Василий Шарапов – Листая жизни страницы (страница 31)

- Пленум горкома завтра. Вместе с тобой будет баллотироваться первый секретарь Ворошиловского райкома Гурский. Но поскольку наверху вопрос о тебе согласован, я думаю, обойдется без неожиданностей. Включайся в работу немедленно. До XX съезда Компартии республики остаются считанные дни, и мы должны подготовиться к нему основательно.

Как и предполагал Варвашеня, пленум прошел строго по утвержденному сценарию.

Прощание с сотрудниками Сталинского райкома прошло в трогательной обстановке. За годы совместной работы мы научились понимать друг друга с полуслова, и теперь их лица говорили мне даже больше, чем могли сказать самые высокопарные речи…

По заведенной практике выступления первого секретаря готовил весь аппарат горкома. Информацию отделов сводил воедино кто-нибудь из секретарей. Варвашеня попросил сделать это меня.

- Посмотри на ситуацию в городе свежим взглядом. Съезду партии надо представить объективную картину.

А картина вырисовывалась нерадостная. Из 47 объектов, ввод в строй которых намечался в 1952 году, 14 переносились на первое полугодие следующего года. Во многом это объяснялось тем, что строительная отрасль оказалась фактически бесхозной. Малочисленный отдел промышленности физически не мог уследить за всей экономикой, и важные объекты были отданы на откуп самим строительным организациям. Институт «Белгоспроект», забравший в свои руки проектирование жилого фонда и большинства объектов соцкультбыта, тоже оказался перегруженным. Авторы проектов редко бывали на строительных объектах, пустив дело на самотек.

Разобравшись с ситуацией, посоветовавшись с секретарями райкомов партии, председателями райисполкомов, я предложил создать в структуре горкома отдел строительства. Варвашеня со мной согласился, и на ближайшем пленуме такой отдел был создан. Его возглавил опытный строитель Н. В. Кащеев, впоследствии работавший министром сельского строительства БССР.

Помимо подготовки доклада, в первые дни работы в горкоме мне пришлось заниматься вопросом, далеким от экономики. По заданию ЦК КП(б) Белоруссии творческий коллектив под руководством известного скульптора Заира Азгура изготавливал монумент Сталину, который предполагалось установить на Центральной площади Минска в день открытия XX съезда.

Азгуру помогали Андрей Бембель, Алексей Глебов и Сергей Селиханов. Задание считалось особой важности, тщательно продумывалась каждая мелочь. В тюрьму можно было угодить даже за неудачную оговорку о вожде. А тут его образ воссоздавался на века! Заир Азгур рассказывал мне, что во время утверждения проекта в ЦК партии было много замечаний по фигуре Сталина. Но ему почти по всем пунктам удалось отстоять свою точку зрения. Долгое время оставался нерешенным лишь один вопрос: быть вождю на памятнике с головным убором или без него? В конце концов, доводы Азгура был приняты. А он считал, что генералиссимус, несмотря на его почти божественный статус, подчеркивая, что он плоть от плоти народа, должен стоять перед ним с непокрытой и слегка склоненной головой. Бронзовая скульптура была отлита по заранее подготовленной модели, вылепленной из глины. Понимая, что хрупкую фигуру столь большого размера невозможно будет перевести, Сталина лепили прямо в «литейке» автозавода. За несколько дней до установки кто-то заметил, что на обуви вождя нет положенного ранта. Поднялся страшный переполох. Несколько автозаводских бригад, сменяя друг друга, работая в три смены, вырубали его вручную.

Не менее основательно готовились и к самому открытию монумента. На краю площади посадили деревья, разбили сквер, в центре - установили пятиметровый бетонный постамент.

***

Несколькими годами позже, у Александровского сквера, соорудят балюстраду и правительственные трибуны; здесь по большим праздникам будут проводиться военные парады и праздничные демонстрации трудящихся.

ХХ съезд КП(б) Белоруссии проходил в Минске с 21 по 23 сентября 1952 года. На нем были подведены итоги мирных двух лет пятой пятилетки, намечены задачи на ближайший период. Коммунисты Белоруссии в очередной раз заверили партию и правительство в готовности отдать все силы на построение социализма.

Торжественное открытие памятника Сталину произошло при огромном стечении народа. Центральная площадь была заполнена полностью. Толпились люди и на подходе к ней.

