Василий Спринский – АКОНИТ 2018. Цикл 1, Оборот 4 (страница 14)

— Да, жаль, что у тебя на панели часы не электронные, — кивнул Семён. — Даже странно, как это японцы оставили там этот стрелочный анахронизм.

— Анахренизм! — возмущённо фыркнул Витёк.

— Да люди за аналоговые часы ещё и доплачивают! И из-за этого я должен вот так, за здорово живёшь, с машиной расставаться?

— Нечего было азартничать, — отозвался Петрович. — Увидел, понимаешь, лёгкий способ обогащения. И ведь сам же говорил, что чуял неладное — так на кого теперь обижаться?

— Ещё немного и я обижусь на тебя! — едва сдерживаясь, процедил Витёк. — Блин, почему я с собой гранату не взял?

— Потому что, наверное, подозревал, что придётся её применить, — ответил Петрович. — Да и не нужна тебе сейчас граната.

— А что ты посоветуешь? — поинтересовался Витёк.

— Хорошего адвоката, — не задумываясь, ответил Петрович. — И то я не уверен, что поможет. Спор-то документально нигде не зафиксирован, нотариально не заверен, так что если хочешь сохранить за собой свою машинку — лучше пристрели этого урода прямо здесь, — неожиданно жёстко закончил он. — И закопай, а лучше сожги.

— Или съешь, — жизнерадостно добавил Семён.

— Детям отдай, — хмыкнул Тика. — Тогда точно следов не останется. А всё-таки, серьёзно, что делать будем?

— Прямо сейчас? Да ничего! — ответил Петрович. — Или среди нас имеется нотариус на выезде, чтобы подтвердить акт дарения? Пока, формально, никто из вас никому ничего не должен. Только на словах. Так что спокойно возвращаемся в город и до утра ничего не делаем. Хотя, если у кого есть хороший знакомый адвокат — я бы предложил с ним связаться.

— В два часа ночи в воскресенье? — хмыкнул Витёк. — Если бы даже и был, знаешь, сколько бы он запросил сверхурочных… Дохлый номер.

— То есть — мочить? — с надеждой поинтересовался Тика.

— Я бы не советовал, — рассудительно ответил Петрович. — Леонтий явно знал, на что идёт. И подозреваю, что у него найдётся, чем ответить, если вдруг кто-то из вас всё-таки захочет ему навредить. Не знаю как, но чувствую — не стоит прямо здесь агрессию проявлять. То, что он один сюда приехал — только настораживает. Явно же знал, что все остальные будут, как минимум, возмущены. И наверняка позаботился о собственной безопасности.

— А вот сейчас проверим! — воскликнул Витёк, неожиданно отпрыгнув вбок.

В его руке как-то совершенно незаметно оказался пистолет-пулемёт.

Петрович среагировал быстрее всех, упав на холодный влажный асфальт и перекатившись вбок, подальше от сдуревшего Витька.

Длинная очередь громким неуместным треском разорвала сонную туманную ночь, когда Петрович уже почти скатился в поросшую травой канаву на обочине.

Прижался щекой к земле, одновременно пытаясь рассмотреть одним глазом происходящее.

Пацаны с некоторым запозданием тоже бросились врассыпную от Витька. Кто упал на асфальт, кто просто присел на месте.

И все, кто могли, с интересом смотрели туда, куда ушла очередь.

Витёк же, в полторы секунды опустошивший магазин, единственный стоял посреди трассы во весь рост, словно не веря в то, что ни одна из сорока пуль не нашла цель.

Или всё-таки нашла?

Леонтий стоял рядом со своей машиной, целый и невредимый. Будто бы ничего не произошло, повернулся к Витьке, и недовольно оправил костюм.

Пули разорвали светлую материю местах в восьми, превратив элегантную летнюю форму африканского охотника в неопрятные лохмотья. Однако сам Леонтий, похоже, чувствовал себя вполне хорошо.

Чего нельзя было сказать о Витьке.

— Что, в «Криминальное чтиво» поиграть решил? — поинтересовался Леонтий, поправляя сползающие шорты, жестоко разорванные в районе пояса.

Витёк растерянно хлопал себя по карманам.

— Вторая обойма у тебя под сиденьем, склеротик, — усмехнулся Леонтий. — Кто ж так на серьёзное дело собирается?

