Василий Веденеев – Библиотечка журнала «Советская милиция» 2(26), 1984 (страница 11)

— Я могу считать как угодно. Но закон ваши действия трактует однозначно. Даже статья есть в уголовном кодексе, под которую вы подпадаете.

— Сто пятьдесят восьмая, часть вторая? На вашем месте я бы не утверждал так категорично. Прежде всего я не материально ответственное лицо, а если даже и подпаду, то меня оштрафуют, например, на сто рублей! При моей частной практике я верну их за два вечера или раньше. Эта статья, мне кажется, не эффективна. Вы оштрафуете кассира на вокзале или администратора в гостинице, а они, так же, как я, возместят эту потерю в минимальный срок.

— И сколько же вам дает в месяц такой высококачественный уголовно наказуемый труд?

— Немало, честно говоря.

— А как Березин и Поляков относились к вашему ремеслу и образу жизни?

— Толик у меня был один раз, поэтому не могу сказать, как он к этому относился. А вот Сергей… — Бромберг на минуту задумался. — Сергей завидовал и, по-моему, очень сильно.

— Почему вы так думаете?

— Не думаю, знаю наверняка. У Сергея эта черта проявлялась еще в детстве. Он остро завидовал ребятам, которые лучше его одевались, имели магнитофоны… С нами учился один парень, родители которого тогда работали по контракту в Индии. Естественно, ему присылали разные импортные вещи. Сергей ненавидел его просто лютой ненавистью. Он старался как-то навредить ему: испачкать джинсы, будто бы нечаянно порвать нейлоновую куртку и тому подобное.

— А почему вы думаете, что он и вам завидовал?

— Да Сергей не скрывал этого. Ему казалось, что он работает не там, где нужно. Несколько раз просил устроить его к нам в мастерскую. Ему казалось, что тогда он сможет жить так же, как я. Я говорил, что для этого нужно иметь еще кое-что, кроме желания, руки, например. Только он, по-моему, в это не очень верил, думал, что в мастерской сразу разбогатеет. Вообще он любит поговорить о деньгах, о том, что бы он сделал, если бы их у него было много.

— Интересно, что?

— Стандартный набор желаний! Машина, дача, дубленка и все в этом роде.

— Как же он себе представлял эту возможность внезапного обогащения?

— Никак, естественно. Это был просто бесконечный, надоедливый треп, который в последнее время действовал мне на нервы.

— Надоел я вам, наверное, — неожиданно сказал Алексей. — Спасибо за кофе.

И он поднялся, собираясь уходить.

— Я отвезу вас, как и обещал, — поспешно ответил Бромберг.

Вместе они спустились к машине. Алексей назвал свой домашний адрес, и Гриша начал выруливать на шоссе. Проехав примерно с километр, Алексей попросил Бромберга притормозить.

— Знаете, мне пришла в голову одна хорошая мысль. Поляков ведь здесь недалеко живет?

— В двух шагах.

— Подбросьте меня к нему, если не трудно. Думаю, еще не так поздно для визита. Показания нужно у Сергея взять, а то завтра придется сюда через весь город тащиться.

Бромберг развернул машину, и вскоре они были у подъезда, где жил Поляков.

Лифт поднял Алексея на девятый этаж. Дверь открыла молодая женщина в домашнем халате. Увидев незнакомого мужчину, она смутилась. Садовников догадался, что это жена Сергея — Лариса, и сразу представился.

— Вы к Сереже? Проходите, пожалуйста. — Лариса посторонилась, и Алексей оказался в тесной передней. — Раздевайтесь. Он с дочкой занимается.

Услышав разговор, Поляков вышел в переднюю и, сдержанно поздоровавшись, молча смотрел, как раздевается Алексей. Из кухни выглядывала пожилая женщина, по-деревенски повязанная платком.

Раздевшись, Садовников прошел в комнату. Когда они остались вдвоем с Поляковым, Алексей спросил:

— Как здоровье?

— Ничего. Врачи обещают послезавтра на работу выписать.

— Не рано?

— Им виднее.

Разговаривая, Сергей смотрел куда-то в сторону, под стол. И взгляд у него был тяжелый, неподвижный.

— Я вообще-то ненадолго, — сказал Алексей. — Тут с кое-какими формальностями надо закончить.

— Понимаю, — без всяких эмоций ответил Сергей.

— Вы дружили с Березиным не один год. И меня сейчас интересует такой вопрос: кто из его знакомых мог пойти на преступление?

— Боюсь, что на этот вопрос я не смогу вам ответить, — помолчав сказал Сергей. — Знакомые Толика — мои знакомые. Но думать на кого-то из них… Нет, не могу.

— Значит, никаких отношений с прежними соседями или одноклассниками он не поддерживал?

— По-моему, нет.

— Теперь вот что. Напишите, что было четвертого января. Как пришел на работу, как сломалась машина с тринадцатого, как появился Березин… Изложите только факты, а я подожду.

