Василий Скрябин – РАЙОН НА РАЙОН, или хаос юго-востока (страница 6)
Оля ухватилась за оконный отлив и, перебирая ножками, при этом отталкиваясь от стены, чтобы оказаться ещё выше, затараторила:
– Пап! Пап! Давай-давай! Ещё!
– Не мельтеши! – рыкнул папа, жмурясь от летящего в его лицо от ног дочери песка, и, пытаясь усадить её на свои плечи, уже более спокойно добавил: – Отпусти… отпусти подоконник! Давай туфли снимай. На плечи мне встанешь.
Девочка, усевшись на плечи отца и вынув язык, торопливо стала расстёгивать свои сандалики и скидывать их на землю. Потом она, снова ухватившись за отлив, стала старательно подтягиваться, вставая ногами на плечи отца.
– О! Нормально теперь! – заголосила девочка.
– Ты давай потише! Не шуми! – одёрнул её отец. – Чего там видно-то?
– Да вон там ходит кто-то, – непонятно прокомментировала увиденное Оля. – А! Вон там! Мама там! Вон!
Девочка ткнула пальцем в стекло и замолчала, внимательно разглядывая происходящее за окном.
Рядом с отцом, на узкой полоске асфальтовой отмостки, стоял и смотрел вверх на свою сестру Сашка. А на дороге, через газон от них, тихо переговаривались их гости – Лена и Петя. Пётр, чиркнув зажигалкой, прикурил, сильно затянулся и выдохнул густую струю дыма.
– Ну! – нетерпеливо воскликнул Павел. – Чего там?
– Да… не знаю… – тихо проговорила девочка. – Не видно… чё-то… Мама там… плачет… что ли?
– Плачет? – переспросил отец.
– Ну, па! Погоди!.. Не знаю я…
Оля снова пристально всмотрелась в глубь светящегося окна.
– О! О-о-о! – то ли радостно, то ли испуганно заголосила она, то отворачиваясь от окна в сторону своих родственников, то вновь припадая к стеклу, не зная, как выразить свои чувства. – О! Васька выскочил! Всё! Всё! Пап! Я видела!
– Ну слава Богу! – тихо сказала Лена Петру. – Олька-то как рада, смотри, – умилённо проговорила она.
Мальчик запрыгал от радости и захлопал в ладоши.
– Пап! Пап! А меня можешь поднять? Я тоже хочу посмотреть! – стал канючить Сашка.
– Сань, ну чего там смотреть-то? – раздражённо сказал Павел.
– Ну, а чего она там смотрит? Ну пожалуйста! Ну пожалуйста! Пожалуйста! – взмолился мальчик.
– Ну ладно, – согласился отец. – Оль, слезай! Сашка тоже хочет посмотреть.
…
– А чего я тебя раньше не видела? – спросила Рыжая, когда они уже отошли от пикника на приличное расстояние.
– А-а… – снова растерялся Дима. – Да я… это… Я э… я в Жуковском живу, – наконец смог выговорить он.
– Да? Прикольно! – обрадовалась Рая. – А у меня тоже в Жуковском родственники живут. Я бываю там иногда.
– Круто! А где они там живут?
– Ой! – стушевалась девушка. – А я не помню… – она задумалась. – Драгу… нова, что ли улица?
– Драгунова? – переспросил Дима.
Раиса снова задумалась, то поджимая свои влажные манящие губы, то вытягивая их трубочкой.
– Вроде бы да, а вроде бы и нет. Не знаю я, – констатировала она, махнув рукой.
– У нас вроде нет такой, – тоже задумавшись, сказал Пономарёв.
– А! – вдруг воскликнула Рая. – В Колодце, что ли?! Район там, Колодец? Или как называется?
– Колоне́ц! – засмеялся Дима. – Может Дугина́ улица?
– О! Точно! Дугина́! – с какой-то детской радостью воскликнула девушка.
– Это от меня недалеко.
– М-м-м. Классно! А почему Колоне́ц?
– Да хрен его знает, – задумался Дмитрий. – Деревня, что ли, так называлась, которую снесли и район построили.
Город Жуковский построен на историческом месте. Когда-то здесь стояли три населённых пункта: Колоне́ц, Стаха́ново и Новорожде́ствено. Но история этих мест берёт своё начало ещё из Средневековья. По одной из версий, во времена правления Ивана Грозного, здесь, а точнее вблизи озера Глушица, в юго-восточной части города, в районе нынешней улицы Наркомво́д, пролегал древний путь и перевоз через Москву-реку, именовавшийся Астраханским трактом. После присоединения коломенских земель к Московскому княжеству этот путь стал одним из важнейших в экономическом и стратегическом отношениях. После смерти сына, царь Иоанн IV повелел поставить на этом месте монастырь в честь Рождества Иоанна Предтечи и устроить переправу. Монахами в новом монастыре стали бывшие опричники, которые получили несовместимые с дальнейшей службой увечья. Помимо молитвенных трудов, они охраняли от разбойников переправу через реку. В эпоху Смутного времени монастырь был разорён и пришёл в запустение. Заброшенные монастырские земли были переданы Патриарху Филарету, а немногим позже – в Дворцовое ведомство. На месте монастыря и храмов, которые восстанавливать не стали, и было основано село Новорождествено. Была заново отстроена деревянная церковь и освящена так же в честь Рождества Иоанна Предтечи. А в XVIII веке новый владелец земель помещик Мусин-Пушкин, которому императором Петром Великим были отданы в дар село Новорождествено и Раменская волость, возвёл на этом месте уже двухэтажный каменный храм. К сожалению, к нашему времени от древнего села практически ничего не осталось – уникальная церковь Рождества Иоанна Предтечи была варварски взорвана в 1940 году.
