Василий Скородумов – Ветер перемен (страница 37)

Вскоре гермозатвор поднялся настолько, что я бы уже смог, пригнувшись, перейти на другую его сторону. Бросив прощальный взгляд на станцию, в надежде, что меня услышит дядя Вова, я как можно громче сказал:

– До свидания! Ждите меня, и я вернусь.

– До скорого, Олег! – донесся из открытой двери голос дяди Вовы. Видно, пока открыт гермозатвор, он не выйдет оттуда.

Я глубоко вздохнул и сделал первый шаг навстречу неизвестности.

Вот и все – обратно пути нет.

Шагнув в пространство, отделенное от мира метро гермоворотами, я еще долго стоял на месте, не решаясь продолжить путь, будто ноги намертво приклеились к полу. Что творилось сейчас в моей голове… даже мне не удалось бы этого передать в полной мере. Дикая смесь всех чувств, которые может испытывать человек. Страсть, страх, смелость, злость, печаль. Все это накатило на меня единым потоком. Подобного я в своей жизни еще ни разу не испытывал.

Однако на рассуждениях далеко не уедешь. Время дорого, с каждой секундой его становиться все меньше и нужно было несмотря ни на что двигаться вперед к намеченной цели.

Выбрав из четырех эскалаторов самый правый, я начал восхождение по нему. Ох, и непростое это дело, честно скажу. Помню в детстве, если эскалатор не был загружен людьми, я очень часто взбирался по нему пешком, чтобы побыстрее оказаться наверху. После этого, правда, очень болели ноги, но сколько радости мне доставляло осознание того, что я раньше и быстрее всех остальных добрался до вестибюля. Теперь же, когда былая подвижность частично утеряна, взбираться по эскалатору было для меня сродни восхождению на Эверест. Да и плюс ко всему костюм химзащиты немного сковывал мои движения. Но если бы это являлось самым сложным в моем походе…

Увы, мне предстояла еще очень долгая дорога. До моего дома от «Проспекта Большевиков» не меньше трех километров. Что ждет меня на этом пути? Лучше об этом не думать.

Что ж, половина эскалатора уже пройдена и это не может не радовать. Только сейчас я заметил, какие они пыльные и грязные. Совсем неудивительно. Столько времени станция кроме ресичеров не видела ни одного человека. Естественно тут будет царить полнейший хаос.

Но раз уже здесь такая обстановка, то, что же твориться на самой поверхности? Сколько вопросов… и ответ на каждый последующий, по идее, должен быть страшнее предыдущего. Скоро мне все это предстоит узнать. Одно дело представлять себе верхний мир, основываясь на чьих–либо рассказах, а другое – видеть все собственными глазами.

Знаю только лишь то, что ничего хорошего я там точно не увижу.

… Ну вот, многочисленные ступеньки эскалатора остались позади. Я оказался в наземном вестибюле, если его можно так назвать, так как он заглублен до отметки 3,3 метра. Таким образом, чтобы уже точно оказаться на поверхности, надо преодолеть небольшую лестницу. Но что мне она, когда я только что справился с целым эскалатором, одним из самых длинных во всем метро? Так, сущие пустяки.

Но прежде чем покинуть вестибюль, я внимательно осмотрел его, стараясь вспомнить, каким он выглядел когда-то. Да, уже все не то. Этот зал был всего лишь очень плохой копией самого себя. Внешние очертания остались, но все стало совсем иным. Конструкция наверху (в детстве я называл ее куполом), которая раньше в светлое время суток пропускала в вестибюль лучи солнечного света, вся рухнула вниз. В потолке просто зияло большое круглое отверстие. Стекла, огораживающие окошки касс, тоже были выбиты. Ударной волной или здесь пошалили мутанты – не знаю. Да и разве это сейчас важно?

Я повернул голову и непроизвольно вздрогнул. Передо мной сидел, уперевшись спиной в стену, самый настоящий... скелет. Его нижняя челюсть свисала вниз, а пустые глазницы смотрели в сторону выхода из метро.

Кожи на нем почти не было, только кое–где виднелись небольшие кусочки. Зато одежда была в очень даже хорошем состоянии, если не принимать во внимание тот факт, что на ней лежал толстый слой пыли.

Я вспомнил наставления Лени и, желая успокоиться и привести себя в норму, тихо сказал:

– Привет, друг! Как жизнь?

Я тут же почувствовал себя идиотом и если бы за мной сейчас кто–то наблюдал, непременно бы провалился сквозь землю от стыда. Благо, никто этого не видел. Единственным свидетелем этой сцены был лишь этот скелет, который пока не проронил ни звука. Хотя если бы он что–либо сказал, меня бы тут же кондрашка хватила или что посерьезнее.

Леня оказался прав – мне действительно полегчало. Уже не было такого напряжения, которое я испытал при первом взгляде на скелет. Интересно, почему Леня его не убрал? Зачем оставил здесь пылиться?

