Василий Шишков – Вчера, сегодня, завтра, послезавтра… (страница 10)
– В Киев, – уточнила Олеся, разливая заваренный в чайнике чай.
Григорий обратил внимание, как она это произнесла. Если «в» она произнесла так же, как и его земляки – что-то среднее между «у» и «в», – то «Киев» у нее звучал мягче: что-то ближе к «Кыев».
– Домашний чай? – спросил Григорий, тогда как самому уже захотелось спросить: «А я здесь при чем? Она едет в „Кыев“, а я куда? Вот, приехал, а зачем и почему я здесь? И зачем вся эта поездка?» – вертелись в его голове вопросы.
– Да, а что?
– Что? – переспросил Григорий.
– Да, домашний чай, почти такой же, как и с бабой Машей заваривала.
– Просто мне показалось, что после него голова кружилась.
– Да?! Только не подумай, что конопля или еще какая-нибудь ядреная травка! – усмехнулась Оксана, а потом с улыбкой добавила: – То наши травы, с огорода: мелисса, душица, мята, чабрец, смородина, малина, вишня… ну, хмеля немного, береза… Мы сами так всегда пьем. Ты же должен помнить.
– И береза? Лист?
– Березы немного. Лист и почки.
– Да, у меня бабка тоже раньше травы собирала, тоже когда-то заваривали, пили, только последний раз у тебя, наверное, крутая заварка была.
– Хорошо, давай поменьше налью. Як хочешь… Я ж не тильки на чай звала. – Она подняла свои высокие брови, лицо ее стало серьезным. – Олеся, Олеся, сидай! Чуешь?
– Олеся… – почему-то автоматически проговорил Григорий.
– Та чую… – Девушка села между матерью и Григорием и стала смотреть на мать. Григорий не понимал, что происходит.
– Гриш, а ты пей…
– Так… не на чай, сказала же… – отхлебнув, попытался он вставить свое слово.
– Так. Так… Ты наверняка думаешь про Галину, як вона там…
– Там, тильки там, тильки там… Дэ нас нэма-а, – вдруг попыталась, шутя запеть Олеся.
– Олеся! Мовчи! – одернула дочь Оксана.
Девушка насупилась. Наступила долгая напряженная тишина.
– Олеся… – нарушила молчание Оксана. – Цэ твий батько. Это твой отец, Олесю. – И снова наступила напряженная тишина.
Григорий выдохнул, потом шумно втянул в себя горячий травяной чай. Потом крякнул и уставился на Олесю. Ему показалось, что девушка так же, как и он, была шокирована услышанным: она вся сжалась, лицо напряглось, глаза опустились вниз, ресницы вздрагивали. Никто не хотел говорить. Девушка поднесла руку ко лбу, намереваясь, наверное, подпереть рукой голову, но в это мгновение зазвонил ее мобильный телефон.
– Саша?.. Саша, я зараз, сейчас… – жестом показывая, что собирается выйти. Она быстро поднялась и вышла в коридор, а после, очевидно, на улицу, хлопнув дальней железной дверью.
Григорий молчал. Оксана, вся очень сосредоточенная, тоже молчала. Григорий молча допил свой чай, затем жестом показал, что хочет еще. Оксана наполнила его чашку, глубоко вздохнула и начала:
– Просто, когда тебя забирали, у меня была задержка. После тебя. Ты помнишь? – Она как бы украдкой подняла на него свои большие карие глаза с вспорхнувшими вверх бровями. – Помнишь?..
Григорий глубоко вздохнул и отхлебнул чай.
– Почему не сказала? Дура была… Думала, что не поверишь, думала, что ты подумаешь, что я хочу тебя захомутать… А ты скорей за своим Витькой, только чтоб с Витькой, да чтоб не в Афган… Не знаю, почему не сказала, почему не написала… – Григорий поднял на нее усталые серые глаза. – Гриш, правда не знаю, не знаю, почему… почему все вот так… – продолжала уже скороговоркой Оксана. – Просто не знаю, и все.
