Василий Спринский – АКОНИТ 2018. Цикл 1, Оборот 4 (страница 2)

Андрей Бородин

Noctambulant I

Венец греха

ПО ТУ СТОРОНУ СНА

Джон Госворт

Как это случилось

(перевод с английского: Александр Сорочан)

Роберт Блох

Тёмный демон

(перевод с английского: Роман Дремичев)

Уильям Хоуп Ходжсон

Богиня смерти

(перевод с английского: Андрей Бородин)

МАНИФЕСТАЦИИ

Теос Уланти:

«Для меня существует Пустота.

Это краеугольный камень моей философии»

Требования к присылаемым рукописям

Я хочу жить и жить в бесконечном раздолье тумана,

Целовать изощрённое чёрное жало змеи.

У меня нет сестёр, никого, лишь одни ураганы.

Я родился в бредовых сплетениях лунной зимы.

Почему я застыл в искажённой от счастья улыбке?!

И пугаются звёзды моих выпадающих глаз.

Раскрываются пыльные старые свитки,

Где написаны древние тайны о нас.

Ну и что? Средь раздолья миров бесконечных

Буду падать, стонать и по-прежнему жить.

Но из синей, глубокой, покинутой Вечности

Кто-то тихо идёт, видно хочет завыть.

Пожелай мне, исчадие Чёрного Света,

Проходить без тревоги твоих полуснов города.

Я хочу жить и жить на забытой богами планете,

Чтобы видеть чудовищ, отброшенных в мрак навсегда.

Слово редактора

Здравствуй, дорогой друг.

Перед тобой четвёртый номер журнала «Аконит». Он посвящён всевозможным тёмным силам, вневременным демонам и божествам темнейшей тьмы.

Итак, что же ожидает тебя на наших страницах в этот раз?

В рубрике «Эхо наших голосов» ты обнаружишь 10 произведений наших авторов-современников. «Спящий» Сергея Капраря расскажет историю направляемого тёмной сущностью писателя, дерзнувшего постичь истинную сущность Создателя. Герою «Ужаса в песках» Георгия Акбаа предстоит столкнуться с порождением иного мира, нашедшим пристанище в мире этом. Василий Спринский в «Как уложить часы» поведает о том, к чему может привести вполне обычный спор, особенно если споришь ты… не совсем с человеком. Не совсем человеком является и один из героев «Чёрного солнца» Романа Дремичева — а его хозяин так и вовсе тёмный бог иного мира! В «Ином небе» Андрея Бородина чуждый безмолвный мир готовится слиться с нашим — и глашатаи этого слияния, летящие на чёрных крыльях сумеречного тумана, уже здесь. Дмитрий Колейчик в своём «Предисловии к Аду» предлагает нам ознакомиться с занятной рукописью, чтение которой бросает в вязкий водоворот безумия средь лепестков тьмы. Алексей Дотерман в стихотворении в прозе «V. '.S. '.V», записанном с применением автоматического письма, расскажет о последствиях изучения древних запретных знаний. О последствиях борьбы с божествами ночи поведает Андрей Плотник в «Никте». Дмитрий Костюкевич представляет нам подлинный текст рукописи, найденной на пирсе — и остаётся лишь размышлять о том, насколько правдивы изложенные в ней сведения. Наконец, Сергей Чернов расскажет нам в своём «Сиянье гор» о поиске проклятого металла — и о том, чем этот поиск завершится.

В нашей новой рубрике «Письмена на камнях» ты сможешь прочесть 8 стихотворений от Элиаса Эрдлунга, Хеллены Эльо, Лоуратиса Ичтимра, Мари Ромейской и Андрея Бородина. Визионерство и химеризм, декаданс и отверзающиеся бездны — надеемся, ты сможешь найти себе что-нибудь по душе среди этих строк.

В рубрике «По ту сторону сна» мы представляем 3 произведения зарубежных классиков химерной прозы. «Как это случилось» Джона Госворта приоткроет нам тёмные тайны одной мятущейся души. Ведь не всякая тёмная сила влияет на поступки человека извне? Хотя, некоторые как раз действуют оттуда, и в этом можно легко убедиться, прочитав «Темного демона» Роберта Блоха. Тёмные боги… как опасны игры с ними. Ведь иногда даже их изваяния способны погубить множество человеческих душ, и героям «Богини смерти» Уильяма Хоупа Ходжсона предстоит вступить в противостояние как раз с одним из таких проявлений тёмной воли.

В ещё одной новой рубрике, «Манифестации», мы побеседуем с Теосом Уланти, скульптором и художником, воспевающим мёртвые миры.

В конце журнала, по традиции, расположены актуальные требования к присылаемым рукописям.

Подошёл к концу 2018 год.

Мы не только пережили свой первый номер, но и дожили до четвёртого. Правда, мы были вынуждены отказаться от ожидаемой периодичности (8 номеров в год); на данный момент четыре номера видятся нам наиболее оптимальным вариантом выхода в свет.

Первый распустившийся цветок «Аконита», кажется, открыл врата, сквозь которые в мир явились новые издания: Novem, «Медианн» и некоторые другие. И это прекрасно! Послужил ли «Аконит» катализатором этой реакции, суди сам, дорогой читатель.

