Василий Васильевич Чибисов – Либидо с кукушкой (страница 62)
Позитивным примером является Кадыров, который умело перехватывает риторическую инициативу у настоящих радикалов. Подавляющее большинство мусульман (в России и в мире) прислушиваются к его словам. И, хотя аргументация чеченского губернатора построена в пространстве белых осей, конкретные действия (указы, преследование радикалов, масштабное строительство) очень органично вписываются в общий прагматизм центральной власти. И не могут не вписываться, потому что для Кадырова основным стимулом является сохранение текущей структуры экономических и управленческих отношений с Кремлем.
Либералы любят говорить, будто мы «платим Чечне дань», забывая, что такая ситуация характерна скорее для их любимых западных стран. Там этнические меньшинства получают пособия просто за свой генотип, параллельно творя полный беспредел. В Чечне же наблюдается редкое явление успешной конвертации дотаций в активную лояльность. То есть, опять же, наши отношения с Чечней хорошо описываются в терминах черных осей (экономика, управление). Западное заискивание перед бесполезными меньшинствами можно объяснить скорее психическими проблемами евролевых политиков, чем рациональными доводами.
Vulnerant omnes, ultima necat
Национальный консенсус похож на жесткое ядро научной программы из модели Лакатоша. Основной закон и негласная парадигма государственности защищены отрицательными эвристиками. Недовольство молодых групп интересов, передел сфер влияния, новые рынки, глобальные вызовы – все это вызовы времени, на которые нужно отвечать адекватными положительными эвристиками.
Однако, в отличие от пространства идей, геополитическое пространство не бесконечно. Поэтому государства и государствообразующие концепты часто претерпевают распад, преображение, слияние.
Время течет с ускорением. Поэтому рано или поздно возникает особая ситуация, когда охранительный слой (отрицательная эвристика) самовольно пытается проникнуть в государственное ядро. И переписать основные принципы государственного устройства. Возникает чрезвычайная ситуация. Охранитель, решившийся на редактирование ядра, претендует на чрезвычайные полномочия. Если он потерпит поражение – система объявит бунтарем и преступником своего вчерашнего верного слугу и стража. Если преуспеет – проснувшимся поутру гражданам объявят о национальном чуде.
Высшая власть состоит не в управлении системой при ее нормальном функционировании и в рамках системных законов. И не в решительных действиях во время чрезвычайных событий, когда объявлен всеобщий шухер. А в том, чтобы по своему усмотрению объявить о наступлении или прекращении чрезвычайного положения.
Нарушения законов, хотим мы этого или нет, происходят постоянно, при любом режиме. Вопрос в том, когда количество нарушений переходит в качественную катастрофу. Что делать? Карать всех нарушителей, рискуя остаться без населения? Или взять и отменить отжившие законы, снять глупые запреты, разогнать роснахнадзоры? Кто первым даст исчерпывающий ответ – молодой артиллерист-корсиканец или обедневший прусский дворянин, – тот и получит высшую власть.
Высшая власть – это власть ударить в набат и объявить о конце времен.
О конце книги.
Post factum
…В белом пиджаке с кровавым подбоем, неровным маршевым шагом, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца адара в полуразрушенный коридор на втором этаже северо-западного крыла Ховринской заброшенной больницы вышел австрийский демонолог, Энгельрот фон Морфинх…