Василий Смирнов – Грибы с апреля по октябрь (страница 2)

В конце книги помещены приложения – «Предметный указатель», «Указатель латинских названий», списки грибов, занесенных в «Красные книги» России, РСФСР и СССР.

В «Предметном» приведены все названия грибов, хотя бы раз упомянутые в тексте, с указанием латинского наименования и перечислением страниц, на которых этот гриб упоминается.

«Указатель латинских названий» предназначен для дилетантов, читающих научные издания – в них нередко оперируют латинскими терминами, не утруждая себя переводом (специалисты поймут, а про нас, любознательных дилетантов, никто не думает).

Микология, как и любая другая наука, не стоит на месте – кропотливая работа по изучению, описанию и уточнению систематики грибов идет постоянно. Ученые проводят исследования грибов для выяснения их лекарственных свойств, возможности искусственного выращивания и по многим другим направлениям. Обо всем этом можно рассказать много интересного, но пора открывать сезон – на дворе конец апреля…

Глава I Апрель – открытие сезона

Суббота 27 апреля 1985 года, шесть часов утра, идет снег, холодно. Немногочисленные пассажиры, ждущие электричку, бродят по платформе, пытаясь согреться. При очередном проходе нос к носу сталкиваюсь с сослуживцем, элегантно, как всегда, одетым, с портфелем-дипломатом в руках. Он с изумлением смотрит на мои резиновые сапоги, старенький плащ и рюкзак с корзинкой. Я удивлен не меньше. Вопрос – «А Вы, собственно, куда?» – вылетает у обоих одновременно. От неожиданности и ответы звучат в унисон – «В Сандуны!» – «За грибами!» Посмотрев друг на друга с недоумением, и покрутив пальцем у виска, мы расходимся, сожалеюще покачивая головами: «Ну, дошел человек!»

Конечно, по такой погоде ехать за грибами, рассчитывая на «улов», бесполезно, но уж больно велико нетерпение заядлого грибника – с момента последней прошлогодней поездки прошло шесть месяцев! Поэтому, не надеясь что-либо добыть, я все-таки начинал ездить в лес с конца апреля. Удовольствие доставляла возможность походить по знакомым местам, глядя не только под ноги, но и по сторонам, обойти те участки леса, куда в сезон не хватало времени добраться, оценить потенциальную урожайность вновь открытых полянок с тем, чтобы позже проверить свои прогнозы.

Эти первые поездки сезона я использовал и для «стратегической» разведки, выезжая в места, где еще никогда не бывал. Больше половины всех своих точек «грибосбора», коих насчитывалось в лучшие времена почти четыре десятка, я впервые посетил до или после общепринятого времени грибных вылазок. Грибная география не ограничивалась Московской областью – бывал я в Ярославской, Тульской областях, а Тверскую и Владимирскую осваивал очень активно. И все-таки расположение подавляющего большинства «плантаций» обеспечивало возможность однодневной поездки на электричках, пусть даже на двух-трех, но без автобусов, в которые можно и «не залезть». Однодневной считалась поездка, не превышающая двадцати часов.

Не только апрельские поездки бывали чисто ознакомительными, случалось возвращаться пустым и летом и даже осенью. Знания даром не даются – наша присказка тех лет. «Всякая охота предполагает и удачу, и неудачу, грибная охота в том числе».3 Не угадал направление (север – юг), не учел погоду или… да мало ли в чем можно ошибиться, а в результате – пустая корзина. «Он ведь, гриб, что? Для него законы не писаны. Бывает и дождь, и тепло, и все условия, а его нет. Он ведь областному начальству не подчиняется».4

Мне известны случаи (и по рассказам, и по личному опыту), когда от полного «безгрибья» до хорошего «грибосбора» было не более трех-четырех километров. Причины бывают разные – полосой прошли дожди, или рельеф местности обеспечил разницу в температуре, или сказались различия в составе почвы, а то и в количестве снега прошедшей зимой. Бывает, конечно, и так, что «намотав» за день не один десяток километров, уезжаешь пустой – во всех доступных пешим ходом местах этого района грибов нет. Неудача? Фиаско? Отнюдь нет! Вторая присказка тех лет гласила – знания лишними не бывают: при полном «безгрибье» поневоле заходишь в места, куда никогда не доберешься в урожайное время, а значит, расширяешь географию, тем более, что известные тебе (и не только тебе) места совсем необязательно самые урожайные – стадный инстинкт человека здесь сказывается едва ли не сильнее всего. Могу сослаться на собственный опыт: из сорока-сорока пяти поездок (с конца апреля по конец октября) больше половины были «нулевыми» или близкими к этому, но зато остальные, базировавшиеся на полученных знаниях грибных мест, окупали все.

Стоит еще отметить и такой штрих: «точка», «место» или «плантация» – это не полянка или опушка, а местность, достигающая нескольких десятков квадратных километров.

