Василий Шарлаимов – Везунчик (страница 8)

– Да я вижу, что у вас с Кузеном не только раздельное питие, но и раздельное питание, – не удержался я от подковырки. – А тебе не кажется, Гриша, что у тебя паталогически изуродованное представление о настоящей дружбе и товариществе?

– Ну знаешь, Василий, в народе ведь не зря говориться, что дружба дружбой, а денежки врозь! – сфокусировал на мне свои ледяные лазеры прожжённый циник. Его грубая кожа на глазах посерела, покрылась морщинами-трещинами, – и он снова превратился в окаменелого монстра. – Я тоже из-за Кузеновых проделок попал в крайне незавидное финансовое положение и теперь, в первую очередь, должен думать, как из него выпутаться! Рома по своей хронической дурости и невезучести вляпался в неблаговидную историю, а пострадали поголовно все рабочие нашей строительной фирмы. А между прочим, 99% из них – наши бывшие соотечественники: украинцы, русские, белорусы и молдаване.

Я уже по самое горло был сыт беспринципным философом и собрался было от всего сердца послать его в резиденцию чертовой бабушки. Но внезапно я почувствовал лёгкое прикосновение к моей ноге и, подняв глаза, прочёл по губам Степана беззвучную фразу: «Это мы всегда успеем». С трудом сдержав мой яростный, гневный порыв, я обернулся к Кузену, уплетающему за обе щеки шурашку.

(Для несведущего читателя примечу, что churrasco – это традиционное португальское мясное блюдо)

– А поведай-ка нам, Рома, в какую такую ужасающую переделку ты умудрился впутался, что остался без денег, работы, пристанища …

– … и без каких-либо официальных документов? – уточнил мой вопрос серый ракушняковый идол.

– Что бы вы ясно уразумели, к какому мерзостному таракану я попал в услужение, то мне придётся начать мою повесть издалека, – не прекращая задорно чавкать, прохрюкал Кузен. – Мой патрон, Жайме Барата был пра-пра-пра-пра-правнуком того самого Нету, который вместе со своим дедом основал торговую фирму «Barata e Neto». А если перевести по-нашенски, то эта спекулятивная и перекупочная фактория именовалась «Таракан и Внук». Предки Жайме баснословно разбогатели на поставках в столицу сельскохозяйственной продукции и патрон утверждает, что они даже были официальными поставщиками продуктов на королевскую кух … кух … кух … кхе … кхе … кху … кху!

Глаза Ромы выпучились, налились слезами, – и он зашёлся неудержимым чахоточным кашлем, от которого, как мне показалось, сейчас оборвутся его лёгкие. Сидящие за соседними столиками посетители в ужасе соскочили со стульев и отпрянули подальше от эпицентра душераздирающего буханья. Однако, когда кожа на лице Кузена начала лиловеть, и он стал хвататься руками за горло, и до меня, наконец-то, дошло, что оголодавший бедолага поперхнулся не на шутку.

– Да что вы своими неуместными расспросами не даете человеку спокойно поесть, – укоризненно пожурил нас великан и наотмашь стукнул своего двоюродного братца по содрогающейся от кашля спине. Рома противно квакнул и что-то мощно изрыгнул из своих внутренностей. Вылетевший из его рта кусочек мяса перелетел через стол и плюхнулся прямо в стакан Гриши Дановича.

С невозмутимым спокойствием «Каменный гость» неспешно потянулся за салфеткой и вытер с лица капли водки, которые выплеснулись из стакана. Затем с бесстрастием робота он окунул указательный и средний палец в стакан, выловил комочек не дожёванного мяса и аккуратно положил его на краюшке Роминой тарелки. Потом с хладнокровием индейского вождя «отрешённый дервиш» маленькими глоточками допил теперь уже далеко не абсолютно чистый «Абсолют».

– Я не советовал бы Вам, милейший, брезговать закуской, милостиво предложенной Вам моим отзывчивым кузеном, – довольно сдержанно высказал свои рекомендации Степан, поглядывая на не дожёванный Ромой огрызок. – Потягивая при таком зное почти что горячую водку, Вы рискуете подхватить тепловой удар с последующим продолжительным помутнением разума.

– Вы, милостивый сударь, определённо недооцениваете моих дарований, стоящих за пределами человеческих возможностей, – перешёл и Гриша на старосветскую манеру собеседования. – Ведь я не только искатель и дервиш, но и опытнейший сталкер, повидавший много чего на своём веку. Мне приходилось бывать в таких экстремальных местах, где и пятьдесят градусов в тени считается вполне приемлемой и даже комфортной температурой! Тем не менее я с Вами согласен, что во избежание несчастного случая не стоит отвлекать моего коллегу расспросами во время обедней трапезы. Впрочем, хотя я и работаю в «Barata e Neto» только с декабря, но, благодаря Кузену, знаю всю подноготную и этой фирмы, и её жуликоватого патрона. Так что пока Рома подкрепляется, я в полной мере и в мельчайших подробностях смогу удовлетворить Ваше законное любопытство.