Сергей присел к столу, положил перед собой лист бумаги, достал ручку, повздыхал немного, устраиваясь поудобнее, и начал писать.

В комнату бесшумно вошла Лариса, присела на тахту, молча и скорбно глядя на Сергея. Алексей подсел к ней и тихонько, чтобы не отвлекать Полякова, спросил:

— Вы у Березиных-то бываете?

Лариса утвердительно кивнула. Потом помолчала и добавила:

— Тяжело сейчас Тамаре, никак в себя не придет.

— Еще бы, — согласился Садовников, — такое горе. Вы часто у нее бываете?

— Нет. Своих забот хватает. Дом, работа, то да се. Пару раз заходила, посидели, поплакали. Я к Толику очень хорошо относилась. Он славный был: веселый, добрый. Тамаре с ним легко было. Они почти и не ругались друг с другом… Просто ума не приложу, как это могло случиться. В большом людном городе, чуть ли не среди белого дня…

В комнату осторожно вошла Полина Владимировна и тоже присела на тахту.

— Пишет, — сказала она, показав головой на сидящего за столом Сергея. — Извелся прямо за эти дни. Как прибежал четвертого-то без четверти пять, как залег, так до сих пор отойти не может.

Сергей кончил писать, он поднялся из-за стола и передал Алексею два листа бумаги. Садовников пробежал их глазами и, не найдя для себя ничего нового, засунул их в карман.

Уже в коридоре, не рассчитав движения, Алексей шагнул чуть вправо от двери и с грохотом повалил санки. «Поляковой дочки, наверное, имущество», — подумал Садовников и решил поставить санки к двери. И тут ощутил в руке веревочный узел. Не особенно раздумывая, Алексей вытащил из кармана перочинный нож, отрезал кусок веревки с узлом, положил его в карман и вышел на улицу.

По дороге к автобусной остановке он подумал, что неплохо бы сейчас же отдать веревку на экспертизу, но, посмотрев на часы, понял, что уже вряд ли кого удастся застать. И все же решил попытать счастья, зашел в отдел.

Не поднимаясь к себе, Садовников прошел к экспертам. К его удивлению, в лаборатории горел свет, настольная лампа освещала склоненную шевелюру Мураша.

— Здравствуйте, Михаил Родионович! Не думал вас застать. Но вижу, свет горит, дай, думаю, загляну, — фальшиво произнес Алексей.

— А вы меня и не застали, — буркнул Мураш. — Меня здесь нет, я давно ушел домой и в настоящее время отдыхаю перед телевизором.

— Действительно, — подхватил Садовников. — Вы так уютно устроились в кресле и с таким вниманием смотрите детектив, что как-то я сразу и не сообразил.

— Я не смотрю детективов, — снова проворчал Мураш, не поднимаясь из-за стола. — Мне на работе их хватает с избытком. Сейчас я смотрю передачу о балете.

— Замечательная вещь балет, Я и сам являюсь большим поклонником этого вида искусства. Вот, обратите внимание, как великолепно, просто мастерски выполнила балерина сложнейшее па-де-де.

— Алексей Вячеславович, вы ничего не понимаете в балете. — Мураш засмеялся. — Па-де-де танцуют вдвоем и только вдвоем. Ни одной на свете балерине еще не удавалось мастерски станцевать па-де-де. И поскольку вы себя полностью изобличили, я вам разрешаю сказать: зачем пожаловали.

— Да пустяковое дело, Михаил Родионович. Иду по улице, вижу, веревка валяется, а на ней узел. Вспомнил, что один мой знакомый узлы собирает, такое у него хобби, вот и решил его порадовать. — Алексей достал из кармана веревку и протянул Мурашу.

— Забавно, — сказал тот, внимательно осмотрев узел. — Очень даже забавно.

— Да, чуть не забыл, — спохватился Алексей, — у меня совершенно случайно имеется еще и текст, написанный одним молодым человеком. Очень бы хотелось знать, не встречались ли вы когда-нибудь с подобной манерой написания каких-либо слов или цифр. — И Садовников передал Мурашу листы бумаги, исписанные Поляковым.

Михаил Родионович положил их на стол, снял очки и посмотрел на Алексея.

— Знаете что, Садовников? — сказал он. — Сейчас уже половина десятого, в лаборатории, кроме меня, никого нет, а вы предлагаете мне работу на несколько часов. Где раньше-то были? Знаю, знаю, что ответите, лучше уж молчите.

— Михаил Родионович, хотите я останусь с вами? Буду варить вам кофе, готовить бутерброды…

— Нужны вы мне здесь! Только мешать будете. Шагайте-ка лучше домой. Честное слово, если бы не это сумасшедшее дело, которое вы сейчас расследуете, я бы ни за что не остался, всему же есть предел, во всем должен быть порядок.

— Конечно, Михаил Родионович. Я и сам в душе всегда за порядок и очень почитаю его.