Митинг открыл первый секретарь Минского областного комитета KП(6)Б Кирилл Трофимович Мазуров. Выступали рабочие, ученые, представители творческой интеллигенции. Произносились обычные в то время слова благодарности вождю, здравицы в его честь. На этой высокой ноте заключил свою речь и Николай Семенович Патоличев: «Пожелаем нашему дорогому товарищу Сталину многих лет жизни на благо и счастье народов Советского Союза и трудящихся всего мира!» В заключение митинга Иван Денисович Варвашеня обнародовал постановление исполкома Минского городского Совета депутатов трудящихся «О переименовании центральной улицы города Минска от Дома Правительства БССР до Московского шоссе в проспект имени Сталина». Над площадью долго не смолкали овации…

Величественный монумент Иосифу Сталину простоит на площади десять лет. Кроме него в Минске вождь был запечатлен еще всего в двух памятниках. Один из них, почти копия первого, но поменьше размером, стоял в парке имени Горького, второй (Сталин беседует с Лениным) - у входа в Ленинскую библиотеку, на улице Красноармейской.

Даже после разоблачения культа личности на XX съезде КПСС памятники Сталину не трогали. Словно опасались мести мертвого вождя. Существует же поверье, что египетские фараоны карают смертью всякого, кто посягнет на их гробницы. Сталин для советских людей того поколения значил ничуть не меньше какого-нибудь Тутанхамона. Лишь на XXII съезде КПСС, в работе которого мне довелось участвовать, приняв Программу строительства коммунизма, решили окончательно очиститься и от сталинского наследия. Было принято решение вынести его из мавзолея, где он лежал рядом с Лениным, и перезахоронить у Кремлевской стены. Делали это тайком, под покровом ночи, опасаясь массовых протестов. Если уж осмелились потревожить останки вождя, то и участь его памятников была предрешена.

***

Спустя непродолжительное время после окончания работы съезда в Москве мне позвонил Кирилл Мазуров:

- Василий Иванович, сегодняшней ночью военные будут демонтировать памятник Сталину на площади. Ты не вмешивайся, но проследи, чтобы не было никаких эксцессов. Решение об этом принято при соблюдении строжайшей секретности. Но ты же знаешь: нет ничего тайного, что не стало бы явным. Наверняка, найдется немало желающих поглазеть на это событие. Возможно, придется применять взрывчатку. Не дай Бог, кто-нибудь пострадает!

Подготовку к демонтажу начали вечером 2 ноября 1961 года. Под видом реконструкции площади ее обнесли деревянным забором. Чтобы никто не заглядывал даже в щели между досками, по всему периметру поставили часовых. Впрочем, те, кто хотел, могли наблюдать за происходящим из скверика возле Дома офицеров, оттуда все было видно, как на ладони.

Помучиться с памятником пришлось основательно, ставили-то его на века. Сначала снимали саму бронзовую фигуру. Тоже оказалось непростым делом. Пришлось членить ее на части. Но больше всего проблем доставил пьедестал. Он был сооружен из бетонного монолита, ноги скульптуры приварены к стальным рельсам. Ходили слухи, что монумент разрушили с помощью танков. Неправда. С ним не справился бы даже самый мощный танк. Пьедестал действительно пришлось взрывать.

Все было кончено только к утру. Фрагменты памятника разложили по ящикам, тщательно запаковали, составили опись, подробно расписав, где что лежит, и вывезли на Обувную улицу (нынче улица Короля); там, около старого еврейского кладбища, располагался «Трест по благоустройству города». Поставили ящики в одном из ангаров для автотранспорта по очистке и уборке улиц. В конце 1960-х годов, сдавая дела новому председателю горисполкома, я заглянул туда в последний раз. Ящики были еще на месте. Куда они подевались потом, не знаю. Скорее всего, монумент отправили на переплавку. Хотя подобные истории всегда обрастают множеством слухов. Вот и теперь говорят, что коммунисты-приверженцы Сталина выкрали их и закопали в секретном месте. Придет, мол, день - и вождь снова займет свое законное место на площади.

Любопытно, что сам Сталин, еще на пике своего могущества, предсказал и собственную судьбу, и судьбу СССР. Об этом свидетельствует дневниковая запись Александры Коллонтай, сделанная ею осенью 1939 года. Будучи послом Советского Союза в Швеции, она приехала в Москву за инструкциями в связи с нападением гитлеровской Германии на Польшу. С ней захотел встретиться Сталин. И в заключение беседы сказал:

«Многие дела нашей партии и народа будут извращены и оплеваны. Прежде всего за рубежом, да и в нашей стране тоже… И мое имя тоже будет оболгано, оклеветано. Мне припишут множество злодеяний… Сила СССР - в дружбе народов. Острие борьбы будет направлено прежде всего на разрыв этой дружбы, на отрыв окраин от России. Здесь, надо признаться, мы еще не все сделали. Здесь еще большое поле работы.

С особой силой поднимет голову национализм. Он на какое-то время придавит интернационализм и патриотизм, только на какое-то время. Возникнут национальные группы внутри наций и конфликты. Появится много вождей-пигмеев, предателей внутри своих наций.