: — Хотелось побыть с тобой хоть так, Боренька…

Притворяется. Зачем?

Все-таки злость мигом улетучилась. Неужели сохранилась где-то в душе привязка к этой?.. Невольно вспомнились горькие слова Виктора Сергеевича о микродолях вещества, которые часто управляют нами…

Владимир Лукьянович грузно поднялся из-за стола, пошел мне навстречу с протянутой рукой. Где-то он высмотрел этот церемониал и теперь подражал ему, изображая большого радушного начальника. Указал мне раскрытой ладонью на кресло напротив. Я удобно умостился в кожаных емкостях, предполагая, что разговор будет не из коротких.

— Ну вот, Борис Петрович, не так давно мы с вами виделись здесь же, на этом самом месте. Может быть, вы изволите доложить о результатах опытов?

— Простите, но о них я доложу директору, когда он вернется.

— Евгений Степанович поручил это дело мне. К его приезду я должен подготовить отчет. Так что уж извольте…

— Результатов пока нет, Владимир Лукьянович. То есть нет ожидаемых.

— Сколько времени вам еще понадобится?