— Убивать будешь? — обречённо поинтересовался Витёк.

— Пока нет, — отозвался Леонтий. — Хотя стоило бы… Ладно, прощаю на первый случай. С тебя новый костюм. Помимо прочего.

— Ты что, ниндзя? — недоверчиво поинтересовался Витёк, на удивление быстро пришедший в себя.

— Не в этот раз, — непонятно ответил Леонтий.

— Так до чего вы там досовещались? Если не считать вероломного покушения, конечно.

— Не знаю, кто ты там такой, — подал голос из канавы Петрович, — только хватит стрельбы на сегодня. Я ведь тоже не с пустыми руками. И, похоже, не только я. Не хотелось бы вот так по-дурацки вечер заканчивать.

— Почему по-дурацки? — удивился Леонтий. — Очень даже весело. Костюм вот только жалко…

— Только не говори, что ты заговорённый, — поморщился Петрович, выбираясь из кювета.

— Не твоё дело, — отрезал Леонтий. — Говори, что решили. И быстро.

— А ничего! — вызывающе воскликнул Витёк.

— Разъезжаемся по домам, отсыпаемся, после чего встречаемся послезавтра утром. Всё равно мои районные гаишники раньше вторника на работу не выйдут. Даже ради тебя.

— Не уверен, — усмехнулся Леонтий, — Но раз так просишь — не могу не уступить. Только прошу тебя, чтобы не было лишней траты времени — зайди в понедельник к нотариусу, оформи у него дарственную на моё имя. Так, чтобы во вторник утром всё решилось быстро и без волокиты.

— А если я тебя сейчас гранатой? — невпопад поинтересовался Витёк. — Скажешь, отскочит?

— Лучше не пробуй, — пожал плечами Леонтий, отчего правый рукав его сполз от плеча к локтю. — Осколки далеко летят. И не всегда в желательную цель…

В свете фар мелькнул какой-то непонятный проблеск. Леонтий сделал короткое движение рукой, точно ловил муху.

— И вновь неправильно, — усмехнулся он, разглядывая вынутый из воздуха тяжёлый серебряный крест на цепочке, брошенный в него Тикой. — Тонкая работа, однако. Небось ещё прабабка святила?

— Теперь уже не имеет значения, — нахмурился Тика, делая шаг к Леонтию. — Хорошая у тебя реакция. Давай тогда обратно, раз не сработало.

— А ты меня кинжалом ткнёшь в момент передачи, — усмехнулся Леонтий. — Думал, нормальные, честные спорщики, так ведь нет. Каждый норовит честного человека обидеть…

— Сомневаюсь я, что ты человек, — поморщился Витька. — Был бы человеком — давно бы меня пристрелил.

— Фи, как грубо, — поморщился Леонтий. — Да и нерационально — потенциального должника валить. К тому же, что подумают окружающие…

— Можно я не буду говорить, что я о тебе думаю? — неприязненно произнёс Петрович. — И другим то же предложу. Просто чтобы вечер не портить.

— Согласен! — усмехнулся Леонтий. — Так что, встречаемся во вторник утром у стойки регистрации?

— Жаль что не в морге, — неприязненно процедил Витёк.

— Тоже недурно, — легко согласился Леонтий.

— В каком? Районном или центральном? Я приду, не волнуйся. Они, в отличие от гаишников, работают круглосуточно и без выходных.

Витёк дёрнулся было к Леонтию, но Тика благоразумно навалился ему на плечи, удержав от очередного безрассудства.

— Значит, договорились, — удовлетворённо кивнул Леонтий.

Он развернулся и пошёл к своему бледному мустангу, неловко поддерживая норовящие сползти шорты.

На полпути к машине он остановился, словно вспомнив что-то, и с криком — «Лови!» швырнул Тике его крестик.

Горсточка металла аккуратно легла в поднятую ладонь.

Тика вздрогнул. Удивлённо опустил руку, словно не веря, что сумел поймать.

И с удивлённым воплем затряс рукой, растопырив пальцы.

Комок серебра слетел на асфальт под рычание двигателя отъезжающего бледного мустанга.

Тика прыгал, зажав ладонь под мышкой, ругаясь на всех известных языках.

Семён присел, осторожно разглядывая рассыпавшуюся по асфальту цепочку с крестиком.

— Жжётся! Не трогай! — воскликнул Тика, глядя на Сеню.