Василий Шукшин – Там, вдали (страница 69)
— Душно…
— Хорошая картина. Оказывается, не надо ничем удивлять. — Молодой человек задумчиво сморщил лоб и потрогал его пальцем. — Лев Толстой говорил: «Если хочешь что сказать, скажи прямо». Правильно.
— Пойдемте на речку? Так пить захотелось, не дотерплю до дома.
Пошли на речку.
Волнение Ольги поулеглось, и она теперь думала: «Что это? Любовь, что ли? Боже милостивый!..»
— Как вас зовут?
— Юрий. А вас?
— Ольга.
— Вот такие-то дела, Юрий Батькович. — Ольгу опять стало одолевать волнение. — Как говорил Лев Толстой?
Юрий что-то начал понимать. Молчал. Растерялся, наверно.
В темном месте Ольга остановилась. Юрий тоже. Ольгу слегка затрясло… Теперь уж она не могла — обняла его, нашла его губы и нежно поцеловала. Едва сдержала себя, чтоб не впиться в них с жадностью.
— Вот так… как учил Лев Толстой. Ну что? Говори что-нибудь! — Ольга еще держала его в объятиях.
— Оля, что это? — Голос Юрия вздрагивал. — Что-то не понимаю…
Ольге стало легко и весело. Теперь она обрела себя. Отпустила его, вздохнула полной грудью.
— Пойдем на речку, я утоплюсь. Только не молчи, а то мне сейчас станет стыдно.
— Я не молчу. Я только не понимаю…
— Да я сама не понимаю! А чего непонятного, кстати? Ну, поцеловались. Ты что, до этого никогда не целовался?
— Почему?..
— Ну и вот. Влюбилась в тебя. Но убей бог, не знаю, за что. Ты красивый, что ли? В тебя влюблялись?
— Кой черт влюблялись! Я как тюлень…
— Вот, а я как раз люблю тюленей.
Подошли к речке. Ольга оперлась руками о берег, припала к воде.
— Охх!.. Сейчас всю выпью. — Еще раз припала.
Юрий сел на камни. Молчал. Он еще не пришел в себя от случившегося.
— Ну пойдем. — Ольга поднялась, ополоснула руки. — Я объясню, что произошло. — Действительно стало немножко стыдно. «Тороплюсь. Всегда тороплюсь». — Произошло… я не знаю что. Кажется, я правда влюбилась. Но поступила сейчас ужасно-ужасно глупо. — Ольга говорила тихо. Ей захотелось вдруг плакать. — Ужасно!.. Дура.
— Не надо так, Ольга.
— А иначе не могла. Мне показалось, что я тебе нужна. Понимаешь? Не сейчас, не… Всегда. И ты мне нужен. Но я… маханула так, что теперь не понимаю: это показалось или это так и есть?
— Ольга, — сказал вдруг твердо Юрий, — я слабохарактерный человек, но иногда на меня находит… Не мучайся. Я знаю, что тебя мучает: сама первая сказала. Да еще так… сразу. Только, ради бога, не мучайся. Во-первых: если мне не сказать, я сам никогда не скажу. Во-вторых… Черт, я еще не очухался…
— Иди домой. Давай очухаемся.
— Подожди, Оля.
— Нет, давай подумаем. Надо. Иди. До свиданья. — Ольга повернулась и пошла в свою улицу. Шла скоро, не разбирая дороги. Она плакала. Это впервые за много-много лет. Она даже не помнила, когда она последний раз плакала. Плакалось, не могла успокоить себя и не могла понять: отчего же плачется-то?
На другой день Юрий рано утром пришел к Фонякиным.
Фонякин ругался по телефону в прихожей.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте. Счас, минуточку… — Фонякин выяснил наконец, сколько машин пойдет с рабочими на покос, повесил трубку.
— Ольга Павловна дома?
— Ольга?.. Спит, наверно. Счас посмотрю.
Юрий остался в прихожей.
— Идет, — сказал Фонякин, проходя в кухню. — Садитесь, пожалуйста.
— Ничего, спасибо. — Юрий подождал немного в прихожей, потом вышел на крыльцо. Не заметил сам, как начал ходить по крыльцу туда-сюда.
Вышла Ольга в халате… Наступил тот самый момент, которого оба, наверно, боялись и ждали. Сколько он продолжался, этот мучительный момент?.. Смотрели в глаза друг другу…
— Я не умытая еще, — словно оправдываясь, сказала Ольга. Сказала негромко.
Юрий шагнул к ней, взял за руки.
— Оля…
— Подожди, не надо. Не говори. Я сейчас… возьму полотенце.
— Оля, я только хочу сказать…
Ольга, не слушая его, ушла в дом.
Вышла она в легком ситцевом платье, которое очень было к лицу ей. На плече — полотенце.
— Оля…
— Не надо! Ты же сказал. Я все поняла, Юра.
— Я ничего еще не сказал. Я всю ночь думал…
— Теперь ты торопишься. Не надо. Давай спокойно идти… Я тоже всю ночь думала.
— Мы куда?
— На речку. Купаться.
— Я, кстати, там пиджак забыл вчера.
Ольга засмеялась.
Утро было на редкость прекрасное. Солнце выплыло из-за горы и всю землю затопило прозрачным теплым светом. Все отсыревшее в ночной прохладе — крыши домов, заборы, деревья, — все отходило теперь, чуть парило, издавало волнующе-свежий, резковатый запах подгнившей древесины, зелени, подсыхающей земли… Взошло солнце, и природа светло безмолвно ликовала. Человеку бы так!
— Побежим? — предложила Ольга. И первая побежала.
Юрий побежал за ней следом.
— Неудобно немного… Оль?! — негромко крикнул он на бегу.
— Учитель?.. За бабой с утра пораньше?! — Ольгу взял такой смех, что она остановилась и долго хохотала, запрокинув голову.
Юрий стоял рядом, улыбался, любуясь ею, такой же свежей, здоровой, чистой, как само это утро.
— Ты как это утро, Ольга, — сказал он.
— Милый ты мой, — с нежностью сказала Ольга, погладила его мягкой, теплой ладошкой по голове, по щеке. — Умненький мой. Малышечка моя…
Юрия обожгла такая неожиданно сердечная, неподдельно-родная интонация и нисколько не обидело, что он «малышечка».