Подснежники

Вопреки утверждениям многих книг, посвященных «третьей охоте», грибы-подснежники в конце апреля, да и в первых числах мая встречаются только в те редкие годы, когда весна бывает очень ранней. Обычное же время появления строчков и сморчков – конец первой и начало второй декады мая. В смешанном елово-березовом лесу, наиболее характерном для окрестностей Москвы, к этому времени снега уже не остается, а сквозь слой прошлогодней листохвойной подстилки начинает пробиваться трава. В городе березы полностью развернули листья, а в лесу – только начинают. Вот в этот момент и можно по-настоящему открывать сезон.

В смешанном лесу основной (по объему и весу) добычей обычно бывали строчки гигантские, почему-то большинством знакомых мне грибников называемые сморчками.

Даже те немногие, кто придерживается научных названий, обычно опускают слово «гигантский», так как строчок обыкновенный,

Строчок гигантский

растущий только в сосновом лесу, довольно редком в Подмосковье, вообще мало кому знаком. Отличается он от гигантского очень сильно, и не только величиной.

Строчок гигантский, достигающий размеров мужского кулака, а то и двух (до 15 сантиметров высотой и до 20 шириной), окрашен светлее своего обыкновенного сородича. Цвет его шляпки, скорее напоминающей не шляпу, а чалму, варьирует от желтого до темно-коричневого, но никогда не бывает черным.

Обыкновенный, наоборот, чаще окрашен в темно-коричневый и даже черный цвет. В сосновых борах, при подходящей для него погоде, чернота шляпки бывает, как говорится, «иссиня-черной». Шляпка и ножка у него больше соответствуют своим названиям, и весь он больше похож на привычный шляпочный гриб, чем его гигантский собрат, а вот размеры обыкновенного строчка гораздо скромнее – до мужского кулака не дотягивают (5—7 сантиметров в диаметре и до 10 в высоту). В хороших условиях шляпка строчка обыкновенного напоминает черные кудри, при недостатке влаги она менее кудрява и уже не черная, а коричневая. В смешанных, сосново-лиственных лесах, становится еще ровнее и светлее.

Широко распространенное в узком кругу грибников, любителей ранних грибов, мнение о приверженности строчка к сосновым пням и сосновым вырубкам совсем не соответствует моим личным наблюдениям: строчки гигантские как раз чаще всего попадались мне в елово-березовом лесу, тяготея к старым замшелым пням, но отнюдь не сосновым. Встречались они и в лиственных участках смешанного леса, и в местах, где мелкий березняк заполнял промежутки между редко растущими «мачтовыми» деревьями ольхи.

Я не оговорился. Репутация ольхи как мелкого, кривого деревца не совсем, мягко говоря, верна. На торфяных болотах сосна тоже выглядит не лучшим образом, но это почему-то не портит ее имидж, а вот ольхе кто-то приклеил ярлык и избавиться от него она не может.

Строчки, как и сморчки всех видов, создания еще более древние, чем все остальные шляпочные грибы, поэтому заранее предсказать, где они облюбуют себе «гнездышко», просто невозможно. Случалось находить строчки гигантские на краю сенокосного луга, вблизи опушки елового леса, целую семейку (около десятка) однажды обнаружил около тропинки, идущей через густой, затемненный ельник. Попадались они и в мелком ольхово-осиновом лесу, где не просматривалось ни одного хвойного деревца, и в молодых березовых рощицах, и на полянках взрослых березовых лесов с еловым подростом. Случалось находить строчки гигантские и около сосновых пней, но было это раз или два за всю мою практику.

Первые (по времени) строчки появляются в довольно светлых смешанных лесах с преобладанием березы. В отличие, скажем, от белых, они не жалуют берез-патриархов, не любят густого подлеска (в том числе елового подроста) и задерненности почвы, но и очень светлых опушек избегают. Их излюбленные места – пригорки, заросшие некрупным березняком и елками, причем почти обязателен начавший разлагаться березовый бурелом, замшелые березовые же пни или слежавшиеся, подгнившие кучи березовых веток. В таких местах они иной раз растут семейками по 3—4 гриба, но, походив вокруг, можно отыскать до полутора-двух десятков. Случается найти семейку, растущую компактно, когда десять-пятнадцать грибов охватываешь одним взглядом, но такое бывает очень редко.

В елово-березовом лесу с более крупными елями и редкими березами почва прогревается медленнее, поэтому и строчки там появляются позже. Отличаются они не только временем роста, но и видом – шляпки значительно темнее и менее извилисты, хотя ровными и их не назовешь. В таких местах они встречаются только по одному, по два, но тоже тяготеют к замшелым пням, бурелому и валежнику. В отличие от всех остальных грибов, у них зависимость от освещенности обратная – строчки, выросшие в темном, месте имеют более темную окраску, а на хорошо освещенных местах – светло-коричневую и даже желтую.