Василий Веденеев – Библиотечка журнала «Советская милиция» 2(26), 1984 (страница 20)

Квартира Мигункова была на четвертом этаже. Георгий бодро взбежал по лестничным пролетам, перевел дух и нажал кнопку звонка. За дверью громко закукарекало. Литвин от удивления нажал на кнопку еще раз. Снова закричал петух. Появилось желание попробовать еще, но в этот момент дверь открылась. На Георгия внимательно смотрела полная моложавая женщина.

— Здравствуйте, — сказала она и, не дожидаясь ответа, пригласила: — Проходите.

Литвин вошел. Хозяйка мельком, но с интересом взглянула на удостоверение и крикнула:

— Ваня! К тебе товарищ из МУРа.

Мгновенно из комнаты выскочил шустрый мальчишка лет десяти и, держась на почтительном расстоянии, стал не отрываясь рассматривать «живого сыщика». Следом за ним появился высокий мужчина с густой проседью в волосах.

Литвин объяснил, зачем он.

Иван Александрович пригласил его в комнату. В дверях Георгий оглянулся. Мальчишка все так же, приоткрыв рот, смотрел на него. Литвин не удержался и показал ему язык. Тот ответил и… попался на глаза Ивану Александровичу.

— Игорь! — сказал он строго. — Нам тут с товарищем поговорить надо. А ты иди, иди… телевизор вон посмотри.

Мальчик нехотя ушел.

— Внук? — поинтересовался Георгий.

— Да нет… сын… Младший. Старший-то в армии… Припозднились мы с матерью…

Иван Александрович махнул рукой. Дескать, обычные заботы.

— А вы, наверное, по поводу машины? — Мигунков отвлекся от семейных проблем.

— Да. Может, поможете чем? Ну, предположим, что необычное заметили или новое вспомнили? — безнадежно спросил Георгий.

— Трудно сразу, вот так… Мы вроде все уже рассказали. Надя! — Из кухни, неся на подносе чашки с чаем, появилась жена. — Надя, ты не спеши, присядь-ка… Вот тут товарищ интересуется: в тот день, когда в машину нашу залезли, не было ли чего такого необычного?

Женщина задумалась.

— Рада бы, — протянула она, — ничего, хоть убейте. Да и какие там необычные вещи. Все как обычно. Даже вот Ваня, Иван Александрович, — поправилась она, — как всегда, впритык к самому началу приехал. Словно на десять минут пораньше приехать нельзя.

— Ладно, ладно, — пробормотал хозяин, — это товарищу не интересно.

— Зато нам интересно было. Спектакль вот-вот начнется, а мы еще на дороге шастаем. Едва место нашли в переулке!

— Не мы же одни, — оправдывался Иван Александрович.

— И что из того? Нашел утешение, — не успокаивалась женщина, добродушно отчитывая мужа, потом пояснила: — Мы только встали, а там, глядь один на «Жигулях» по переулку ездит. Медленно так, туда-сюда. Место искал. Вот мой сейчас на него и кивает.

— А вы рядом с какими машинами стояли?

— Первые «Жигули», — авторитетно ответил Мигунков, — а сзади ижевский «Москвич».

— О том, опоздавшем, подробнее можете рассказать?

Литвин задал вопрос просто так. Неудобно было уходить сразу. Новой информацией и здесь не пахло.

— «Жигули», — начал хозяин, вспоминая, — мы это уже вроде говорили? Модель — третья. Цвет темный. То ли синий, то ли коричневый — врать не буду, не помню. Ну и… все.

Начали прощаться.

— Так что, не ловится пока преступник? — сочувственно спросила Мигункова. Муж сердито посмотрел на нее — дескать, что попусту спрашивать.

— Ищем, — неопределенно ответил Литвин.

— Да мы так, из любопытства, — стараясь загладить неловкое впечатление, зачастила женщина. — Да и взять-то у нас ничего серьезного не взяли. Лишнего мы в машине не держим. Не игрушка — автомобиль. А вы заходите, заходите к нам. По делам или так — чайку попить.

Внизу Георгия проводили взгляды все тех же бдительных старушек, гадавших, к кому приходил этот высокий, красивый.

ЛИТВИН вошел в свой кабинет и сел за стол. Чистый — противно посмотреть.

Зазвонил телефон. Трубку поднимать не хотелось. Телефон не отставал.

«Шесть»… — отсчитал Георгий и сдался.

— …Алло… Привет… я не пропал… просто закрутился… серьезно… Ну, не обижайся… Хорошо, обижайся, но не сейчас. Я скажу когда… Да, неприятности… Конечно, по службе… И правильно, все равно бы не сказал… Развеяться?.. В театр?.. — это было уже смешно. — Понятно, что давно не были… Когда?.. Завтра… в «Сатиру»… Это как тебе билеты удалось достать? Ах, министерство ради праздника закупило… Боюсь, не смогу… Вряд ли, при таком режиме… Какая дура будет терпеть мой режим? Нет, это не ты дура. Наоборот… Придется брать меня в мужья? Что ж, мы люди подневольные. Как сильный пол скажет, так и будет… Нет, это служебный телефон и я таких вещей по нему говорить не буду. Ну, целую… Ладно, не по телефону. Вот встретимся… Все, все, при встрече… Завтра позвоню. Пока…

Надо же! В театр пригласила. Век бы его не видеть. Заботливое у них начальство. Купить спектакль!..

