Василий Шукшин – Киноповести (страница 88)
– Такой молодой – и надо же! – вздохнула Нюра. – И что заставляет?
Тут дверь в купе отодвинулась, вошел пожилой опрятный человек с усиками, с веселыми, нестариковскими живыми, даже какими-то озорными глазами. Вошел он и опускает на пол… большой желтый чемодан с ремнями.
– Здравствуйте! – приветливо сказал пожилой, веселый. – По-моему, это здесь… Двадцать четыре – здесь. Будем соседями?
Иван, увидев желтый чемодан с ремнями, «сделал ушки топориком». Нюра тоже смотрела на нового пассажира подозрительно и со страхом.
– Далеко ехать? – спросил словоохотливый сосед.
– Далеко, – сказал Иван.
– И мне далеко… – Сосед, однако, был удивлен столь явным недружелюбием соседей. – Я не помешал вам?
– Нет.
Некоторое время сидели молча.
– Вы не конструктор будете? – спросил Иван.
– Нет… А почему вы решили, что конструктор?
– Да так… – Иван насмешливо, с укоризной посмотрел на пожилого соседа. – А кто вы будете, интересно бы узнать?
– Я – профессор. Но… самый, наверно, несерьезный, странный профессор: ездил в ваши края собирать частушки, сказочки…
Иван с Нюрой переглянулись.
– Собрали?
– И преизрядное количество! – профессор хлопнул чемодан по пузу. – Богат народ! Ах, богат! Веками хранит свое богатство, а отдает даром – нате! Здесь, в этом чемодане, – пуд золота. Могу показать – хотите? – Профессор полез было в чемодан.
– Нам ничего не надо! – вскричала Нюра.
А Иван даже предостерегающе привстал… И смотрел на профессора недобро, очень серьезно.
Профессор вовсе был удивлен.
– Мгм, – сказал он. И замолчал.
Все долго молчали.
– Пойду, пожалуй, чайку спрошу, – сказал профессор. И встал. – Для вас не попросить?
– Нет, – сказал Иван.
– Нам не надо, – сказала Нюра.
Профессор вышел.
– Проверь деньги, – заговорил Иван, едва дверь за профессором закрылась. – А то тут снова пошли печки-лавочки.
Нюра пощупала на боку деньги.
– Здесь.
– Переверни вниз и сиди на них. И не вставай зря…
– Да уж отсюда-та… как поди?
– Они с руки часы снимают, не то что… оттуда. С такого объема – ты и не почувствуешь.
– Да ведь все такие обходительные!
– Чай принесет, тоже не бери: может подсыпать снотворного… По-моему, они из одной шайки. – Иван показал на чемодан профессора, так поразительно похожий на чемодан «железнодорожного конструктора».
– Может, сказать кому-нибудь?
– Да? А потом – нож под ребро… Сиди и помалкивай, мы – деревенские, люди темные, с нас взятки гладки. Спать будем по очереди.
Вошел профессор.
– Ну, вот и чаек! Да такой, знаете, славный!.. Напрасно отказались.
– Мы уже… почаевничали, – сказал Иван.
Профессор внимательно глянул на Ивана.
Нюра хранила молчание.
– Сельские? – полюбопытствовал профессор.
– Ага, сельские. Из деревни.
– Ну и как там теперь, в деревне-то? По-моему, я вот поехал, веселей стало? А? Люди как-то веселей смотрят…
– Что вы!.. Иной раз прямо не знаешь, куда деваться от веселья. Просто, знаете, целая улица – как начнет хохотать, ну, спасу нет. Пожарными машинами отливают.
– О как! Массовое веселье… Чего они?
– А вот – весело! Да я по себе погонюсь: бывает, встанешь утром, еще ничем-ничего, еще даже не позавтракал, а уж смех берет. Креписся-креписся, ну, никак. Смешно! Иной раз вот так вот полдня прохохочешь…
– А знаете, что надо делать, чтоб остановиться? Со мной бывало такое – тоже целыми днями хохотал. Меня один умный человек научил, как избавиться…
– Ну-ка? А то прямо беда!
– Беда, беда. Что вы!.. Я знаю. То ли работать, то ли смеяться…
– Вот, вот.
– Надо встать на одну ногу, взять правой рукой себя за левое ухо, за мочку, прыгать и… Вас как зовут?
– Иван.
– Прыгать и приговаривать:
Нюра невольно засмеялась.
А Ивана почему-то эта песенка оскорбила.
– Помогает? – зло спросил он.
– Как рукой снимет.
– Вот… ученые-то, все-то они знают! Прямо позавидуешь, ей-богу. Надо запомнить. Как? – «Ваня, Ваня, попляши»?
– Ваня, Ваня, попляши.
– А вдруг да заместо того, чтоб хохотать, – плясать примешься? Тоже ведь – опасно.
– Плясать?