История деревни Колоне́ц, что в западной части города, глубокими корнями уходит в середину XIX века, когда астраханские зажиточные рыбаки прибыли сюда и обосновались колонией неподалёку от села Новорождествено на болотах в районе реки Быко́вка. Их так и звали – колонистами, отсюда появилось и название деревни – Колоне́ц. Деревня неоднократно переезжала с места на место из-за нахождения в зоне подтопления во время половодья. После разрушительного наводнения 1908 года местные крестьяне, воспользовавшись поддержкой правительства в рамках аграрной реформы, переселились из подтапливаемых пойменных земель на возвышенность – поближе к платформе «Ильинская». А в 1910 году в Колонце побывал сам великий реформатор Пётр Аркадьевич Столыпин.
Основной отправной точкой в истории самого города Жуковского стоит считать 13 августа 1933 года. В тот день было принято решение о строительстве комплекса нового Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ) вблизи платформы «Отдых», что в центральной части города (это место зовётся Старым Городом). Возникший на огромном пустыре между деревней Колонец, посёлками Кра́тово и Ильинский новый населённый пункт получил наименование Стаханово, в честь знаменитого шахтёра-рекордсмена Алексея Стаханова.
В связи с наступающим столетием со дня рождения Николая Егоровича Жуковского в январе 1947 года посёлок Стаханово был переименован в посёлок Жуковского. А чуть позже, в сам день рождения великого учёного 23 апреля 1947 года, этот населённый пункт получил статус города.
В 1950-е годы новый город расцвёл. В то время были построены удивительные по красоте неоклассические дома Старого Города, появился квартал коттеджной застройки «Дворянское гнездо», сооружены несколько школ и возник больничный городок. В начале 1950-х была осуществлена грандиозная стройка новой взлётно-посадочной полосы Лётно-исследовательского института, потребовавшая переноса на другое место древнего села Новорождествено. В течение нескольких лет деревянные избы перевезли ближе к Раменскому – так возникла деревня Новое Село и одновременно прекратилась история одного из древнейших населённых пунктов Московской области.
С увеличением населения город разрастался. Была ликвидирована деревня Колонец, на месте которой встали новые многоэтажные городские кварталы. Символично, что первая по времени застройки улица микрорайона Колонец была названа в честь жителя этой деревни, Героя Советского Союза Николая Дмитриевича Дугина́. Помимо Колонца, в черту города вошли и части соседних поселков. В городскую агломерацию включили также район Горельники, улицы Нижегородскую и Луховицкую (ныне – улица Дзержинского), входившие до этого в состав посёлка Кратово, а также часть территории Ильинского. Постепенно город Жуковский обрёл современные границы, к которым уже давно привыкли местные жители.
Пономарёв и Рыжая шли какое-то время молча, то и дело нагибаясь и подбирая ветки и палки.
– И давно вы с Серёжей дружите? – вдруг нарушила молчание девушка.
– Да мы, это… мы-ы… только в субботу познакомились. Он же говорил, что я рыбачил, – затараторил Дима, обернувшись и показав рукой в сторону Сергея, – а он на велике ехал. А сегодня наоборот… – Дима смутился, – ну… типа… он рыбачит.
– М-м-м, – понимающе кивнув, улыбнулась Рая.
– Я к тётке приезжал, – продолжил Дима, – у двоюродной сестрёнки днюха была.
– Да? – хохотнула Раиса. – У сестрёнки днюха, а ты на рыбалку ушмылял?
– Да там братишка мелкий очень хотел. Дядьке с ним некогда рыбачить. А когда они к нам приезжали, я его водил у себя в Жуковском на рыбалку. Вот он и запомнил. Теперь отец ему удочки и снасти всякие купил, и он ждёт меня постоянно, чтобы я с ним на рыбалку пошёл.
– М-м-м… Теперь ясно.
У Димы свербело узнать, кто же всё-таки из них жена Серёги, а кто любовница, но он всё не решался спросить напрямую.
– А чего ты сразу не пошёл с нами? – спросила Рая и нагнулась за веткой.
Нагнулась на прямых ногах. Спортивные штаны натянулись на «булочках». Два холмика округлились, а штаны ещё плотнее обтянули ноги, подчёркивая их стройность. Потеряв равновесие, Рая приподняла одну ногу, элегантно вытянув носок, и согнула её в колене, опершись рукой о землю. Олимпийка с футболкой задрались и оголили поясницу красавицы. Всё это было очень соблазнительно. Длилось зрелище всего секунду, тем не менее Пономарёв успел разглядеть всё досконально, но насладиться мимолётным зрелищем было абсолютно невозможно и за более продолжительное время. Недаром говорят, что бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как работают люди. Особенно такие, как Рыжая Бестия. Так бы и смотрел на неё Пономарёв – бесконечно.