Мы наблюдали, как химерная проза успешно выходила на «большие экраны». Например, два сборника Томаса Диготти под одной обложкой — а ведь ожидается и продолжение! «АСТ» в серии «Мастера магического реализма» переиздали два сборника «ктулхианы» Брайана Ламли, цикл рассказов Ходжсона о Карнакки — и не исключено, что в серии выйдут произведения этих авторов, до сих пор неизвестные русскоязычному читателю. А первый том о приключениях Жюля де Грандена Сибери Куинна? А первая книга из серии антологий С. Т. Джоши «Чёрные крылья Ктулху», изданная «Иностранкой»? С нетерпением ждём продолжения!

На следующий год у нашего журнала, равно как и у нашего мини-издательства ИД Boroff & Со, имеются грандиозные планы. Так, мы планируем провести совместный с конкурсной платформой «Квазар» конкурс химерной прозы. Другое же, более грандиозное… Впрочем, всему своё время.

Поздравляем с наступающим новым 2019 годом Кабана!. Поступь его макрокосмических копытец уже близка, а глаза, впитавшие в себя свет далёких звёзд, высевают искры вечного огня в распаханное Небесным Плугом поле нашего бытия. Он оглашает пространство близ Бетельгейзе своим рёвом, и, если прислушаться, можно услышать дальний отголосок его клича:

«МАКЕ WEIRD GREAT AGAIN!!!»

ЭХО НАШИХ ГОЛОСОВ

♦

СЕРГЕЙ КАПРАРЬ

СПЯЩИЙ

Вот уже несколько месяцев Виктор Кирин мучился творческим бесплодием. Днями напролёт он сидел в своём кабинете и устало взирал на экран компьютера, на котором не появлялось ни одной новой строки. Виктор каждой клеточкой тела ощущал свою деградацию — и как писателя, и как личности.

Впрочем, он никогда не был настоящим писателем.

Жизнь Виктора Кирина, лишённая творческой работы, представляла бы собой совершенно унылую картину. Каждый день он усердно посвящал философскому ничегонеделанию. Нельзя сказать, что сибаритство было у него в крови — скорее, в том повинны родители Виктора, воспитавшие сына в неге и довольстве.

Удивительно, но при неподвижном образе жизни, который он вел, Виктор оставался человеком худощавым и здоровым. Разве что в его вечно уставшем взгляде застыла непробиваемая апатия. Окружающим могло бы показаться, что Виктор и не жил вовсе, его тело служило лишь инструментом чьей-то воли. Мало кто знал, что он действительно не был писателем — за всеми опубликованными работами всегда стоял я один.

Вот и сейчас я видел, как Виктор сидит в кабинете и мысленно призывает меня на помощь, одновременно проклиная моё имя. Мне, конечно, нравилось писать рассказы и читать отзывы поклонников, однако писательство было для меня лишь хобби. Когда я осознал себя как человеческое существо, меня сильно покоробила та ограниченность, которой люди страдают. Мне также не очень повезло с Виктором — его ограниченность была чрезмерной даже по человеческим меркам.

Всё же этот человек мог быть занимательным. В хорошем настроении я иногда весь день посвящал наблюдению за ним и его тривиальным бытом. Виктор, будучи человеком слабым и не способным даже на малейший проблеск защиты собственного достоинства, предпочитал не думать о моём существовании. Все силы он тратил на то, чтобы не отрицать меня, — ведь нет смысла отрицать того, кого и так нет! Естественно, его глупые попытки были тщетны.

Раз в неделю Виктор ходил беседовать к психотерапевту. Благодаря мне, его никогда не считали буйным психом. Мало ли, сколько людей на свете страдают раздвоением личности! Главное, что я вел себя прилично и не доставлял Виктору излишних хлопот. Напротив, я помог ему встать на ноги, ведь именно мои рассказы, моя работа кормила его. Первое время я страдал от мысли, что я — паразит в теле этого человека. Но потом я спрашивал себя: а не паразитирует ли он на мне?

Мало того, что Виктор был слаб, он ещё и ненавидел себя, пусть и не хотел признаваться в этом даже в мыслях. Виктор не хотел чувствовать своё ничтожество, а потому делал вид, что я олицетворяю его вдохновение, его скрытый потенциал. В интервью он рассказывал о всевидящем духе, обитающем за зеркалом в его кабинете. Чтобы написать новую вещь, говорил Виктор, он подходит к зеркалу и общается со мной, советуется по поводу новых сюжетов.

Правда была в том, что он попросту притворялся. Убеждая себя, будто я живу по ту сторону зеркала, Виктор хотел казаться себе нормальным и здоровым человеком, который терпит несправедливое унижение из-за навязанных ему встреч с психотерапевтом.

Виктор действительно мог часами сидеть перед зеркалом — чтобы изучить детали своего лица. Он всматривался в каждый волосок, каждую пору, словно искал изъян или подвох. Когда же он смотрел в свои глаза, то видел в них лишь страх человека, знающего, что он совершенно безумен и не в состоянии излечиться.