Василий Туев – Наш Сталин: духовный феномен великой эпохи (страница 10)
Война против иностранных интервентов и белогвардейцев раскрыла военный талант Сталина, особенно ярко проявившийся в обороне Царицына летом 1918 года. Город занимал важное военно-стратегическое положение: через него проходили пути, связывающие центр страны с Нижним Поволжьем, Северным Кавказом, Средней Азией, откуда шло снабжение центра продовольствием и топливом. 29 мая 1918 года Сталин был назначен руководителем продовольственного дела на юге России и выехал в Царицын с чрезвычайными полномочиями. Там он установил наличие достаточно больших запасов продовольствия, угля и нефти. К тому же выяснилось, что семьсот вагонов, в которые уже погружено зерно, не отправляются из-за противодействия антибольшевистских сил. Благодаря энергичным действиям Сталина зерно вскоре потекло в центр страны.
Но военная обстановка на юге была тревожной: генерал П. Н. Краснов спешно формировал казачью Донскую армию, на Северном Кавказе завершалось создание белогвардейской Добровольческой армии. Защита Царицына как ключевого пункта в снабжении Москвы зерном с Северного Кавказа приобрела для советской власти жизненное значение и стала для Сталина первоочередной задачей. К тому же, падение Царицына позволило бы соединиться армиям А. В. Колчака и А. И. Деникина, открыв им путь на Москву. В связи с этим Сталин пишет Ленину: «Вопрос продовольственный естественно переплетается с вопросом военным. Для пользы дела мне необходимы военные полномочия. Я уже писал об этом, но ответа не получил. Очень хорошо. В таком случае я буду сам, без формальностей свергать тех командармов и комиссаров, которые губят дело. Так мне подсказывают интересы дела, и, конечно, отсутствие бумажки от Троцкого меня не остановит» [142, с. 120—121].
Сталин и тогда хорошо понимал, что все решают кадры. Невзирая на отсутствие соответствующих полномочий, он сместил командующего Северо-Кавказским военным округом бывшего царского генерала А. Е. Снесарева, так и не снявшего золотые погоны и не желавшего, по словам Сталина, воевать со «своими земляками-казаками». На его место он назначил К. Е. Ворошилова, знакомого ему еще по революционной работе в Баку. К той поре, когда армия Краснова перешла в наступление, Сталин уже заменил на военно-административных постах всех колеблющихся и склонных к бездеятельности надежными и энергичными людьми. В городе было введено осадное положение, установлены твердые цены на продовольствие.
Вместе с Ворошиловым Сталин возглавил оборону Царицына. Была сформирована 10-я армия, рабоче-крестьянская по своему составу. У ее бойцов воспитывалось сознательное отношение к советской власти, деятельность военных «спецов» из числа бывших генералов и офицеров была поставлена под жесткий контроль. Организованность воинских частей обусловила их стойкость в боях, город был превращен в неприступную крепость. Его защитники прорвали полукольцо окружения, а к осени оттеснили противника на правый берег Дона. В сентябре Реввоенсоветом Республики было принято решение о создании РВС Южного фронта под председательством Сталина. Так он становится фронтовым комиссаром и в дальнейшем выполняет поручения ЦК на других фронтах – на Урале, в Петрограде (в связи с наступлением войск генерала Н. Н. Юденича), снова на Южном фронте, где он участвует в разработке стратегического плана и организации наступления против армии генерала А. И. Деникина.
Вспоминает генерал армии И. В. Тюленев, который в 1919 г. был помощником начальника штаба 1-го конного корпуса Южного фронта: 17 ноября решением Реввоенсовета Республики корпус был преобразован в Конную армию РСФСР. По этому случаю в штаб корпуса приехали возглавлявшие командование Южного фронта А. И. Егоров и И. В. Сталин. О боевой обстановке и выполняемых задачах докладывал врид начальника штаба Первой Конной армии С. А. Зотов.
«И. В. Сталин сказал в заключение:
– Наша задача состоит в том, как правильно доложил товарищ Зотов, чтобы рассечь фронт противника на две части, не дать войскам Деникина, находящимся на Украине, отойти на Северный Кавказ. В этом залог успеха. И эту задачу командование фронта возложило на Первую Конную армию.
Задача очень ответственная, она потребует максимум сил и напряжения. Конной армии придется идти через Донбасс, где может не быть фуража. Но ее будет встречать пролетариат Донбасса, который ждет Красную Армию и отдаст все, что может… Руководство фронта примет в свою очередь все меры к тому, чтобы обеспечить Конную армию всем необходимым» [196, с. 89—90].
