Василий Степанов – Великий подвиг труда (страница 65)
Отряхиваясь от земли, мы собрались у автомашины, которая была выведена из строя. Пришлось отправиться пешком в обратный путь. На дороге нас встретил полковник Чирков и доставил к себе в штаб. Как оказалось потом, нас засек немецкий наблюдатель с аэростата и скорректировал по нам огонь артиллерии.
Делегаты Челябинской области среди воинов Северо-Западного фронта.
12 ноября делегаты вернулись на сборный пункт. Руководитель Пермской делегации и я выступили с обращением к бойцам и офицерам фронта. Наши выступления записали на магнитофонную пленку. Я впервые услышал свой голос на пленке и был несколько удивлен «несхожестью», но мои друзья заявили, что голос «точь-в-точь».
Фронтовая газета «За Родину» систематически под рубрикой «Слушай, фронт! Говорят делегаты трудящихся Челябинской области» публиковала наши обращения и выступления. Наши выступления печатали и армейские газеты. Так, на страницах газет выступили со статьями «Все для победы» Б. Романов, «Две нормы» А. Лукина, «Магнитка сегодня» Л. Кустова, «По стальным путям» А. И. Спиридонов, «Наш колхоз фронту» Ю. Н. Обухова и другие.
Перед нашим отъездом газета «За Родину» под большим заголовком «Спасибо вам, товарищи уральцы!» посвятила нашему пребыванию на фронте передовицу «Беспримерный подвиг народа», которая заканчивалась следующими словами:
На страницах армейских газет помещались письма и выступления бойцов и офицеров. Так с обращением к комсомольцам Челябинска выступил комсорг роты автоматчиков И. Ивков, к трудящимся Советского района Челябинска снайпер М. Токарев. С ответным письмом секретарю партбюро Кыштымского механического завода «Выполним свой долг перед Родиной» выступил старший лейтенант С. Кишневский.
В адрес Челябинского обкома партии, обкома ВЛКСМ и других общественных организаций области мы получили открытые письма. А сколько их ушло по адресам, полученным в подарках!
Перед отъездом делегация собралась у командования фронтом. Почти в двухчасовой беседе за дружеским ужином мы поделились своими впечатлениями о пребывании на фронте. А утром выехали домой, на родной Урал.
До Москвы нас сопровождал полковник Лазаревский. В те дни Москва еще оставалась прифронтовым городом. Затемнение в квартирах и на улицах, в небе аэростаты заграждения.
Вечером полковник Лазаревский, принявший самое деятельное участие в нашем культобслуживании, сопровождал нас в Дом Красной Армии. А поздним вечером мы с балкона гостиницы впервые в жизни наблюдали салют Победы в честь освобождения одного из крупных городов Украины. В тот же вечер по Всесоюзному радио передавали мое обращение к бойцам и офицерам Северо-Западного фронта, записанное на пленку.
На другой день мы отправились на выставку трофейного оружия на территории Центрального парка культуры и отдыха имени Горького. Какое зрелище предстало перед нашими глазами! Мощные танки — «тигры», «пантеры», поверженные силой нашего артиллерийского огня, лежали с развороченными боками, сорванными башнями.
На выставке было много военных. Узнав, что мы с Урала, они окружили нас, стали расспрашивать о жизни и работе тыла.
В Москве нам посчастливилось увидеть еще два салюта, а в последний день перед отъездом мы побывали в Большом театре СССР. В тот день шел балет «Лебединое озеро». Несмотря на военное время, театр был переполнен.
Возвращались в гостиницу пешком. Радостные, возбужденные, делились впечатлениями. Многие из нас были в этом театре впервые.
Вернувшись в Челябинск, мы договорились в военном отделе обкома партии о плане наших выступлений перед трудящимися области. Здесь же возникла мысль об организации выставки в здании обкома партии. Мы оборудовали восемь стендов, на которых разместили привезенные с фронта фотографии героев, листовки, фронтовые газеты.
Выставка пользовалась большим успехом, ее просмотрело несколько десятков тысяч человек.
Поездка закончилась. Делегаты возвратились к себе на производство, но еще не раз мы выступали перед трудящимися области и без устали рассказывали о встречах с воинами нашей доблестной армии.
Л. К. Татьяничева
ТЯЖЕЛЫЕ КИРПИЧИ
Татьяничева Людмила Константиновна, поэтесса. Секретарь правления Союза писателей РСФСР (Москва). В годы войны работала литературным сотрудником газеты «Магнитогорский рабочий».
В каждом доме, который строился во время войны, непременно есть тяжелые кирпичи… Было это в сорок третьем году. По заданию редакции я пришла на стройку молодежного общежития, чтобы собрать материал для очерка о знаменитом каменщике.