Ответ пришел внезапно сам собой и не один, а целых два. Первый и самый, на мой взгляд, очевидный – Лене просто было не до этого. Ну, сидит себе этот скелет и пускай. Никому ведь он не мешает.

Второй, наименее вероятный, но тоже вполне возможный. Леня специально оставил его здесь, чтобы как я сейчас, говорить с ним. Так он мог успокаивать себя перед тем, как выходить за пределы станции. Возможно? Возможно.

– Ну, бывай, друг! Мне нужно идти, у меня очень важное задание, так что я вынужден тебя оставить здесь. Авось, еще свидимся. Ты только не поминай меня лихом, хорошо?

Я внимательно посмотрел на скелет. Как я и ожидал, ничего не произошло. Скелет и на сей раз промолчал. А молчание, как известно, знак согласия. Значит, отпускает. Ха, еще бы он меня не отпустил.

Я быстро взбежал по лестнице наверх, остановился на секунду. Какой-то невидимый человечек внутри меня, словно предостерегая, сказал: «Не ходи туда – там смерть». Ничего нового он для меня не открыл. Из этого никто не делал секрета, все и так знают, что поверхность теперь не для живых. Однако я должен принести оружие, попросту обязан, иначе как мне смотреть тогда в глаза Антону, дяде Вове, Лене… кем они будут меня считать? Уж лучше умереть, чем потерять их доверие ко мне и каждодневно сгорать от стыда. Я выбрал свою участь, на мою долю выпал нелегкий жребий, но я пойду до конца. Не отступлюсь. Я не трус, пусть все это знают. Тем более что все это я делаю не только для себя, но и для всех жителей моей ветки. Мне нельзя их подвести.

Черт возьми! Вот я и на поверхности. В это трудно поверить, но этот так. Я стою на земле. Хотя, если быть точным, то на асфальте, но сейчас не это главное. Мои ноги впервые за двадцать лет встали на поверхность верхнего мира.

Я был так этому рад, что сначала даже не заметил, каким он стал. А когда обратил на это внимание, то понял, что не был готов увидеть такое.

Опять–таки, на первый взгляд ничего не изменилось. Однако отличия налицо. Здания, абсолютно все, без окон, кое–где порушенные, некоторые из них покрылись чем–то черным, как будто копотью. Ларьки и магазинчики выглядели не в пример лучше. Некоторые так и вообще посносило. Вот, например, газетный ларек, стоявший когда-то прямо у выхода из метро… сейчас его не было на месте – он, отброшенный неведомой силой, лежал теперь на дороге. А сколько на улице было трупов!.. Почти все они превратились в таких же, как и тот бедняга в эскалаторном зале «Проспекта Большевиков», скелетов. Их было много, очень много. Нельзя было сделать и шагу, чтобы не ступить на чьи–то кости. Это я, конечно, утрирую, но елы-палы, до чего же их много!

На рынок, в который мы частенько захаживали с мамой и отчимом, если оказывались поблизости, даже смотреть не хотелось. Сейчас он представлял собой огромную кучу нагроможденных друг на друга товарных прилавков. Как будто малыш–великан забавлялся с игрушками, но вскоре забросил это занятие, оставив после себя полнейший беспорядок.

Я взглянул на Ледовый дворец – третье по посещаемости после дома и школы здание. Он почти не изменился – только опять–таки отсутствовали стекла. Хотя без них он был уже не такой красивый как прежде. Это и естественно – в здании, облицованном почти одними только стеклами, основная красота заключается именно в них. Теперь же, вкупе со всем мной увиденным… в общем, довольно печальное зрелище.

– Да… как же все изменилось! Неужели это мог сделать человек?

Задав самому себе такой вопрос, я тут же поспешил укорить себя за глупость. Ну конечно человек, кто же еще! Не животные же, не растения. Только лишь человек мог совершить катастрофу такого масштаба. Цивилизация как видно до добра людей не довела. Иногда мне кажется, что лучше бы человек и не выходил за рамки развития каменного века. Так было бы намного лучше и для него самого, и для природы. Жили бы мы себе, не тужили, и даже в самые дальние уголки мозга никогда бы не закрадывалась мысль, что станем причиной гибели планеты. Но что сделано, то сделано, прошлого не воротишь.

Внезапно я оступился и стал заваливаться назад. Несмотря на все мои старания, удержать вертикальное положение тела не удалось. Я упал в груду металлолома, непонятно откуда здесь взявшуюся. Лязг и грохот, как мне показалось, получился настолько громким, что его могли слышать все, кто находился в радиусе километра и имел слух.

Я встал и отряхнулся. Слава Богу, костюм не пострадал. Автомат я привел в боевое положение. Не исключено, что на грохот могут сбежаться мутанты и тогда мне придется отбиваться.