Василий Седой – За гранью (страница 38)

Я, кстати, путешествовать буду без напарника, но с сильной охраной. Навязали вожди сопровождение, отбояриться от которого у меня не получилось, вот и приходится думать ещё и о том, как их перемещать вместе со мной.

Сама по себе новая работа мне понравилась ещё и потому, что здесь и сейчас от меня что-то зависело.

На самом деле уже по прибытии в Минск (начать я решил со знакомой местности) я понял, что здесь царят шапкозакидательские настроения, а работа стоит. Так-то понятно, что все только начинается и народ ещё не раскачался, но это мало успокаивает, потому что времени на эту самую раскачку не осталось. Даже предположить сложно, сколько до начала войны нужно перелопатить только земляных работ, не говоря об обустройстве скрытых от лишних глаз складов и схронов и подготовки скрытых же позиций для комфортной работы ДРГ на коммуникациях противника. Работы тьма, а здесь ещё конь не валялся, и народ особо не парится, что можно не успеть.

Поначалу решил попробовать разрулить все по-хорошему и после первой же встречи с Павловым, который и здесь был командующим, понял, что легко не будет. Точно не знаю, бесстрашный он или правда дурак, но на него предоставленные мной бумаги не произвели совершенно никакого впечатления. Он не грубил, вёл себя достаточно вежливо, но при этом под смешки своих подчинённых, собранных на совещание по этому поводу, завуалировано послал. Ну что ж, сам напросился. Мне просто некогда интриговать, и я прекрасно понимаю, чем может закончиться подобное отношение к поставленным задачам, поэтому не стал разводить политесы и позвонил местному Сталину прямо из кабинета командующего, где и проходило это совещание.

Народ слегка притих, ещё когда я, не спрашивая разрешения, направился к телефону. Когда присутствующие поняли, кому я звоню, напряглись, а когда услышали, что я реально говорю главе государства, охренели напрочь. Да и как бы они не охренели, если я открытым текстом заявил, что штаб округа, не скрывая, саботирует указания правительства, и никто здесь в принципе не собирается выполнять эти самые указания.

Реакция Сталина последовала незамедлительно, он попросил меня позвать к телефону начальника штаба и дождаться в Минске членов комиссии, которую он уже сегодня направит для расследования сложившейся ситуации.

Собравшиеся и так во время моего разговора с вождем сидели как на иголках, а когда начштаба выслушал указания сверху и, положив трубку, велел Павлову сдать оружие, реально потерялись. Им почему-то резко стало не до смеха, и в глазах у каждого читался если не ужас, то что-то близкое. Мало кто здесь сохранил спокойствие, но были и такие. Хрен его знает, безгрешные или тугодумы, но несколько человек так и сидел спокойно, не выказывая особых эмоций, и внимательно слушали речь начштаба, который, дождавшись, пока арестованного тут же Павлова уведут, начал вещать, что раскачиваться некогда и надо все силы приложить…

Естественно, я взял себе этих спокойных на заметку, чтобы позже разобраться, кто есть кто, но сделать мне этого было не суждено. Поздно вечером мне позвонил здешний вождь и велел срочно вылетать в Москву.

Глава 19

Местный Сталин, к которому я прибыл на дачу, был, что называется, не в настроении и встретил меня вопросом.

— Там действительно все так плохо, как я понял по вашему звонку?

— Нельзя сказать, что плохо, там просто никто ничего не делает, а времени на уговоры нет, поэтому я решил звонить прямо с совещания. Чем быстрее там поймут, что сейчас не до шуток и уговоров, тем больше шансов успеть подготовиться к войне, — ответил я не задумываясь, размышляя при этом: «странный вопрос, неужели он разозлился из-за того, что я не стал терпеть хамское поведение забронзовевшего военачальника?». Сталин между тем продолжил.

— Ваши люди, которые, как мне доложили, разъехались по всей границе, способны справиться с поставленными перед ними задачами без вашего непосредственного участия?

— Они доложат о текущей обстановке вышестоящему начальству без прикрас. Покрывать никого точно не станут, сами на местах решать ничего не станут, потому что таких задач перед ними не ставилось, — тут же ответил я, недоумевая, к чему эти вопросы, и даже слегка обидевшись за завуалированное недоверие. По крайней мере, я для себя так определил это своеобразное прощупывание. Сталин между тем кивнул и задумчиво произнес:

— Замечательно. — Он немного подумал и добавил: — В дальнейшем ваши люди будут докладывать о текущей обстановке непосредственно мне. Вам надлежит вернуться в свой мир и принять участие в подготовке к переговорам с, как вы их называете, западными партнёрами. Через… — Сталин кинул взгляд на часы, — … два часа состоится совещание в вашем мире, и к порталу мы отправимся вместе, по дороге я введу вас в курс дела.

