Василий Спринский – АКОНИТ 2018. Цикл 1, Оборот 2 (страница 13)
Аль-Халим зажил охотой — раньше он не охотился так никогда. Зверь сам шёл ему в силки, ложился под стрелы. Отдавая дань традиции, Халим оставлял лучшие куски огню, лесу и духам его. А те в ответ берегли его как собственного сына — дарили ему лучшие свои сокровища. Таких орехов, таких плодов не ел до того Аль-Халим. А уж эти ягоды — крупные и сладкие, как сахарная голова…
По старым книгам праотцов, взятым им из дома, собирал Аль-Халим травы, лечился ими и стал даже крепче и моложе прежнего.
Вступив первый раз под кров деревьев, Аль-Халим изгнал из своей души былую тоску, на место которой пришли восторг и детское восхищение. Жизнь его изменилась, и он был рад этой перемене.
Ночью, когда он готовился ко сну, слушая, как вдали ухает сова, душа его трепетала. Совсем как в тот миг, когда перед ним прошёл своей гордой, ленивой походкой тигр. Полосатый янтарный мех его играл на солнце, а полный небрежной мощи хребет прогибался под тяжестью собственных мышц. Не удостоив Аль-Халима даже взглядом, царь леса прошёл перед ним, скрывшись в чаще.
«Вот та судьба, что околдовала меня, заманила в свои объятья. А я принял их, растворился в них — стал её частью», — думал Аль-Халим, отходя ко сну. И был он счастлив.
Через какое-то время — трудно сказать, сколько его было нужно: недели, месяцы, годы? — Аль-Халим поменялся навсегда. Прохладный лесной воздух навечно выдул все воспоминания о прежней жизни. Все городские привычки, все прежние притворные мысли улетучились из его головы. Встретив на звериных тропинках своих былых друзей, Аль-Халим не узнал бы их, как и они не узнали бы его. Тонкая его одежда изорвалась о ветки, превратившись в лохмотья — Аль-Халим заменил её звериными шкурами. Волосы и борода его разрослись. Тёплые дожди омывали его от пыли и грязи. Кроны деревьев укрывали его по ночам. Ложем служила ему перина мха. Он жил своей жизнью, простой и прекрасной одновременно.
И вот Аль-Халим вышел на берег озера, большого и круглого, как блюдце. Высокие тёмные скалы обрамляли его с трёх сторон, нависая над водой. Тень от них ложилась на гладкую поверхность, делая озеро тёмным и бездонным. Но сейчас солнце стояло в зените, и лучи его заставляли воду блестеть и светиться. Скалы держали озеро, как золотая оправа держит изумруд.
На песчаном берегу — единственном среди скал и леса — чернели огарки старого костра, а рядом с ними лежала ветхая плоскодонная лодка, оставленная, должно быть, каким-то забредшим сюда рыбаком.
Аль-Халим столкнул эту лодку на воду, и она поплыла, унося его к центру озера. Аль-Халим лёг на деревянное дно, гребя руками воду за бортом, недвижимую как ртуть. Лодка была старая, но крепкая, добротно промасленная так, что ни одна капля не просачивалась через доски. Уже совсем скоро она была далеко от берега.
Глубина воды манила Аль-Халима. Выпрямившись, бросился он в воду, и та сомкнулась над его головой. Сразу же охватил его древний холод, заставивший часто стучать сердце. Но АльХалим быстро свыкся с этим чувством, вслед за которым пришло упругое спокойное наслаждение.
Солнечные лучи пронизали толщу вод, играя в их мраке. На далёком дне чернели какие-то предметы. Охваченный любопытством Аль-Халим поплыл к ним, сильно загребая руками. Но вдруг остановился. Крик пузырями исторгся из его рта.
Там, на дне, подобно свечам, стояли шеренги людей. Руки их были прижаты к телу. В бородах запуталась тина. Глаза — распахнуты.
Не помня себя, Аль-Халим добрался до берега, и долго ещё метался по лесу крик безумца.
Давно это было, но лодка по сей день на том же месте — не сдвинувшись к берегу ни на палец.
Даже ветер остерегается тревожить воды Озера Джиннов.
Роман Дремичев
Озеро тумана
Тихи и спокойны воды холодного горного озера. Словно застывшее зеркало, отражают они синее высокое небо и бегущие вдаль по нему облака. В ожерелье диких кустов и высоких трав нежится оно среди скал и горных вершин, упирающихся прямо в купол небес. Несколько старых, покрытых мхом деревьев высятся на берегу, склоняя свои пожухлые кроны почти до самой земли, припадая искривлёнными стволами к холодному камню.
Но глубинный мрак таится под видимостью спокойствия. Чёрные слизкие водоросли припадают к берегу, словно уставшие пловцы, вынырнувшие на свет с опасной глубины. Низко скользит над землёй тишина — не слышно пения птиц, в кустах не шелохнётся дикий зверь, ничто не нарушает плеском застывшее серебро озера. Лишь высоко у самых вершин иногда заходится протяжным воем бродяга-ветер, навевая тоску и печаль.
Всякий из живых, увидевший эту картину, наполнит свою душу красотой и спокойствием, смирением и безмятежностью. Но иногда видения бывают обманчивыми, и до поры лишь тишина и ветер главенствовали в горной неприметной котловине, да солнце сверкало лучами, отражаясь в невозмутимой глади воды.
