А и ищет он сопротивника,
А того ли люта льва-зверя;
Сошлись оне со львом во чистом поле,
Начали оне, звери, дратися:
Охота им царями быть,
Над всемя зверями взять большину,
И дерутся оне о своей большине.
Единорог-зверь покоряется,
Покоряется он льву-зверю,
А и лев подписан – царем ему быть,
Царю быть над зверями всем,
А и хвост у него колечиком.
А нагай-птица – всем птицам мати,
А живет она на океане-море,
А вьет гнездо на белом камени;
Набежали гости корабельщики
А на то гнездо нагай птицы
И на его детушак на маленьких,
Нагай-птица вострепенется,
Океан-море восколыблется,
Кабы быстры реки разливалися,
Топят много бусы-корабли,
Топят много червленые корабли,
А все ведь души напрасные.
Ерусалим-град – всем градам отец.
Почему Ерусалим всем градам отец?
Потому Ерусалим всем градам отец,
Что распят был в нем Исус Христос,
Исус Христос, сам Небесной Царь,
Опричь царства Московского».
Бел-горюч камень Алатырь
Всем каменьям в мире мати,
Из-под камушка, с-под Алатыря
Зачинались ветры чистые.
Из-под камушка, с-под Алатыря
Протекли реки быстрые
Всему миру на пропитанье,
Всему миру на исцеленье.
Лишь далеко на океане-море,
На белом камне, посредине вод,
Сияет книга в золотом уборе,
Лучами упираясь в небосвод.
Та книга выпала из некой грозной тучи,
Все буквы в ней цветами проросли,
И в ней написана рукой судеб могучей
Вся правда сокровенная Земли.
«Отче Наш, невидимый, но сущий
Да святится имя нам Твое,
Пусть придет закон Твой, свет дающий
Миру звезд, и в наше бытие.
В этот день Ты накорми нас хлебом.
И прости нам смертные долги,
Как и мы прощаем перед Небом.
От соблазна и от зла – обереги.»
«Восходила туча сильна, грозная,
Выпадала книга Голубиная
И немалая, не великая:
Долины книга сороку сажень,
Поперечины двадцати сажень.
Ко той книге ко божественной
Сходилися, съезжалися
Сорок царей со царевичем,
Сорок князей со князевичем,
Сорок попов, сорок дьяконов…»
«Сходилися, съезжалися