Литвин усмехнулся. Но улыбка так и застыла на лице… Конечно!.. Купить спектакль!.. Вот где отгадка. Он поднял еще теплую трубку.

— Алло, Федор Петрович? Литвин беспокоит. Я вам несколько дней назад звонил… Еще один вопрос… Да нет, небольшой, думаю, никаких бумаг не нужно. Билеты на тот спектакль, помните, «Деревянные кони», как распространялись?.. Никак?.. Все билеты были закуплены трестом? Да, да, знаю… Что вы, к вам никаких претензии… Еще один вопрос. Кто об этом знал?.. Все знали… Объявление было… Вот как… Билеты оставались? Пропуска?.. Можно уточнить, на чьи фамилии?.. Жду… Записываю… Спасибо. Всего доброго.

Вот и все. Не ломается версия. Сам себя запутал. И сам себя испугался. Здесь наш «нахлебник» и накроется.

ОСЕНЬ в городе, как королева балов на исходе красоты. Нет в ней лесной умиротворенности и спокойной мудрости увядания. Бросает яркие листья под колеса мчащихся машин, словно хочет откупиться от ползущей зимней стылости. Только уже чернеют голые корявые ветки, которые нечем прикрыть. А машины все мчатся и мчатся. Они не помнят ничего. У них нет памяти.

Георгий любил эти дни последних праздников природы. В такое время приходят самые неожиданные идеи. Как раз это ему очень нужно.

«Технология» преступления в общих чертах уже ясна. Теперь надо уловить тактику «нахлебника Мельпомены». Как он выбирает жертвы? Если отбросить случай с «Волгой», проколов у него практически нет. Но раз преступник знает заранее, чью машину вскрывать, то как? Кассы именные билеты не продают. Контрамарку или пропуск можно отдать знакомым. Он сам пробовал проверить список на закупленный спектакль. Ничего не вышло.

Литвин подошел поближе к входу в театр и встал к большому дереву, которое росло чуть наискосок от подъезда, на другой стороне улицы.

Издали движение у входа казалось хаотичным, лишенным смысла. Но в этой сутолоке его глаза уже различали свои, сами собой сложившиеся законы и правила. И сегодня Георгий решил в них окончательно разобраться.

Люди вели себя по-разному. Некоторые не торопясь шли к подъезду и заходили внутрь. Эти, понятно, с билетами. Чуть в стороне стояли безмолвные наблюдатели, временами нервно поглядывавшие то на часы, то по сторонам. Договорились о встрече, наверное, и теперь дожидаются спутников. Женщин среди ожидающих было почему-то значительно больше.

И, наконец, самые беспокойные — «ловцы» лишних билетов. Среди этой группы Литвин с удивлением обнаружил и своего знакомого Петю-Петра. Георгий усмехнулся. Сегодня он ему ничем не может помочь. Впрочем, парень скорей всего будет в театре. Вон как профессионально подходит к своему делу! Не бегает, не суетится. Сначала обошел всех ожидающих и с несколькими, кто особенно часто поглядывал на часы, тихо поговорил. Потом встал в стороне, но не далеко. Ожидающие все время были в поле его зрения. Как и остальные. Петя тоже весьма активно начал спрашивать лишний билетик. Но, похоже, не столько, чтобы купить, сколько для привлечения к себе внимания направлявшихся в театр. Правильно, чаще всего люди продают билеты не вообще, а особо отмеченным.

Он четко различал «театралов» и просто прохожих. Больше всего Георгия заинтересовало, как его знакомый относился к тем, кто приезжает на машинах. По каким-то только ему известным приметам, он реагировал на нужные автомобили. Все остальные, пусть они даже останавливались напротив дверей театра, оставались без внимания.

Вот оно! Не нужно специальной проверки списков зрителей. Наметанным глазом можно определить, кто из владельцев шикарных дворцов на колесах пойдет наслаждаться искусством. Затем достаточно проконтролировать, чтобы «кандидаты» действительно вошли в зал, а не к знакомым артистам или в буфет за осетриной на день рождения, и… начинается «работа». Точнее, начинается она во втором акте. Темнеет рано, а со второго акта премьер редко кто уходит. Тем более, что жертвы «нахлебника» ближе к торговым кругам, чем к театральным. А там принято выжимать все из потраченных денег.

Вот и последний узелочек на сети. Даешь отечественного Мегрэ!

В МАШИНЕ сидеть не хотелось. До антракта еще черт-те сколько. Но в машине… Чего придумывать, просто не хотелось.

Сегодня вчерашние догадки уже не казались столь гениальными, а идея с засадой — такой великолепной. И вообще, все…

Может, потому, что в сегодняшнем календаре биоритмов у него два нуля? Ну, это полная чушь…

Дело в разговоре. Случайно услышал. Ребята из опергруппы его не видели и говорили спокойно.

— Не ценили мы раньше тихой жизни, — проворчал один.

Второй, куривший около машины, удивленно поднял голову.

— Ты о чем?