– А потом? – вдруг спросил Григорий.
– А потом ты не ответил, думала, что забыл и вообще…
– Так чего же не дождалась, если уж…
– Потому что, говорю, думала, что у тебя все несерьезно было со мной.
– А потом? – повторил Григорий.
– А потом… Потом этот инженер с Севера… Он вообще не с Севера. Западенец он, работал там третий год, с женой развелся.
– Знайшли шось общее? Мову? – горько улыбнулся сам себе Григорий.
– А куда мне было деваться?
– Хм… А мать, отец?
– Они б не поняли, та и не могла я с ними обсуждать все это, даже сестре не говорила.
– А потом?
– Ну шо ты все со своим «потом»?.. Потом-потом… Не могла я в девках тогда рожать… Вот и все «потом»! – насупилась Оксана.
Григорий смотрел куда-то в чашку и продолжал пить.
– А этот инженер с Севера чего только не обещал: и квартиру на юге, говорил, купим, и дедушкину виллу в Карпатах обещал, и говорил, с высшим мне поможет… Только когда живот полез наверх, стал другим, бегать стал по бабам, а как родила – подал на развод, а я оказалась с малышом в общаге. Вот и все «потом».
В это время в комнатку неслышно вошла Олеся, она подняла руку, привлекая внимание:
– Дзвонив Олександр, сказав, що в Чорнобыли трапилася велика авария, ще бильше, ниж у висимдесяты. Зараз будэ передано терминовэ повидомлення.
– Чего? – спросил не сразу понявший Григорий.
– Чуетэ? – Олеся подняла вверх свой телефон.
Откуда-то с улицы еле слышно было какое-то завывание, похожее на вой сирены. Чаепитие пришлось прервать. Олеся включила на телефоне новостной канал, в котором диктор зачитывал срочное сообщение о подробностях катастрофы. Вышли по двор. На улице совсем стемнело. Небо заволокло густыми тучами. Где-то вдали, в центре города, действительно периодически выла сирена.
– Мамо, цэ кинець?
– Ни, это только начало, – почему-то совершенно спокойно ответила Оксана, как будто она действительно что-то предвидела.
– Ой, что это?! – испуганно спросила Олеся. – Какой-то серый снег идет…
Олеся подставила свои ладони, и на них упали какие-то мелкие серые обрывки, которые в темноте можно было принять за снег. Но это был не снег. В кармане у Григория запищал дозиметр.
– Да вот и подарок твой проснулся. – Грустно улыбаясь, он полез в карман.
– Когда-нибудь все равно все кончается, – сказал подошедший к ним дед Степан.
Поворот
1.
– Мама, мою Лялю забыли! – воскликнула Света, разбирая игрушки, которые недавно высыпала из мешка.
– Не расстраивайся, доченька, у нас скоро будет настоящая ляля, и ты будешь с ней, точнее с ним играть, и мне будешь помогать. Ты ведь хочешь, чтобы у тебя был настоящий братик, а не игрушка? – откликнулась мама Светланы, разбирая коробку с бельем.
– Ну, это да, а как я буду сегодня спать без Ляли?
– Зато у тебя есть мягкий, ласковый Миша. Неси мне его! – мама девочки достала из коробки детскую подушку, подошла к дочери, взяла игрушку, положила на подушку, и запела:
– Спят усталые игрушки, мишки спят, одеяла и подушки, ждут ребят … – она подошла к детской кроватке, в углу комнаты и, качая подушку с игрушкой, положила у изголовья. Вот, и кровать папа тебе успел собрать, и у тебя будет уютный уголок, где можно спать и смотреть сладкие сны.
– Да… А где ты с папой будешь спать сегодня?
– Наверно, на диване, если папа сможет разгрузить свой прицеп.
В это время, в прихожей послышался шум.
– Наташа, подойди, ко мне… – Мама Светы пошла на зов. В коридоре муж заносил связанные стенки и полки шкафа.
– Хочу с тобой посоветоваться. Где мы будем этот шкаф ставить.