Василий Спринский – АКОНИТ 2018. Цикл 1, Оборот 2 (страница 2)
Какие образы возникают в голове первым делом, если речь заходит о водах?
Пожалуй, это моря и океаны, чьи глубины до сих пор не исследованы до конца. Что за тайны скрывают они в себе? Возможно, там таятся непостижимые создания, несущие гибель всему, что вторгается в их царство. Или же они хранят в себе тени тех, кто уходит на зов волн — чтобы однажды выпустить их из своих глубин вместе с туманом. Несть числа и поверьям мореходов, передающихся из поколения в поколение, особенно тем, что связаны с окончанием земного пути.
Младшие братья морей и океанов — озёра. Не меньшей тайной окутаны и они. Не стоит и говорить об огромном числе всевозможных озёрных чудовищ, так напоминающих реликты древних эпох. Но порой то, что таится в глубинах озёр, отличается иными, не поддающимся представлению формами. Особенно, если озеро находится в безраздельной власти сил зла.
Ещё больший ореол загадочности имеют болота и топи. В обычных земных топях нередки случаи встречи с созданиями, являющимися неотъемлемой частью народной демонологии и фольклора. А если речь заходит о топях, расположенных в ином мире? Что может ожидать неосторожного путника там?
Питьевая вода, заключённая в сосуд, теряет свой грозный и губительный нрав. Но даже она в определённых случаях способна нести гибель беспечным и капризным людям.
Лишь тихие лесные ручьи не таят в себе никакой опасности. Но что, если пришедшего на их полные умиротворения берега подхватят воды памяти, чтобы незаметно унести в пучину забвения?..
Погрузись в чтение страниц нашего журнала, словно в воды, и постигни пугающие и странные тайны морей и океанов, озёр, болот и всех иных вод, какие только существуют в этом мире.
Помимо наших современников и соотечественников, свою историю, связанную с водами, расскажет признанный классик жанра. А в статье зарубежного современника, первую половину которой мы представляем в этом номере, ты, читатель, сможешь проследить эволюцию химерического пейзажа, воплощающего в себе зло в произведениях тех или иных авторов.
Воды ведь тоже часть пейзажа, не так ли?
То, что приходит на зов
Глава 1. Остров
Солнце неспешно закатывалось за горизонт. На море царил полный штиль. Еле заметные холмики волн от вёсел уходящей галеры, не в силах рассыпаться белыми брызгами, лениво обтекали прибрежные камни Клыка Теней.
Торчащая из моря узкая, слегка изогнутая скала действительно походила на зуб морского чудовища. Тело её, изглоданное буйными ветрами и океанским прибоем, пронизывали бесчисленные пещеры и гроты, ведущие к подземным озёрам и бездонным колодцам, из которых тянуло невыносимым смрадом.
Остров служил тюрьмой и по совместительству местом казни для особо отличившихся разбойников, убийц и грабителей священных усыпальниц жрецов Сета и Харст-Гу.
Ахеронская военная галера, удаляющаяся от острова, только что освободилась от очередного груза человеческих отбросов. Два десятка преступивших закон бывших людей выбрались из воды на каменистый берег. Бывших, ибо перед тем, как, подгоняемые ударами пик, они покинули галеру, жрец Сета объявил последнюю волю жестокого бога о вычёркивании их имён из Книги Вечности, отказывая им в спокойной загробной жизни. Отныне их бессмертные души отходили во власть древних демонов, испокон веков владеющих Клыком Теней.
Клык спокойно и безучастно принял очередную порцию осуждённых, как и много раз до этого. Галера быстро уходила прочь от острова, оглашаемого бранью людей, взбиравшихся на его камни.
Некоторые из них объединялись в группы, другие предпочитали искать подходящее убежище в одиночку. Отсутствие какой-либо видимой опасности вселяло некоторую уверенность.
Постепенно люди разбрелись по всему Клыку. На берегу осталось три человека — двое смуглокожих уроженцев Южного Ахерона и толстый стигиец. Братья-разбойники ещё до отплытия договорились немедленно после высадки убираться вплавь с проклятого острова. Похоже, их ничуть не пугали акулы, в изобилии водившиеся в здешних тёплых водах. Во всяком случае, они предпочитали честную гибель в сражении со вполне реальными морскими хищниками, чем принять её от неведомого ужаса, обитавшего в тёмных пещерах проклятого острова.
Третий человек, жирный стигиец Шетавос, вполне разделял их мнение, однако вовсе не спешил к ним присоединяться. Чародейские занятия, коим он посвятил свою жизнь, не слишком способствовали развитию прочих его способностей. Благодаря своей толщине, он, конечно, мог легко держаться на воде, но трезво расценивая свои шансы при встрече даже с маленькой акулой, стигиец благоразумно решил остаться на острове, надеясь убраться отсюда каким-нибудь менее опасным способом. По крайней мере, он был лучше других осведомлён об опасностях, подстерегающих его здесь.