Белобрысый гигант вопросительно покосился на меня, и я снисходительным жестом выразил моё премилостивейшее согласие. Степан с ухмылкой повернулся к истукану, сбежавшему с остова Пасхи, и благосклонным кивком предложил ему продолжить прерванный Кузеном рассказ.

Данович достал из кармана портсигар, извлёк из него весьма подозрительную сигарету и прикурил её от старинной золочёной зажигалки ручной работы. Затем, глубоко затянувшись, он обдал нас волной сладковато терпкого дыма, по запаху напоминающий тлеющие на углях сорняки.

– За пять лет моего пребывания в Португалии, мне пришлось поработать у девяти разных патронов, – попыхивая пьянящим дымком, завёл свою скрипучую шарманку рассказчик. – Все они были сволочи, все они обманывали и обсчитывали нашего брата гастарбайтера. Но такую гниду как Жайме Таракан, мне встречать ещё ни разу не доводилось. Впрочем, до меня доходили слухи, из непроверенных источников, что в Португалии есть и честные работодатели, которые платят иммигрантам с Востока так же, как и своим рабочим. Поэтому, в надежде найти такого порядочного патрона, я ни на одной работе больше полугода не задерживаюсь.

– Как мне видится, сударь, Вы хотели сказать, что ни на одной работе Вас более шести месяцев не задерживали, – по-джентльменски поправил я сказателя.

– И так, продолжим наш экскурс в историю тараканьего рода, – не обратил внимания на мою колкость Данович. – Надеюсь, Вы в курсе, что Barata по-португальски означает Таракан. На гребне своего коммерческого успеха семейство Барата построило на левом берегу Тежу, в районе нынешнего муниципалитета Баррейру, целый квартал добротных жилых и подсобны строений. В центре комплекса зданий, фасадом на широкую улицу, возвели роскошный трёхэтажный родовой дом коммерсантов. Справа и слева от него соорудили два просторных доходных дома, благоустроенные квартиры которых сдавались состоятельным горожанам. На цокольном этаже одного из домов находилась большая и шумная таверна, которая со временем преобразилась в кафе-ресторан для знатных персон. По соседству с харчевней находился популярный продуктовый магазин, где всегда можно было купить изысканные деликатесы, яства и напитки. На нижнем этаже второго дома размещалось несколько торговых лавок, которые в 20-м веке превратились в одёжный, обувной и хозяйственный магазины. На одной из боковых улиц квартала построили ещё один доходный дом, а на второй – гостиницу для приезжавших со всего мира коммерсантов. В глубине же квартала, ближе к реке, отгрохали громадные продовольственные склады и огромные винохранилища, где десятилетиями выдерживали знаменитый сету́бальский мускатель. Там же, поблизости, разместили обширные конюшни, которые уже в наше время переоборудовали в гаражи. Всё это принадлежало главному наследнику рода Барата и давало ему несметный доход.

Но с каждым поколением приемники древнего Таракана всё меньше уделяли внимания бизнесу, и всё больше погрязали в роскоши, пьянстве и разврате. В Лиссабоне и Алентежу даже ходила поговорка: «Потомки Таракана Старшего разорились потому, что самолично выпили весь хранящийся в их погребах мускатель и обогатили всех проституток Пиренейского полуострова». Так что молодому Жайме Барата в наследство достался квартал обветшавших построек, большинство из которых, как говориться в народе, едва-едва дышали на ладан. Жайме пришлось в пятнадцать лет бросить школу и идти работать каменщиком на стройку. Но после того как Португалию приняли в НАТО и ЕС, в стране начался настоящий строительный бум. В преддверии Всемирной выставки ЭКСПО 98 и Чемпионата Европы по футболу 2004 года катастрофически не хватало строителей. Предпринимательская жилка предков ещё не угасла в груди Жайме, и он с товарищами организовал строительную фирму «Барата и Кº». Они подрядились на строительство комфортабельных коттеджей для богатых пенсионеров, которые желали жить в тихом спальном районе, но и не очень далеко от столицы. Прибыль превысила даже самые дерзкие ожидания молодых строителей.

Но вскоре Жайме начал постепенно перетягивать одеяло на себя, и его возмущённые товарищи стали разбегаться как потревоженные тараканы от дезинсектора. Кто открывал свой бизнес, а кто уезжал в страны Северной Европы, где заработки строителей были на целый порядок выше. Тогда Жайме переименовал фирму по древнему названию и начал набирать в неё гастарбайтеров с Востока, которые хлынули с просторов бывшего Советского Союза. Иммигранты быстро овладевали строительными профессиями и дела фирмы заметно пошли в гору. Но глава фирмы всё реже появлялся на стройках, переложив свои обязанности на Феликса Карапету, который не очень-то и разбирался в строительстве. У Жайме начались неприятные проблемы с клиентами, так как коттеджи не успевали сдавать в срок, а количество заказов непрестанно увеличивалось.