В этом эпизоде уже легко угадывается будущий военный стратег, способный учитывать весь сложный комплекс обстоятельств, сопутствующих боевой операции, что в полной мере проявится два десятилетия спустя. Но и тогда, в годы борьбы с белогвардейцами и интервентами, его полководческий талант был очевиден: не будучи военным «профессионалом», Сталин появляется на наиболее опасных участках фронтов гражданской войны и одерживает победы. 27 ноября 1919 года за блестящее полководческое искусство и проявленные личные боевые подвиги он был награжден учрежденным 16 сентября 1918 года орденом Красного Знамени.
Впрочем, развертывание таланта никогда не происходит само по себе, – оно требует тщательной подготовки. Сталин готовит себя к любой деятельности прежде всего теоретически. Так и в этом случае, осваивая вершины военной мысли, он основательно изучает труды К. Клаузевица, в которых были разработаны основополагающие принципы стратегии и тактики военных действий. При этом его особо интересуют моральные факторы достижения победы. Он изучает также труды Э. Людендорфа, Х. Мольтке и русских военных теоретиков – А. В. Суворова и М. И. Кутузова, детально разбирает наиболее известные в истории сражения. Знание классики военного искусства позволило ему вполне профессионально подходить к руководству боевыми действиями крупных воинских соединений.
Осмысливая опыт гражданской войны и иностранной интервенции, Сталин все больше проникается мыслью о самостоятельности российского пути развития. В противоположность большинству членов ЦК он не видит необходимой базы для смыкания нашей революции с европейскими революциями. Отвергая подход Троцкого к вопросу о мире с Германией, он говорит: «Позицию Троцкого невозможно назвать позицией. Революционного движения на Западе нет, нет в наличии фактов революционного движения, а есть только потенция, ну, а мы не можем полагаться в своей практике на одну лишь потенцию» [141, с. 27].
В 1920-м он решительно выступает против польского похода Красной Армии, целью которого была «красная советская Варшава». В апреле польское правительство Юзефа Пилсудского начало наступление на Украине с целью восстановления Речи Посполитой в границах 1772 года. 7 мая поляки заняли Киев. Однако уже в июне 1-я Конная армия С. М. Буденного нанесла удар по позициям противника в районе Житомира, и польские армии откатились назад. В конце июля Красная Армия вышла на границу Польши, и перед Советским правительством встал вопрос: что делать дальше? Возобладало намерение двинуться на помощь революционному пролетариату Западной Европы.
Сталин был одним из немногих, кто не верил в скорую советизацию Европы, и глубоко сомневался в том, что польский пролетариат готов поднять восстание, чтобы помочь Красной Армии. Развивая мысль о влиянии тыла на фронт, он предостерегает ретивых сторонников «польского похода»: «Ни одна армия в мире не может победить (речь идет, конечно, о длительной и прочной победе) без устойчивого тыла. Тыл для фронта – первое дело, ибо он, и только он, питает фронт не только всеми видами довольствия, но и людьми – бойцами, настроениями и идеями. <…> Тыл польских войск в этом отношении значительно отличается от тыла Колчака и Деникина к большей выгоде для Польши. В отличие от тыла Колчака и Деникина тыл польских войск является однородным и
Сталин исходил из того, что для польских пролетариев национальные приоритеты стоят выше классовых интересов, поэтому они будут сплоченно действовать против русских «братьев по классу». В связи с этим он считал достаточным освобождение от польского владычества украинских и белорусских территорий и говорил: там нас встречают как освободителей и даже атакуют польские позиции с тыла, а вот поляки поведут себя совершенно иначе [Там же, с. 324—325]. Вопреки намерениям Политбюро ЦК во главе с Лениным он призывал ограничиться обороной Советской республики от вражеского нападения и был категорически против «марша на Варшаву». Тогда Политбюро отстранило его от решения польского вопроса.
Тем временем командующий Западным фронтом М. Н. Тухачевский, активный сторонник мировой гражданской войны, не имея резервов, рассчитывая лишь на поддержку польского пролетариата, рвался вперед, – к этому его побуждали и требования РВС республики во главе с Троцким. Однако вторгшиеся на территорию Польши войска Красной Армии вместо классовой солидарности встретили (как и предполагал Сталин) враждебное отношение большинства польского населения и были остановлены регулярной армией.