Братья тем временем, не задерживаясь, скользнули обратно в воду. Нужно было поторапливаться, чтобы ночь не застала их в море. Пожелав им счастливого пути, Шетавос, оставшись в одиночестве, занялся устройством собственной дальнейшей жизни здесь.
Удалившись в тень, отбрасываемую высокой скалой, он устроился на большом плоском камне и, прикрыв глаза, принялся прощупывать остров внутренним взором, стараясь ощутить присутствие чуждых, нечеловеческих сущностей.
Почти тотчас же он убедился в правоте слухов и древних записей в пыльных, рассыпающихся от ветхости свитках. На острове в самом деле таилась некая чудовищная сила.
Внутреннее зрение в поиске неведомого вело Шетавоса вглубь древней скалы, на десятки и сотни футов вниз, под океанское дно. Там простирался огромный лабиринт пещер, колодцев и трещин; лабиринт, который, однако, не соприкасался с морем. И в этом лабиринте находилось что-то неприятно-живое. Шетавос уловил медленное движение некоей бесформенной массы, поднимавшейся из пещерных глубин к поверхности.
Толстый чародей медленно и осторожно коснулся сознания неведомой твари. Опасаясь непредсказуемой реакции, он не спешил проникать в её разум — или то, что могло так называться. Однако тварь не выказывала никаких попыток сопротивления, совершенно не реагируя на попытки чародея исследовать её суть. Это не выглядело притворством — Шетавос обладал достаточным опытом исследования и подчинения других живых сущностей, чтобы понимать поведение и чувства данного неведомого создания. Тварь была алчной, голодной и чуждой земному миру, но в отличие от полуразумных и вполне разумных демонов не отличалась излишним коварством. За её простейшими инстинктами не таилось ни тени рассудочной деятельности — всего лишь желание питаться, направляя своё движение в сторону появившейся свежей порции живой еды.
Потусторонняя сущность неведомой твари не мешала чародею исследовать её небогатый внутренний мир. По сути, в этом она ничем не отличалась от любой другой живой сущности, неважно, земной или потусторонней. Желание питаться, стараясь продлить своё существование, было единственным заметным видом её сознательной деятельности. В остальном же разум твари не отличался от разума какой-нибудь жабы или червя, хотя сама она не имела с ними ничего общего.
Убедившись в безопасности налаженного контакта, Шетавос проник в сознание твари, сплетя свой разум с внутренним миром неведомого создания.
Зрение его раздвоилось. Глаза твари на какое-то время стали его глазами. Уставившись невидящим взором полуприкрытых глаз на простирающуюся перед ним морскую гладь, практически не различая ни вод, ни неба, он в то же время отчётливо видел, как чудовище поднимается по каменным лабиринтам к поверхности небольшого озерца в одной из пещер острова.
Затем началось страшное.
Слухи и древние предания в который раз оказались правдивыми. Чудовище охотилось за людьми.
Шетавос почувствовал, как оно покинуло подземное озеро, не всколыхнув его поверхности, и, поднявшись над ней, неспешно двинулось по извилистым скальным туннелям, влекомое запахом мыслей людей, искавших убежища там, где этого ни в коем случае не следовало делать.
Но кто из них мог об этом знать?
В одной из широких, разветвляющихся пещер чудовище разделилось на пять самостоятельных частей, чуть не сведя при этом с ума Шетавоса, продолжавшего пребывать в сознании неведомой твари.
Пять бесформенных клубков теней, пять плывущих разрозненно, но в то же единых узлов сознания, в котором неведомым образом продолжал оставаться и фрагмент разума самого Шетавоса, двинулись к своим жертвам.
Чародей видел, как один из таких клубков тихо вплыл в светлую пещеру, где находились четверо изгнанников, незаметно расплывшись под её сводом, а затем обрушился вниз, накрыв собой всех четверых.
Гибкие корни тьмы вцепились в людей, заползая в носы, рты и уши, растворяя глаза, стремясь поскорее добраться до самого лакомого — мозга.
Люди даже не успели понять, что произошло, а жуткое создание уже почти растворило их. Лишь лёгкие конвульсивные подёргивания тел в глубине хищной массы свидетельствовали о том, что ещё несколько мгновений назад эти бесформенные комки плоти были живыми. Тьма активно поглощала их, не оставляя ничего — ни одежды, ни металлических пряжек. В пищу шло всё.
Та же самая картина повторялась в четырёх других пещерах, где точно так же укрывались злосчастные люди. Никто из них не успел даже вскрикнуть, будучи моментально опутанным и задушенным ужасными щупальцами тьмы.