Василий Седой – Санек 3 (страница 10)

Тот было рассердился и даже с каким-то негодованием спросил:

— Ты, что же, думаешь, что наши люди хуже каких-то отпрысков беляков?

Но тут вмешался Абрам Лазаревич. Он сразу просек, что меня беспокоит, и спокойно произнес:

— Клим, ты не нервничай, а прислушайся к словам Александра. Отобрать людей действительно надо из подходящих. Никому лучше не будет, если в этой ЧВК народ будет не делом заниматься, а козни друг другу строить.

Всё-таки этот еврей не перестаёт меня удивлять, мне другой раз кажется, что он при желании мог бы сам стать руководителем страны. Всех важных людей в государстве знает, со всеми на короткой ноге, на многих и прикрикнуть не стесняется, да и свой он среди этой братии. Но это ладно, сейчас в свете этого разговора меня начали одолевать другие мысли.

Мне нужно время, чтобы покопаться в своей памяти и нарыть все, что я когда-либо видел, слышал или читал о тактике боевых действий разных воинских подразделений. Если, допустим, с действиями пехоты проще — я даже устав смогу вспомнить (во всяком случае большую его часть), все-таки в армии служил, хоть так и не прочитал его целиком, — то с другими родами войск беда. Придётся использовать всю свою смекалку и выдернуть из уймы прочитанных когда-то художественных книг разумные зерна истины. Конечно, там в основном все придумано автором, но иногда ведь и знающие люди писали книги о войне, поэтому повспоминать нетленки лишним не будет. Перенести все эти воспоминания на бумагу, отдать руководству ЧВК, и пусть они подгоняют все это к нынешним реалиям. Война в Испании ещё долго будет идти, успеем обкатать наши наработки. Наверное. Нужно же ещё обучить личный состав, погонять на полигоне, отработать до автоматизма навыки и умения. Да что только не надо сделать до отправки в Испанию, успеть бы только.

Я думал об этом, пока Ворошилов пытался оправдаться, дескать, он не против, просто не привык подстраиваться под всяких беляков. В общем, тот ещё фрукт, его я точно в ЧВК не отправил бы. Живёт ещё прошедшей войной, да и неудивительно, ведь рубка была страшная.

С Орджоникидзе было проще. Я сказал ему, что часть оборудования уже в пути, как и представители компаний, которые будут строить завод и городок возле него. Мы поспорили маленько о месте размещения производства. Ему хотелось, чтобы завод находился в европейской части страны, а я был нацелен строить все важные предприятия за Уралом, вот мы и пободались маленько. С определённым трудом, но я смог убедить его в своей правоте.

Не получится у меня смотаться к деду и сбежать за границу, просто потому что время не терпит, а мне к приезду психологов придется поработать над чем-то вроде уставов и наставлений, подумать, какую технику отправлять в Аргентину, а ещё разобраться с поставками из Америки всего необходимого с кучей согласований и переговоров — работы вагон и маленькая тележка. Дел не просто много, а прям немерено.

Следующие несколько месяцев для меня пролетели, как один день. Работал в буквальном смысле на износ. Только одна отдушина у меня и была — чуть ли не ежедневные разговоры с Кристиной. Во время этих бесед я реально отдыхал душой и словно набирался сил, понимая, что для меня война идёт уже давно. Война за будущее — не только моё, но и всего этого мира. Пафосно звучит, но на самом деле это именно так. По крайней мере, я себе это, наверное, внушил.

В прошлой жизни не раз и не два мне приходилось слышать, что в Стране Советов до войны был довольно слабый инженерный состав. В сравнении с капиталистическими странами, конечно. Так вот, лажа это все, и никак по-другому такое мнение не назвать.

Местные технари в связке с моими инженерами из концерна и спецами из созданных мной отделов творили чудеса в самом прямом смысле этого слова. Притом чудеса эти творились вообще во всех сферах деятельности. К примеру, ту же логистику перевозки готового оборудования и некоторых материалов из Америки в Советский Союз и обратно они сумели наладить так, что корабли, принадлежащие Пьеру, больше двух суток в портах назначения вообще не находились. Или взять, например, их участие в строительстве и запуске новых заводов с выполнением всех моих условий по организации быта трудящихся на этих предприятиях людей. Тот хаос, который я развёл изначально, разгребли, разложили по полкам и организовали что-то вроде конвейера по постройке всего и вся. Сейчас, когда в этой сфере наконец навели полный порядок, постройка городка и все цехов заводов занимала не более года, по крайней мере, меня клятвенно заверяли, что будет именно так, а не иначе. И это сейчас я говорю о больших и важных предприятиях. С теми, что попроще и поменьше, все будет гораздо быстрее.

