Василий Спринский – АКОНИТ 2018. Цикл 1, Оборот 2 (страница 29)

— А вот не буду ничего в черновике править, — решила Полина Эдуардовна. Она сделала копию файла. Один назвала «Семья Коровиных — для типографии», вторую «Семья Коровиных — для Ардальона», и удалила из неё все упоминания мифов.

— Всё равно будет невнимательно читать.

Ещё немного поработав над версией для Ардальона, Полина Эдуардовна выскользнула из комнаты. Бабушка спала в кресле, утомлённая бубнёжкой телевизора.

Полина Эдуардовна накинула вязаное пальто, похожее на рыбацкую сеть, овечью шаль и побежала к краеведческому музею.

У входа в музей курил шпаклёвщик. Трескающиеся белые пятна покрывали его спортивные штаны и телогрейку. Ведро со смесью и мастерок стояли у крыльца.

— Здрасте, Полина Эдуардовна.

— Здравствуйте, Аркадий Савельевич. Вы картины принесли?

— Почти. Только его милость Ардальон развернул обратно. Картины на чердаке. Пойдёте смотреть?

— Что Ардальону не понравилось?

— Тема!

— Что у вас было?

— Да пейзажи с морским божеством.

Полина Эдуардовна покачала головой.

— Зачем же вы так? Знаете же, что Ардальон не любит мифологию. Ладно, ведите на свой чердак, посмотрим.

Нехотя Полина Эдуардовна засеменила за шпаклёвщиком. Тот шёл длинными шагами, точно в скороходах горы перешагивал. А Полина Эдуардовна, как маленькая девочка, бежала за ним.

Жил шпаклёвщик в соседнем доме, старом, деревянного сруба. На первом этаже была сувенирная лавка с местными свистульками и фигурками морских божеств, оберегами, серебряными кольцами с чернью и прочими амулетами да заговорами. На первом же этаже жил хозяин лавки и его семья. Шпаклёвщик обитал на чердаке. Они с лавочником были дальними родственниками.

Чердак — деревянная пещера, пыль серебрится, паук плетёт кружево, и через огромное окно струится мягкий свет, точно песня.

Картины стояли рядами. У окна, закрытый простынёй с выцветшим рисунком — огромный холст, кисти и банки с красками выстроены на столе рядом.

— Что это? — Полина Эдуардовна указала на огромный холст.

— Это ещё не закончил. Не смотрите. Вот, — шпаклёвщик вытащил из кучи картин поменьше одну. — Это Лель. А вот это Леший…

— А не мифология есть?

Шпаклёвщик нахмурился. Он, в отличие от Полины Эдуардовны, не желал прогибаться. Ему нравилось на досуге рисовать мифы, а по ночам — звёздное небо над перекрёстками. Днём — замазывал трещины на стенах музея, но трещины к утру вновь выползали, как ящерицы. Вечером — рисовал картины, но картины так и оставались, и ничего с ними, в отличие от стен, не случалось.

— Вот Гандвик на закате. Вот деревянные церкви. А это наш музей, тоже на закате. Да, вот, портретик Коровиных. Годится? Могу ещё Полюшку и братьев отдельно нарисовать. Можно ещё портрет вождя состряпать. Ну-ну, не хмурьтесь. Вождь тоже к тому периоду отношение имеет, как-никак, вождь. Особнячок отобрал.

Для выставки Полина Эдуардовна взяла четыре Гандвика в разное время года, корабль «Никола Угодник», два шторма, три деревянных церкви, пять улиц города, одну ярмарку и яблоневый сад, всех Коровиных, двух богатырей, Лешего и Лель. Мифологию она, конечно, не собиралась показывать Ардальону. Но ведь рано или поздно от него получится избавиться, и тогда она повесит картины в мифологическом зале. А пока надо их припрятать, иначе Аркадий Савельевич может обменять их на бутылку.

