Василий Седой – Сын Багратиона 2 (страница 36)

В итоге мы договорились по всем пунктам, включая вопрос контрибуции, то есть переселенцев, и начали действовать. Притом работали сильные мира сего во Франции и в России не на страх, а на совесть. Собственно, по-другому и быть не могло, всё-таки к разделу пирога можно было и опоздать, чего не хотели ни первые, ни вторые.

Надо упомянуть, что на время этих переговоров мне поневоле пришлось спихнуть управление княжеством на отца. Просто у меня не хватало времени заниматься ещё и этим. Нет, понятно, что руку на пульсе я держал и время от времени советовал, как стоит поступить в том или ином случае, но основная нагрузка все равно свалилась на отца. Странно прозвучит из моих уст, но, похоже, если человек талантлив, то он талантлив во всем. По крайней мере я для себя определил, что отец на порядок лучше справляется с руководством страны, чем я, и это был неоспоримый факт. Наверное, поэтому, когда встал вопрос, кому из нас ехать в Россию для подписания договоров с новым императором (Наполеон так и остался у власти, поэтому с ним было проще, и во Францию отправляться не пришлось), я тут же решил, что в путь отправлюсь именно я.

Этому решению поспособствовало и то, что я реально задолбался вариться в этой переговорной и управленческой кухне. Захотелось сменить обстановку и развеяться, поэтому я отправился в путь с радостью.

Но поехал я не то чтобы прям сразу в Россию, попутно я захотел заглянуть в Японию и на Папуа. Так сделать я решил по нескольким причинам. Захотелось посмотреть, как в реальности менялась жизнь в княжестве, повстречаться с дорогими мне людьми, отдохнуть за время пути, и самое главное — подписание договоров вовсе не было срочным. Даже предварительных договоренностей вполне хватило, чтобы все закрутилось. Подписание бумаг с императором — формальность и ничего более, и так все уже работало. Конечно, формальность это была необходимая, но не настолько, чтобы из-за неё нестись в Россию сломя голову.

В общем, я попытался совместить полезное с приятным и без малейших сомнений отправился в путь.

О самом путешествии рассказывать особо нечего, что оно выдалось спокойным и без приключений. Всё-таки ходить по морям и океанам на пароходе (пусть и с парусным вооружением в подходящие моменты) — это не то же самое, что на простых парусниках. Гораздо комфортнее, быстрее и безопаснее.

Собственно, моё путешествие — это не первый рейс пароходов, поэтому все и получилось относительно благополучно и не напряжно.

В путь я отправился без жены и наложниц, что называется, налегке. И да, отбояриться от наложниц мне не удалось, поневоле пришлось жить в этом вот подобии гарема. И если поначалу я неслабо парился по этому поводу, то со временем привык и даже начал получать от этого определенное удовольствие. Но это так, к слову пришлось. Главное, что все мои женщины остались дома, тем более что некоторые из них, включая жену, беременны, поэтому в пути я отдыхал и от них тоже. Всё-таки когда женщин много, иногда полезно остаться без сладкого и малость поголодать в этом плане. Полезно для душевного равновесия.

В Японии надолго не задержался, собственно, как и на Папуа. Проехался по некоторым поселениям, пообщался с местными руководителями, родственниками, отметил для себя, что жизнь везде в буквальном смысле бурлит и княжество развивается стремительными темпами, и на этом успокоился. Единственное, на острове у тёти Тамары прожил больше недели, очень уж комфортно себя чувствовал у неё в гостях, даже лучше, чем дома, да настолько, что уезжать не хотелось. Не зря она назвала свой остров раем.

Тем не менее именно здесь у меня вдруг возникло чувство, будто я куда-то опаздывал, и настолько сильное, что я иногда даже ночью просыпался с мыслью о необходимости как можно скорее продолжить путешествие. Прямо как наваждение какое-то, притом навязчивое, да и чуйка вдруг очнулась, предупреждая о грядущих неприятностях, и вот её я игнорировать никак не мог и не собирался. Поэтому, как бы я ни кайфовал от жизни в этом райском месте в приятной мне компании, а пришлось собираться и отправляться в путь.

В России в последнее время начал активно развиваться путь по водным артериям страны, в частности по Амуру, но отправляться в дорогу я решил из Охотска, как и раньше, так просто было быстрее. Поэтому я отправился от тёти Тамары именно в Охотск а не в Николаевск-на-Амуре, как новый город назвали и в этой реальности тоже, понятно, в честь нового императора. Сам переход по морям прошёл благополучно, а вот город удивил, причём неслабо. Разросся он за это время, да так, что сейчас уже совсем не напоминал загибающееся поселение на краю земли. Одни только склады на побережье, раскинувшиеся на многие километры, чего стоили, не говоря о большом количестве даже на вид богатых зданиях и дворцах.

