Василий Шарапов – Листая жизни страницы (страница 60)
Перспектива сноса Немиги уже в 1960-е вызвала горячее негодоввание неравнодушной общественности. Но партия сказала «надо» («жизнь города, бурно развивающегося, все более интенсивно наполняющегося транспортом, жестко требует создания современных условий для жителей и столь же современных условий для транспорта»), и никакие обсуждения не помогли. Немигу уничтожили, даже не имея на руках готового проекта новой застройки - очередная ошибка, обрекавшая комплекс на долгие бессмысленные годы строительства».
Спорить с человеком, который даже о событиях полувековой давности боится говорить открыто, бесполезно. Поэтому замечу лишь, что в момент обсуждения судьбы Немиги не было «негодования неравнодушной общественности». Все прекрасно осознавали, что со старейшей улицей столицы нужно что-то делать. Этот вопрос неоднократно обсуждался в городских властях, в Совете по строительству и архитектуре. Был объявлен открытый конкурс на проект реконструкции Немиги. Победила в нем группа сотрудников архитектурно-конструкторской мастерской № 5 (С. Мусинский, Д. Кудрявцев, Л. Каджар при участии В. Духаниной, А. Козленко, А. Волк, П. Геллер и Г. Колосковой).
Сергей Степанович Мусинский - один из самых талантливых белорусских архитекторов послевоенного времени. Он принимал участие в проектировании едва ли не всех заметных новостроек, возведенных в Минске в 1950-1980-е годы. Здания горисполкома, Дворца искусств на улице Долгобродской (Козлова), студенческое общежитие Белорусского политехнического института, жилой дом с кафе «Бульбяная» на проспекте Независимости, учебный корпус Института физкультуры… - в каждой из этих работ виден почерк незаурядного мастера, тонко чувствующего дыхание времени.
Вместе с другими авторами застройки главного проспекта столицы в 1968 году Сергей Мусинский получил Государственную премию БССР в области архитектуры, а в 1973 году ему присвоено звание Заслуженного архитектора БССР.
Сергей Степанович Мусинский был не только выдающимся архитектором, но и кристально честным и прямым человеком.
Никогда не двурушничал, не кривил душой, всегда резал правду-матку в глаза, а не за глаза. Известен эпизод, когда он, выступая на съезде архитекторов, подверг критике руководящие органы Союза архитекторов и, повернувшись к главному архитектору города, глядя ему в лицо, сказал: «Вы - вор!» А затем, повернувшись к оторопевшему залу, произнес: «А вы - овцы, которые следуют за вором». Не каждый, даже самый смелый человек, отважится на такое. К большому сожалению, в конце жизни, из-за плохо проведенной операции на глазах он полностью ослеп. Лишенный возможности заниматься любимым делом, тяжело заболел и вскоре ушел из жизни.
Большое число работ выполнено С.С. Мусинским в соавторстве с архитектором Г.В. Сысоевым. Крупнейшей работой выдающейся архитектора стал проект комплекса жилых и общественных зданий по улице Немига в Минске…
Вспомним, что представлял собой район Немиги в 1960-е годы. Сама улица начиналась от площади 8 марта и соединялась с ул. Горького деревянным мостом, который пришлось срочно переделывать, он не выдерживал нагрузки автотранспорта.
Это была милая, уютная, но кривая и очень узкая улочка, на которой едва разъезжались две небольшие машины, хаотично застроенная неказистыми в архитектурном отношении домами, не подлежавшими реконструкции. Она брала начало у моста через Свислочь и заканчивалась у улицы Республиканской. «Ах, надо было превратить Немигу в белорусский Арбат! - причитают сегодня критики. - Возможно, здесь была бы пешеходная зона с магазинами, ресторанами и галереями. Может быть, тут фланировали бы стаи туристов с большими фотоаппаратами, умиляясь атмосфере старого Минска».
Даже при большом желании воплотить подобные мечты в жизнь было невозможно. Пройдитесь по улице Интернациональной, сохранившейся с того времени почти в неизменном виде, и попробуйте разместить там кафе, магазины, галереи. Да и Арбат раза в три шире Немиги. Жизнь на ней далека от комфорта. Хотя, если внимательно всмотреться в проект новой Немиги Мусинского, вы сможете увидеть и пешеходные зоны, и кафе, и галереи. И все это расположено на втором уровне, а на первом уровне, как и сейчас, запроектирована проезжая часть.
Не могу удержаться, чтобы не напомнить, как выглядел этот район в 1960-е годы.
Но основная проблема Немиги таилась в ее подземной части. В 1924 году протекавшую по улице реку, которая к тому времени представляла собой ручей, спрятанный под деревянным настилом, одели в бетонный коллектор. За сорок лет он пришел в негодность. Его раскопали, реку пустили по трубам, из-за чего улица стала еще уже, использовать транспорт на ней было практически невозможно. А город остро нуждался в транспортной артерии, которая разгрузила бы Ленинский проспект.