Чёрные, подсвеченные синевой тучи сгустились над высокими скалами, оглушительно гремел гром, дождь почти непроглядной стеною сыпался с обезумевших небес. Пузырящаяся рябь нарушила гладь безмятежного озера, пустив волны, что качали тёмные водоросли и плескали на песчаный берег. Но это было ещё не все. Таинственное свечение возникло вдруг среди туч, и яркий свет его был сильнее света падающих на землю кривых молний. Багрово-розовое сияние наполнило собой всю долину, затем свет собрался воедино и тонким лучом упал в одну точку — в самый центр древнего озера. Пульсирующий огонь наполнил луч, заставляя его дрожать, но не преломляться. Вот сияние сменилось на темно-синее, неестественное и чужое, и внутри луча промелькнули очертания неизвестного предмета. С тихим, почти неразличимым плеском, он вошёл в воду и погрузился на самое дно. Через миг погасло и свечение, луч водопадом сверкающих искр осыпался вниз. Вновь лишь мрак кругом, озаряемый вспышками молний, наполненный шумом грозы и ливня, и крупные капли все также яростно бьют по поверхности воды.
Прошли века, сложившиеся в тысячелетия, и у подножия Синих гор на плато Аршан возникла и расцвела пышным цветом страна Ильрет. Маленькие деревушки диких людей превратились в огромные белокаменные города, взметнувшие свои прекрасные резные башни к самым небесам. Земля покрылась дорогами, каналы ирригационных систем и рек разбавили синими прочерками зелень полей и лугов. Глубоко к недрам гор устремились длинные шахты, где чумазые рудокопы тяжёлым трудом добывали алмазы и золото. Звон стали и скрип дерева разносился повсюду: золотой век расцвета человечества медленно и гордо ступал по земле.
А высоко в горах, в глубинах озера все ещё дремало древнее нечто, но никто из ныне живущих не ведал о нем.
— Постой, постой, — смеясь, выкрикнула юная девушка в развевающихся одеждах, бегущая босиком по густой и сочной траве. Она слегка раскраснелась, догоняя крепкого юношу с волосами цвета воронова крыла, в чьих глазах искрились огоньки веселья и любви. — Да погоди же ты, мне за тобой не угнаться!
Но юноша медленно пятился назад маня девушку руками и улыбаясь. Он был влюблён и счастлив, потому что его любимая была рядом. Только она и больше никого. Лишь полная луна, застывшая на чёрном небе, усыпанном блёстками звёзд, безучастно взирала на игры влюблённых.
Девушка ускорила бег и, догнав юношу, со звонким смехом бросилась ему на шею. Не удержавшись на ногах, влюблённые повалились в мягкую траву, осыпая друг друга жаркими, страстными поцелуями. Их радость и счастье, казалось, зажигали вокруг свет, что сливался в вышине с тусклым сиянием одинокой луны.
— Я все же догнала тебя, — тихо прошептала она, не разжимая своих объятий и ласково прижимаясь к его щеке.
— Я и не сомневался, что ты сможешь.
И снова лишь звуки поцелуев нарушали чарующую тишину ночи. Неожиданно девушка ущипнула юношу за плечо и змеёй выскользнула из его рук, устремившись в ночь с криком:
— А теперь ты меня догоняй!
Улыбнувшись, он вскочил на ноги и бросился вслед за ней, окрылённый этой сказочной ночью и ароматами любви, что наполнили густой ночной воздух. Раскинув руки в стороны, он бежал и кричал; кричал что-то радостное, волнующее в далёкие небеса, и лишь лёгкий ветер вторил ему.
Юноша нагнал свою подругу на вершине холма, где одиноко возвышалось высокое старое дерево с раскидистой пышной кроной, трепещущей на ветру. Обняв ее сзади и прижавшись губами к нежной шее, он услышал тихий шёпот:
— Смотри, как красиво. Никогда не видела ничего прекраснее.
Он поднял взгляд и замер. Перед ним во всей красе лучилась отблесками призрачного света гладь горного озера, окружённого травами и цветущим кустарником. Поляна, укрытая ковром мягкой травы, плавно спускалась прямо к самому берегу, обрываясь у небольшой заводи.
Гордые седые вершины взирали на них свысока, тишина дарила сказочный мир, а красота этого места ещё больше окрыляла влюблённые сердца.
— Пошли, спустимся туда. Быстрее! — прошептала девушка. Спустя мгновение, она сорвалась с места и, танцуя в теплом воздухе, устремилась вниз по склону. Юноша бросился следом.
Сказочная атмосфера приключения и уединённости дарила им самые прекрасные моменты любви, наполняя души счастьем и негой.
Девушка, опьянённая счастьем и свободой, вбежала в холодные воды почти по колено оказавшись словно в расплавленном серебре. Юноша прыгнул следом за ней, подняв в небеса тучу искрящихся брызг. Он обнял любимую, прижал к себе, и нежный поцелуй лёг на их уста. Они долго стояли так, словно две прекрасные статуи в сказочном саду, тихие, как и всё вокруг. Эта ночь была лишь для них и только для них. Вскоре крики радости и звонкий смех вновь терзали тишину. Влюблённые продолжили плескаться в холодных водах горного озера, и только луна, медленно плывущая по небу, беспристрастно наблюдала за ними.