Василий Сиповский – Родная старина (страница 16)
Разные промыслы и занятия вели к тому, что люди стали больше различаться, чем прежде, и по занятиям, и по состоянию. Те занятия, где нужно было больше силы, ловкости и смелости, давали и больше значения людям. Война и охота были главным делом дружинников. Когда князья затевали большой поход, то одной дружины было мало, и они набирали воев. В войско шли из народа крепкие и смелые люди, «мужи», как их называли в старину, а те, что были слабее и мало годились для войны, «мужики» (уменьшительное имя от «муж»), те оставались дома и занимались мирными промыслами: земледелием, пчеловодством, скотоводством и разными ремеслами.
Война и торговля обогащали некоторых. Богатые люди, дружинники и купцы стали больше отличаться от бедных, чем прежде. Жилье начали себе строить, конечно, лучше, просторнее и удобнее, одежду делать богаче, носить дорогие украшения, пищу употреблять более изысканную. Торговля доставляла русским разные плоды, тонкие ткани, серебряные и золотые украшения, разные драгоценности. Все это шло на потребу более богатых людей. Особенно женщины любили рядиться; в большом ходу были серьги, браслеты, ожерелья (особенно любили женщины носить зеленые бусы на шее). При раскопках древних могил много найдено этих вещей.
Принятие христианства и распространение его на Руси
Владимир–язычник
При жизни своей Святослав разделил Русскую землю на три части, или уделы, и раздал их своим сыновьям. Ярополк, как старший, получил Киевскую область и звание великого князя; Олег – землю Древлянскую, а Владимир – Новгородскую. Недолго братья ладили между собою. Случилось раз, что Олег Древлянский на охоте убил Люта, сына престарелого Свенельда, главного советника Ярополка. Озлобленный отец стал подбивать своего князя к войне: «Пойди на брата твоего Олега и отними у него волость».
Тот послушался, начал войну с братом и победил его. Олег во время битвы погиб: он упал в ров с моста, на котором теснились его бегущие воины. Тело его потом едва могли найти под грудою мертвых. Горько плакал Ярополк: он вовсе не хотел смерти своего брата. Узнал о печальном событии младший из братьев – Владимир, князь новгородский, и поспешил с дядею Добрынею, руководителем своим, к варягам, чтобы набрать там войско и отомстить старшему брату за смерть Олега, как требовал обычай. Ярополк присоединил Новгород к своим владениям; но Владимир скоро вернулся из-за моря с хорошею ратью, занял снова свой удел, завоевал Полоцк, умертвил князя полоцкого Рогвольда и двух сыновей его, женился на дочери его Рогнеде, невесте Ярополка, против ее воли; затем двинулся на Киев. У Ярополка войска было немного, но он сначала оборонялся, а потом, по совету своего вероломного боярина, сдался на милость брата. По приказу Владимира два варяжских воина поразили мечами Ярополка в то время, когда тот шел к нему мириться.
Снова соединилась вся Русская земля в руках одного князя. Немало пришлось Владимиру вести войн с соседями: воевал он с поляками и отнял у них несколько городов (часть нынешней Галиции), два раза ходил на вятичей, которые пробовали освободиться от дани, и усмирил их; овладел землею хищного племени ятвягов, западных соседей Русской земли, живших по верховьям Немана; ходил и на волжских болгар и победил их.
Удачны были походы эти, и всякий раз Владимир возвращался в Киев с большой добычей. Было чем поделиться с удалой дружиной! Начинались тут пиры и веселья: раздавались веселые песни, гудела музыка: крепкие меды туманили головы удалых дружинников; турий рог наполнялся вином заморским и обходил ряды пирующих. Обильны были пиры Владимира и яствами и питьями. Случилось раз, говорит летописец, захмелевшие дружинники стали корить князя: «Горе головам нашим! – дают нам есть ложками деревянными, а не серебряными».
Услышал это князь и велел исковать им серебряные ложки. «Серебром и золотом не найду я храброй дружины, – сказал он, – ас удалою дружиной найду серебро и золото».
Понимал Владимир, что без храброй и сильной дружины и власти бы у него было немного: у соседей добычи ему не промыслить бы, да и с народа своего не собрать бы дани. Понимал все это князь и высоко ценил дружину, жил с нею душа в душу.
Ласковый к дружине, склонный к веселым пирам и разгулу, Владимир был сначала плохим семьянином: он был многоженец. Тогда было в обычае держать по нескольку жен; у Владимира же их было несколько сот. Вот что говорит предание об одной из жен его, Рогнеде. Жила она с маленьким сыном Изяславом близ Киева, в своем тереме. Давно уже Владимир не видался с нею, и она горевала, что он позабыл ее для других. Раз, возвращаясь с охоты, он случайно заехал к ней. Задумала она из ревности убить его. Когда он уснул, она взяла нож и хотела уже поразить его; но он внезапно проснулся и успел схватить ее за руку.