Перед Сергеем Мусинским и его коллегами стояла чрезвычайно сложная задача. Нужно было при минимуме выразительных средств (борьба с архитектурными излишествами все еще продолжалась!) создать ансамбль, который не уступал бы по красоте главному проспекту столицы. И он решил ее блестяще. Вглядитесь в снимок. Вот такой могла быть Немига!
Конечно, то, что видят минчане на Немиге сегодня, далеко от первоначального замысла. Не вина, а беда Сергея Мусинского, что его проект не был реализован в полном объеме. Не могу принять на себя всю ответственность за это и я, поскольку с 1972 года, когда застраивалась Немига, был уже отстранен от руководства городом. Могу лишь высказать свое мнение о том. что произошло.
На осуществление всего комплекса строительных работ по реконструкции Немиги требовались большие средства. Их не хватало. Возможности самого города были ограничены. Смета утверждалась в Москве. Союзных чиновников не слишком волновало, как будет выглядеть Немига. Все еще продолжался строительный бум с «хрущевками». И финансирование начали потихонечку урезать, упрощая проект, подгоняя его под общие стандарты. Мусинский изо всех сил боролся за свое детище. В прессе появилось несколько его публикаций, в которых он давал резкую отповедь городским и строительным чиновникам. Но это уже был глас, вопиющий в пустыне.
К счастью, многим другим проектам С. С. Мусинского повезло больше, в них сохранен первоначальный замысел автора. Эти здания поистине украшают наш город. Один из них - здание Мингорисполкома на площади Ленина (Независимости). Строительство этого здания имеет свою историю. Откровенно говоря, строили мы его, не имея бюджетных ассигнований, на деньги, которые нам предложило Министерство строительства БССР. Министр Иван Михайлович Жижель поставил условие, что мы с ним поделимся частью площадей. Так оно и получилось - часть здания занимали службы Минстроя, а часть Мингорисполкома. Только мы построили корпус - звонок от Сергея Осиповича Притыцкого, в то время Председателя Комитета партийного контроля.
- Слушай, у тебя большое здание на площади Ленина. А мне не хватает места для аппарата, выдели мне один этаж.
Ну что тут скажешь, предлагаю:
- Приезжайте, я покажу Вам наши хоромы.
Он приехал, посмотрел здание, увидел, как плотно размещены сотрудники исполкома и, вняв моим доводам, отказался от своей идеи.
Единственная вина Петра Машерова заключалась в том, что он не смог отстоять проект Мусинского. Почему?
Выскажу предположение, которое, знаю, не понравится приверженцам Петра Мироновича. Они сегодня идеализируют его образ, умалчивая о некоторых чертах характера. Машеров не был совсем уж безгрешным. В отличие от Мазурова, которого не слишком интересовало, как к нему относятся в Москве, Петр Миронович всегда и во всем старался угодить союзному центру.
Существует легенда, что Брежнев невзлюбил Машерова после того, как он в начале 1970-х годов воспротивился своеобразной продразверстке. Минчане со стажем помнят, что в 1960-е годы в Минске было изобилие мясных и колбасных изделий. Причем гораздо более высокого качества, чем нынче, с минимумом пищевых добавок. Белоруссия добросовестно выполняла планы поставок в закрома Родины, но поскольку по производству мяса и мясных продуктов на душу населения мы не уступали даже Америке, излишков с лихвой хватало для того, чтобы не было дефицита. Перед каждой моей поездкой в Москву столичные коллеги наперебой просили привезти белорусской колбаски твердого копчения. Говорили: «Больно уж она у вас хороша!»
Не Машеров, а Мазуров категорически выступал против уравниловки. Даже сознательно не разрешал завышать производственные показатели в отправляемых в Москву отчетах. Машеров же очень хотел попасть в столицу, видел себя секретарем ЦК КПСС по идеологии. И, откровенно говоря, имел для этого все основания. Но могущественный Михаил Суслов, занявший этот пост еще при Сталине, благополучно переживший все шумевшие за кремлевскими стенами бури, и не думал уступать его какому-то «выскочке» из провинции. И однажды грубо подставил Петра Мироновича.
После событий в Чехословакии ряд Компартий зарубежных стран, прежде всего Франции и Италии, стали резко критиковать КПСС за оппортунизм, нежелание учитывать происходящие в мире изменения, за навязывание своей воли и подавление в коммунистическом движение всякого инакомыслия. В июне 1969 года Генеральный секретарь Итальянской коммунистической партии Энрико Берлингуэр высказался Совещании коммунистических и рабочих партий в Москве за автономии партий внутри международного коммунистического движения и не стал подписывать многие положения предложенного проекта заключительной документа. На горизонте замаячил еврокоммунизм. Перед началом XXIV съезда КПСС, который проходил с 30 марта по 9 апреля 1971 года, Машерова пригласили в Москву. Михаил Суслов сказал ему, что Политбюро ЦК КПСС считает необходимым, чтобы в своем выступлении на съезде Петр Миронович высказался по поводу намечающегося в международном коммунистическом движении раскола.