Но это все ладно. Уже на следующий день после визита Орджоникидзе и Ворошилова началось создание нескольких рабочих групп, состоящих из специалистов самого разного профиля, которых собирали специально для взаимодействия с моим концерном. Ещё одна такая группа состояла только из военных спецов, и создали её с одной конкретной целью — для обмена опытом и наработками с ЧВК. Когда речь зашла о том, что надо отправлять в ЧВК советских командиров, я в разговоре с Ворошиловым обозначил, что бойцов там будут учить совсем не так, как это делается в советской армии. Более того, там даже уставы будут другие, и их, кстати, не мешало бы в целом изучить и в Союзе. Ворошилов поначалу отмахнулся было от этого моего уточнения, но потом задумался, когда я завел речь о взаимодействии разных родов войск. Да, я специально постарался его спровоцировать и вывести на диалог именно об этом аспекте военной подготовки. Просто я не раз читал и слышал, что до войны с Германией именно в этой области Красная армия не просто хромала, там целая беда была с этим взаимодействием. Главное, что в процессе этой своей провокации, я и сам понял, что про связь-то я и забыл. Не то чтобы прям совсем, но ведь пока даже поползновений в этом направлении не делал. Решил исправить этот казус прямо в первую очередь, но это потом, после всех этих организационных мероприятий. Сейчас я полностью сосредоточился на разговоре и постарался слегка мокнуть наглую упитанную морду этого вояки в известное место.

Когда я начал разглагольствовать о том, как я себе представляю ведение боевых действий в нынешних условиях, Ворошилов, сначала слушавший меня с некоторым скепсисом, в какой-то момент задумался, потом увлекся обсуждением и в итоге сам же и предложил этот обмен опытом, хотя скорее мнениями, потому что с опытом пока беда. Взаимодействие с этими только-только собранными рабочими группами поначалу занимало уйму времени, но потихоньку, по мере того как привлеченные в эти группы люди вникали во все и вся, я с удивлением замечал, что моего личного участия в этих танцах с бубнами требуется с каждым днем все меньше. К приезду в Советский Союз моих психологов — их прибыло сразу семь человек во главе с обоими профессорами — я практически освободился от работы, связанной с поставкой оборудования из Штатов. Команда к этому времени уже прекрасно справлялась с этим без меня, чему я был безмерно рад.

Мне не понадобилось много времени, чтобы сформулировать и поставить перед психологами задачу по разработке опросников для отбора военных в ряды ЧВК. Пока мои люди работали, у меня, если так можно выразиться, появилось время осмотреться вокруг и попытаться осмыслить, что вообще происходит. А посмотреть было на что. С началом чистки в партии наружу полезло столько мерзости, что в пору было реально подумать, нужна ли действительно государству такая структура в самой верхушке власти. Достаточно сказать, что в некоторых регионах страны дело чуть не дошло до мятежа, когда начались аресты руководителей высшего звена. Как выяснилось, в основном на Кавказе и в средней Азии чудо-коммунисты успели создать что-то вроде кланов, которые определяли на местах направление развития регионов и трактовали общую политику партии так, как им самим заблагорассудится. Да и на территории России, Украины и Белоруссии тоже не все было гладко. Партийные бронзы возомнили себя такими себе местечковыми аристократами, соответственно и вели себя, как баре. Узнав вот это вот все, я как-то в разговоре с Абрамом Лазаревичем обмолвился, что конституция, которую как раз сейчас активно обсуждают и собираются принять, у нас пока совсем недоработанная и сырая. Когда тот начал было спорить, я задал пару простых вопросов:

— Сейчас в республиках, которые находятся в составе Советского Союза, всей страной активно строят разные промышленные объекты. Где у нас прописано, как все, что государство сейчас вкладывает в эти республики, будет компенсироваться в том случае, если какая-то из этих самых республик в конце концов выйдет из состава Союза? Ведь они же могут это сделать в любой момент, не так ли? Это первый вопрос. И второй: для чего в паспортах есть графа с обозначением национальности гражданина страны? Чтобы подчеркнуть важность того или иного народа или, может, чтобы заложить такую себе нехилую бомбу на будущее, ведь понятно же, что националисты будут мутить воду, рассказывая, как было бы хорошо жить отдельно?

Озадачил я Абрама Лазаревича своими вопросами и очень нехило, раз он после этого разговора резко собрался куда-то ехать.