– Полюбила я тебя, – сказала Рогнеда, – хоть ты убил и отца моего, и мать, и братьев; но теперь ты охладел и ко мне, и к младенцу моему.
Владимир решился сам казнить Рогнеду за преступный замысел. Он велел ей одеться в княжеское платье, как была она одета в день свадьбы, сесть на богато убранном ложе и ждать его. Вошел он с мечом, но вдруг явился маленький Изяслав и сказал: «Отец, ты не один здесь!» (Так сделать научила его мать.) Владимир не решился при сыне убить мать; он велел позвать своих бояр, рассказал им все как было и просил у них совета. Бояре посоветовали ему пощадить мать ради сына; Владимир послушался их и даже дал Изяславу с матерью Полоцкую область во владение.
Владимир был сначала очень ревностным язычником: с первых лет своего княжения стал он ставить в Киеве на видных местах, на холмах, кумиров, или идолов (т. е. изображение языческих божеств). Идол главного бога Перуна был сделан из дерева, голова серебряная, а усы золотые. Поставили также кумиры Даждьбога, Стрибога и других. Перед этими идолами совершались языческие обряды, жертвоприношения; приносили иногда в жертву даже людей.
Вот какой случай рассказывает наш летописец. После удачного похода на ятвягов старцы и бояре сказали:
– Бросим жеребей на юношей и девиц; на кого падет он, того и принесем в жертву богам.
Жребий пал на сына одного варяга, христианина, жившего в Киеве. Посланы были люди взять обреченного на жертву отрока. Отец его стал противиться.
– Ваши боги – дерево, – говорил он, – сегодня стоят, а завтра сгниют; они не едят, не пьют; они сделаны руками людей. Есть единый истинный Бог, которого почитают греки, который сотворил землю и звезды, луну и солнце; Он сотворил и человека. Ваши же боги что сотворили? Они сами деланные! Не дам сына своего бесам!
Народ рассвирепел, толпами, с оружием в руках, ринулся на двор варяга, разметал забор. Несчастный отец стоял на крыльце своего дома и заслонял сына.
– Отдай сына твоего в жертву богам! – кричал ему народ.
– Если они боги, то пусть пошлют одного из среды своей, пусть он возьмет у меня сына моего, а вы зачем требуете?
Язычники в ярости с дикими криками бросились на жилище несчастного варяга, подрубили сени, на которых стоял отец с сыном, и оба они погибли.
Это были первые и последние мученики-христиане в Киеве (Федор и Иоанн).
Сказание об испытании вер
Видеть такие случаи и слышать такие речи приходилось Владимиру, вероятно, не раз. В Киеве жило много христиан, было немало их и в дружине. Владимир при его уме легко мог задуматься о том, где же истина, – в том ли язычестве, которому он сначала ревностно служил, или в христианстве.
Нетрудно было умному князю почувствовать высоту христианского учения сравнительно с грубым язычеством, – и стал он колебаться в своей вере. Об этом, конечно, проведали и в соседних странах. В Киеве, как в торговом городе, сходились купцы со всех сторон; они разносили молву по своим землям обо всем, что видели и слышали. Стали пытаться соседние народы обратить Владимира в свою веру: каждому из них хотелось сделать такого сильного князя своим единоверцем. Вот как передает наш летописец сказание об этом. В 986 г. пришли из земли болгар магометане к Владимиру и сказали ему:
– Ты – князь мудрый, а истинной веры не знаешь. Прими нашу веру и поклонись Магомету.
– Какая же ваша вера? – спросил Владимир.
– Веруем мы в единого Бога, – отвечали болгары, – а Магомет заповедует нам свинины не есть, вина не пить.
Затем рассказали о рае, где люди, исполнявшие закон Магометов, будут вечно наслаждаться. Рассказ о будущей жизни пришелся Владимиру по душе, но запрет есть свинину и особенно пить вино совсем не понравился.
– Руси веселье есть питье, не можем без него быть! – сказал он.
Затем явились к Владимиру немцы, послы от папы (римского патриарха). Владимир выслушал их и отпустил ни с чем.
– Отцы наши не принимали вашего закона, – сухо сказал он им.
Приходили и евреи из земли Хазарской.
– Слышали мы, – сказали они, – что были у тебя послы от магометан и христиан и проповедовали каждый свою веру. Христиане верят в того, кого мы распяли; мы же верим в единого Бога – Бога Авраама, Исаака и Иакова.
– В чем состоит закон ваш? – спросил Владимир.
– Свинины не есть и субботу чтить, – сказали евреи.
– Где же ваша земля? – спросил князь.
– В Иерусалиме, – отвечали они.
– Там ли? – переспросил Владимир.