Мне ничего другого не оставалось, кроме как кинуть. Одновременно я принялся размышлять: «это что же такое могло произойти, что меня так срочно дернули? Похоже, серьезная какая-то бяка прилетела, потому что Сталин точно просто так злиться не будет».

Уже в машине Сталин рассказал об ультиматуме, который нам выдвинул прибывший в Москву Рузвельт. Он в присущей американцам, хамской манере заявил, что обнаруженный на территории Союза портал в другой мир не может принадлежать одной стране. Это, дескать, мировое достояние, соответственно, доступ к нему должны получить все развитые страны за исключением немцев, с которыми сейчас воюет весь цивилизованный мир.

Все бы ничего, по большому счету, мы как бы не против предоставить этот самый доступ и даже рассмотреть возможность перемещения через него грузов, специально выделив на это некоторое время, по крайней мере, это обсуждалось заранее, еще до начала всех этих притязаний, но к ультимативной форме требований мы оказались не готовы.

Как-то совсем не дипломатично начали разговор эти самые партнеры, и, конечно, это никому не понравилось.

На самом деле это было довольно странное поведение, тем более что американцы прекрасно осведомлены о характере вождя, который в принципе не терпит никакого давления и хамства, а по-другому эту предъяву не назвать.

Таким можно разговаривать, когда ты находишься в позиции силы, что в свете идущих войн крайне неразумно. Если только эти скунсы не спелись с немцами.

Так-то понятно, почему вожди возбудились и почему затеяли совещание, неясно только, для чего им понадобился я, ведь я совсем не политик и мало чем могу помочь в этом деле. Нет, будь при мне мои способности, тогда другое дело, но сейчас…

Я не постеснялся спросить Сталина, нафига на этом совещании нужно моё присутствие, ведь я ни разу не дипломат, а здесь работа как раз для них. Тот ответил предельно откровенно, что меня немало удивило и заставило задуматься.

— Есть мнение, что в сложившейся ситуации нужен нестандартный подход, а у вас, товарищ Захаров, очень неплохо получается удивлять.

«Похоже, вожди сами не знают, как им реагировать на выходку американского президента», — подумал я, а вслух задумчиво произнес:

— Вряд ли я смогу чем-то помочь. Будь при мне мои способности, тогда можно было бы что-то придумать, а так…

— В этом случае от способностей мало что зависит, — ответил Сталин с какой-то даже досадой.

Я хмыкнул.

— Ну почему, можно было бы показать, что у нас есть возможность закрыть портал в любой момент или вправду закрыть его на какой-то срок, остановив в одном из миров время. Ещё можно припугнуть, что мы всегда можем открыть такой портал где-нибудь рядом с Нью-Йорком, они-то не знают, что это невозможно. Вариантов много, плохо, что неизвестно, удастся ли мне вернуть себе способности.

Сталин удивленно посмотрел на меня и уточнил:

— Если я правильно понял, у вас разрушился источник и теперь способности не вернуть?

— Инопланетяне так и сказали, только вот я начал сомневаться в правдивости их слов.

Сам себе удивляясь, я рассказал Сталину об эксперименте по перекачке в меня её энергии (посетовав, что быстро источник таким способом не заполнить) и сделанных выводах. Он немного подумал и произнес:

— Я читал ваш отчёт о перерождении, при помощи которого вы попали в наш мир, и у меня сейчас возник вопрос. Получается, если ваши выводы верны, то, напитав источник, вы снова уйдете на перерождение в какой-нибудь неизвестный мир?

— Надеюсь, что так и будет, и я благодаря этому верну свои возможности, а когда вернусь, можно будет по-другому разговаривать хоть с американцами, хоть с инопланетянами.

— Интересно, — протянул Сталин. — А энергию вам только ваша жена может передавать или и другие люди со сверхъестественными способностями тоже?

«Интересный на самом деле вопрос, странно, что я раньше по этому поводу не заморочился», — подумал я про себя и ответил:

— Честно сказать, даже не думал в эту сторону, товарищ Сталин.

Тот улыбнулся в усы и сказал:

— А стоило бы. Нужно обязательно попробовать и, если получится, ускорить работу в этом направлении. — После паузы он добавил: — Сложно нам будет выстоять, если на нас навалятся со всех сторон.

На этом разговор сам собой затих, и дальше мы ехали молча, размышляя каждый о своём. Не знаю, о чем думал спутник, я пытался понять, можно ли как-то получать энергию от других людей, не привлекая к этому жену. Идея-то замечательная, да и Афродита как-то обмолвилась о ведьмах, значит, они точно есть. Не хочется мне рисковать здоровьем любимой, пропуская через неё энергию, особенно учитывая её беременность.