— А из горожан больше никого не рисовали?

Шпаклёвщик нахмурился.

— Только мифы и природу рисую, знаете же.

— Ладно. А под простынёй что у вас, Аркадий Савельевич?

Пожал плечами.

— Если интересно, вечером приходите, покажу. А сейчас — не время.

— Посмотрим. Вы только со своими товарищами поскорее договоритесь, пусть несут картины в музей.

И Полина Эдуардовна поспешила назад в музей, где Ардальон уже допивал вторую кружку растворимого кофе.

Вячеслав сидел в холле гостиницы и пил крепкий чай, когда подошёл консьерж.

— Вам звонок от господина Снегирёва.

Вячеслав поднял удивлённый взгляд. Обычно Снегирь звонил на мобильный, но, отправляя Славу и ребят на задание, сказал, что можно не брать телефоны. «Город маленький, единственная гостиница. Я позвоню на городской». Но Вячеслав всё равно положил мобильный в карман.

«А где же моя трубка?» — хлопал по карманам Вячеслав, пока шёл к телефону, маленькой чёрной коробочке с кругом, который нужно крутить, чтобы набрать номер.

— Да, шеф!

— Вячеслав? Как у вас успехи? Вы всё добыли?

— Нет. Заминка вышла. Но я исправлю.

— Вячеслав, вы уж постарайтесь. Помните, что до рассвета вторника вам нужно покинуть город у моря и вернуться в столицу.

— Боюсь, у меня серьёзная проблема. Может занять больше времени.

— Что случилось?

— Товар украли.

В трубке послышался вздох.

— Вам надо торопиться. После рассвета вторника город вас уже не отпустит. Вот что, обратитесь к Полине Эдуардовне. Но не раскрывайте ей наших секретов. Используйте её. Она может нам помочь.

Шеф повесил трубку.

А Вячеславу стало странно и зябко, точно холодный туман просочился в холл и ледяным языком облизывал ладони.

С самого начала задание ему не понравилось. Да и шеф вёл себя чудно. Обычно Снегирёв был спокоен и хладнокровен, изредка, задумавшись, позволял себе барабанить пальцем по морде бронзовой коровы. А в тот раз он нервно оглядывался на окно, подавлял вздохи и кусал губы.

В тот день он спросил:

— Вячеслав, а вы когда-нибудь были на Севере?

— В Питере был.

— Нет, дальше. Где бывает, что и солнце не восходит, и лето похоже на зиму. Там были?

— Не был.

— А я вырос там. Помню, по утрам выйдешь из деревянного дома, а перед крыльцом стелется туман. И куда не глянь — везде туман, и только тени проступают, — Снегирёв задумался. — Хорошее место. Жаль, мне нельзя туда вернуться.

— Почему? — Вячеслав тогда заподозрил, что шеф мог быть замешен в афере с драгоценностями или продажей земли, чем, говорят, занимался в юности.

— Мне там рады не будут. В общем, Вячеслав. Есть там музей. Зам — Ардальон Борисович, мой старый товарищ, он продаст тебе одну картину, с коровами. А ты доставь её мне.

— Да без проблем.

Снегирёв помрачнел.

— Проблемы-то будут. Это место всегда с проблемами было.

Теперь Вячеслав понимал, что шеф знал намного больше, чем рассказал. «Вот засада! Отправил к чёрту в пасть! Ладно, выкрутимся».

Хотел проверить мобильный, не звонил ли кто, но лишь похлопал по пустым карманам.

Вечером воскресенья Полина Эдуардовна вернулась к шпаклёвщику на чердак.

— А вы подготовились, — хмыкнула она.

Аркадий Савельевич расчистил чердак, притащил откуда-то чистый стол, скатерть, свечи в старинном подсвечнике, открыл мансардное окно в крыше — а там небо и сверкающие горошины звёзд, и так их много, что кружилась голова.

Под окном расстелил плед.