Пристроившись в сторонке, я наблюдала, как работает этот пожилой человек в грубой брезентовой робе и в брезентовых же ботинках на толстой деревянной подошве.
Работал он удивительно споро: в руках мастера кирпичи казались невесомыми — так легко подхватывал он их и клал в ряд с другими, закрепляя раствором.
И вдруг этот четкий красивый ритм прервался. К каменщику подошла заплаканная девушка и что-то ему сказала.
Я видела, как помрачнело его лицо, как согнулись, словно надломившись, крутые плечи. Трудным движением руки он снял с головы картуз и прижал его к груди.
Молча постояв минуту-другую, каменщик снова принялся за работу. Он медленно поднимал налившиеся тяжестью кирпичи, беря их теперь уже не одной, а обеими руками.
Так он трудился до конца смены — пожилой рабочий человек, узнавший в тот день, что единственный его сын погиб, защищая Родину.
— Как, вы еще не были в мартеновском цехе? — светлые глаза Алексея Грязнова взглянули на меня изумленно и укоризненно. — Там у нас такие люди, такие люди… Один Григорий Бобров чего стоит! Сталевар высокого класса…
Грязнов в то время работал подручным сталевара, жадно впитывая опыт передовиков, углубленно изучая теорию.
Прекрасный рабкор, оперативный и острый, он умудрялся урывать время для журналистской работы и часто заглядывал в редакцию городской газеты «Магнитогорский рабочий».
Иногда приходил прямо после смены. Не входил, а влетал — порывистый, горячий, переполненный интересными наблюдениями, мыслями, идеями. Вносил с собой атмосферу наэлектризованности, энергии, бьющей через край.
— Возмутитель спокойствия, — добродушно называли Грязнова у нас в редакции.
Алексея Николаевича мне доводилось видеть всяким — веселым и озабоченным, одухотворенным и негодующим. Вот только равнодушным я не видела его ни разу! У Грязнова на все была своя точка зрения, своя позиция, которую он готов был отстаивать при любых обстоятельствах. Он не боялся портить отношения с теми, кто мешал рождению и утверждению нового. Недоброжелатели у него были. Но зато редко у кого было столько настоящих товарищей!
Люди, для которых личное благополучие превыше всего, Алексея Грязнова считали чудаком. Его поступки их раздражали, так как они не укладывались в тесные рамки обывательского «здравого смысла».
Им трудно было понять, чего это ради человек, работавший секретарем парткома Белорецкого завода, настойчиво добивался, чтобы его отпустили в Магнитку? Не удержали ни уговоры товарищей, ни почет, ни хорошая зарплата, ни отличная квартира.
С кривой ухмылкой спрашивали:
— Не иначе погнался за карьерой чернорабочего.
Грязнов отшучивался, а больше отмалчивался: разве такие поверили бы, что привела его в Магнитогорск высокая мечта — варить сталь в могучих печах!
Пригласили однажды в окружном партии. Предложили работу инструктора. Не стал раздумывать, отказался сразу:
— Магнитка — передний край советской индустрии. Хочу быть на переднем крае!
На первых порах, когда работал заправщиком, приходилось туго: уставал так, что еле добирался до своего продутого всеми ветрами барака. Там его с нетерпением ждали жена и маленькая дочка Галочка. Алексей Николаевич находил в себе силы ободрить и развеселить их.
— Потерпите немного, мои хорошие, город наш растет, как в сказке, — не по дням, а по часам. Будет и у нас хорошее жилье. Скоро будет!
…Алексей Грязнов был словно специально создан для огневой работы металлурга. Как магнит притягивает лишь металл, так и мартеновская печь удерживает возле себя лишь тех, кто ей под стать: сильных духом, мужественных, горячих…
Он не только отлично знал мартеновскую печь, он чувствовал ее, как собственное сердцебиение.
Из подручных Алексей Николаевич быстро шагнул в сталевары, успешно пройдя все ступени, ведущие к этой высоте.
Как он радовался, как ликовал, когда узнал, что ему доверена печь. Мы, редакционные работники, поздравляли его, а Грязнов, белозубо улыбаясь, делился планами:
— Стране сейчас нужны горы металла… Скоростные плавки — вот чего должен добиваться каждый сталевар!
Алексей Грязнов стал мастером скоростного сталеварения, правофланговым, на которого держали равнение остальные. Он — один из зачинателей соревнования ударников труда, инициатор совмещения профессий сталевара и мастера.
За каждой из этих привычных фраз — горячая, напряженная борьба с победами и поражениями, удачами и промахами…
Грязнов умел искренне радоваться успехам товарищей. Придет в редакцию сияющий:
— Шалыгин установил рекорд: за шесть часов сорок пять минут сварил скоростную плавку.
Об успехах самого Грязнова редакция узнавала от других…