Да и обилие здесь кораблей, которых я насчитал под сотню, подталкивало к определённым мыслям.

Как выяснилось чуть позже, в эти края в последние годы хлынул буквально вал предприимчивых людей, живущих с торговли, и золотодобытчиков. Не смогли староверы удержать в секрете разработку золотоносных месторождений на Колыме и спровоцировали начало чего-то похожего на золотую лихорадку. Главное, что сюда на запах наживы поехали и люди с довольно серьёзными деньгами, поэтому неудивительно, что город начал застраиваться и преображаться стремительными темпами. Да и возобновление переселенческой программы сыграло свою роль, принося немалые средства задействованным в ней людям, и я сейчас говорю не только о чиновниках, но и о купцах тоже. Всё-таки обеспечить припасами огромное количество людей на всем протяжении пути стоило немалых денег, а здесь сейчас пополняли припасы множество кораблей, задействованных в доставке переселенцев в том числе на другой континент. В общем, город получил, что называется, толчок к развитию, и во что это выльется в дальнейшем, один только бог знает.

Собственно, путь, по которому передвигались сейчас переселенцы, тоже сильно изменился, и это сказалось на скорости передвижения нашего относительно небольшого отряда.

Дело в том, что на этом уже тракте сейчас разместили довольно много постоялых дворов, ну или пунктов, предназначенных для отдыха и пополнения припасов. В этих своеобразных мини-поселениях, как выяснилось, можно было не только пополнить припасы и отремонтировать снаряжение, но и сменить лошадей. Не на всех было нужное нам количество сменных лошадей, но довольно часто нам удавалось это сделать, и благодаря этому мы передвигался если не стремительно, то очень к этому близко, с учётом нынешних времен, конечно. Более того, на всем протяжении пути появились что-то типа хуторов или скорее охотничьих заимок, на которых тоже можно было отдохнуть.

Вообще тракт сейчас напоминал муравьиную тропу, на которой движение замирало только с наступлением темноты. Да и встречалось нам на этой тропе много интересных, я бы сказал, неординарных людей, начиная от охотников и заканчивая белыми крепостными, ловить которых на этой дороге даже не пытались. Навели в свое время здесь шороху мои казаки, изображавшие из себя робингудов. Напрочь отбили охоту искать здесь беглых.

Наверное, поэтому я не удивился, когда на одном из привалов к нам вышел странный седобородый старик, я просто принял его за одного из подобных беглецов. Но когда он назвал меня дважды отмеченным богами, я напрягся и захотел выяснить, что это могло значить, задав ему прямой вопрос. Тем более, что чувство, будто я куда-то опаздывал, с его появлением пропало, а вот чуйка наоборот буквально взвыла, грозя скорыми неприятностями.

Старик, как-то искоса глядя чуть выше моей головы слегка прищуренными глазами, произнес:

— На тебе проклятье одного бога и благословение другого.

Мне почему-то такой его ответ показался смешным, чем-то он напомнил неопределённое вещание цыганок, и я невольно улыбнулся. Старик же, заметив эту мою улыбку, посмотрел прямо в глаза каким-то теперь уже вроде бы расфокусированным взглядом и продолжил говорить.

— На самом деле ничего смешного в этом нет, потому что эти воздействия влияют на саму душу, тем самым разрушая её, и это не закончится даже с твоей смертью.

Сказав это старик замолчал, немного подумал и коротко добавил:

— Худшей участи не придумать, тебе ещё лет двадцать отмечено, и неважно, проживёшь ты их в этой жизни или в следующей. Исход будет один — окончательное развоплощение.

Я, все ещё улыбаясь, спросил:

— И ты, конечно же, можешь снять эти воздействия за копейку малую?

Старик посмотрел на меня уже как на душевнобольного и ответил ехидно:

— Конечно же, я не смогу тебе помочь, да и никто не сможет, разве что бог какой обратит на тебя внимание, но это вряд ли, слишком уж незначительная ты букашка, чтобы это случилось.

Я, будто играя в какую-то игру, невольно ответил:

— Ну, привлечь внимание бога не сложно, есть один способ, вот только нет у меня уверенности, что богу этот способ понравится.

Старик посмотрел на меня ещё более странным взглядом, пробормотал себе под нос «а ведь ты не врешь», секунду подумал и резко засобирался уходить, чуть громче сказав:

— Завтра на рассвете вернусь.

После чего как-то стремительно удалился.

Самое странное в этом было то, что никто из моих спутников даже не попытался остановить его ни когда он только подошел к стоянке, ни сейчас, когда он уходил. Складывалось ощущение, что этого чуть сгорбленного деда мои люди воспринимали своим, ну или вообще никак не воспринимали, что будет точнее. Странный был старик, но его слова почему-то меня зацепили, ведь я не забыл, из-за чего переродился в теле сына Багратиона.