Василий Седой – Кровь не вода 3 (страница 2)

Поняли это и другие наши отцы-командиры, которые несмотря на ночь и радость от захвата первой добычи тут же провели разбор полётов, отчаянно ругаясь и изрядно нервничая.

Все потому, что прежде, чем они направились приводить своих людей в чувства, я предупредил, что в дальнейшем, если полусотни будут действовать в подобном ключе, я просто лишу их доли от добычи.

В итоге, казаки после выволочки, устроенной им командирами, перестали вести себя подобно бухим друзьям жениха на свадьбе и мухой вспомнили о дисциплине.

Галера, которую мы захватили, оказалась купеческой и везла для гарнизона крепости Азак продовольствие. Причём, ассортимент этого груза даже меня поразил.

Нет, в основном, конечно, судно было загружено зерном, перевозимом в огромных амфорах. Это меня удивило и порадовало. Почему-то думал, что амфоры использовались ещё во времена Эллады. А тут такое!

Помимо зерна мы обнаружили приличное количество других товаров, таких, как оливковое масло, большое количество различных сухофруктов по типу фиников, изюма или сушеного абрикоса, различных орехов, специй и даже кофе.

Знатная добыча и своевременная, учитывая тот факт, что на галере нашлось шесть десятков рабов, которых тут использовали в виде гребцов.

Из-за разбора полётов и наведения порядка задержались мы в этом месте почти на четыре часа.

Как я не подгонял народ, а быстрее справиться не получилось.

Понятно, что тянуть за собой эту галеру мы и не подумали, не тот случай. Поэтому выделили для её охраны пятерых казаков из полусотни дядьки Матвея и несмотря на ночь отправили её на противоположную сторону залива с расчетом, чтобы там спрятать в знакомой протоке возле острова, где мы пережидали непогоду. Там нашей пятёрке и освобожденным рабам, которых мы пока не стали расковывать, придется дожидаться нашего возвращения. Сидеть будут тихо, стараясь не привлекать чужого внимания, потому что пройти самостоятельно обратно на Дон им не светит.

Можно, конечно, но точно не на галерее, поэтому и придётся дожидаться нашего возвращения.

Распрощавшись с трофеем, мы продолжили свое путешествие. Уже при свете дня я только сплюнул с досады, когда наблюдатель прокричал, что далеко позади за нами следует ещё одна османская галера.

Далеко идёт, на грани видимости, но следует по тому же маршруту, что и мы.

Этому даже Святозар удивился, который как-то слегка растерянно произнес:

— Как-то многовато тут османских кораблей, слишком часто встречаются. Неужели за то время, что меня тут не было, так все изменилось? Раньше можно было неделями тут плавать и никого не встретить. А сейчас что ни день, то добыча.

Я на это только плечами пожал и велел, не меняя основного направления движения, начать потихоньку смещаться мористее, чтобы остаться незамеченными.

В этот раз нас явно заметили, и догоняющая нас галера, скорость которой оказалась чуть выше нашей, тоже начала смещаться мористее. Когда мы это поняли, я велел прекращать удаляться от берега и продолжать движение, как и раньше, подумав про себя, что османы здесь какие-то непуганые.

Эта галера оказалась чуть меньше той, которую мы затрофеили ночью, и очень ходкой. По крайней мере, нас она догоняла пусть и не быстро, но при этом не напрягаясь.

Судя по всему, нас приняли за купцов, потому что, когда ближе к вечеру галера приблизилась на расстояние, позволяющее рассмотреть друг друга в подробностях, османы и не подумали менять свой курс, продолжая сближаться. Мы, в свою очередь, тоже не стали дергаться и продолжали идти, как раньше. Единственное, большей части людей я велел лечь на палубу и не отсвечивать в надежде, что османы подойдут совсем близко и у нас появится возможность их атаковать.

Они, действительно, здесь непуганые, что странно. Всё-таки мы — не первые из казаков, кто вышел погулять в этих краях. По идее, османы не должны вести себя так беспечно.

Глядя на догоняющий нас корабль, я задавался мыслью: «За каким хреном мы им сдались, и почему они с таким упорством стремятся нас догнать?»

Понятно, что ответов на эти вопросы у меня не было, и в голову лез только один вариант, который мог объяснить происходящее. Кроме того, что это военный патрульной корабль, который спешит проверить наши посудины, других мыслей не было. А значит, нужно готовиться к тяжёлому бою. Если это действительно так и на галерее есть пушки, нам будет сложно совладать с таким противником. Тут только и остаётся надежда на наши нарезные янычарки, при помощи которых можно будет проредить команду. Но сделать это будет архисложно.

Святозар пришёл к тому же выводу и сильно хмурится до тех пор, пока галера не подошла поближе, и мы не рассмотрели её во всех подробностях.

Без сомнения, это был купец, и хоть на борту у него мы заметили четыре небольших пушки, особой опасности он для нас не представлял просто потому, что команда у него, если насчитывала человек двадцать, то хорошо, а то может и того меньше.

Между тем галера, практически поравнявшись со стругом дядьки Матвея, который шел замыкающим, начала с ним сближаться. Команда осман сгрудилась на борту со стороны нашего корабля и там начали что-то кричать, активно размахивая при этом руками.

Дядька Матвей действовал, как на учениях.

Он дождался пока вражеский корабль приблизиться максимально близко. После этого скомандовал казакам, прятавшимся у борта и подготовившим оружие к бою, открыть огонь и одновременно повернул своё суденышко курсом на сближение.

Нечай, который двигался чуть впереди струга дядьки Матвея, тут же велел своим казакам поддержать товарищей огнём и резко повернув, двинулся на пересечение курса галеры, спеша присоединиться к абордажу.

В этот раз народ отработал если не на пять баллов по пятибалльной системе, то близко к этому.

Османам не оставили малейшей возможности на сопротивление и, казалось, выбили команду противника ещё до начала захвата корабля. Настолько плотной получилась оружейная стрельба сразу из двух стругов.

Взяли трофей вообще без потерь и каких-либо сложностей, как-то даже слишком легко.

Каким-то чудом во время абордажа в живых остался купец, которому принадлежала галера. После его допроса стало понятно, почему османы вели себя так беспечно.

Оказалось, Святозар прекрасно знает вражеский язык и с допросом проблем не возникло. Купец тупо перепутал нас со своими знакомыми коллегами, миновавшими Азак и ушедшими в море чуть раньше. Что-то там он хотел перекупить у московских купцов, вот и торопился их догнать до темна. И догнал на свою голову.

Когда я осматривал захваченный груз, невольно рассмешил Святозара до слез.

Дело в том, что на галерее перевозилось огромное количество выделанной кожи и шерсть. Вот я и ляпнул задумчиво, что купец пошёл за шерстью, а вернётся стриженым. Реально смешно получилось, хоть я и не сразу понял, почему Святозар, услышав это, начал ржать, как ненормальный.

Но самое интересное случилось, когда пошли посмотреть на освобожденных гребцов. Вернее, пока не освобожденных. Но это ненадолго.

Там неожиданно один из этих гребцов, здоровенный чернобородый дядька окликнул Святозара, и между ними завязался оживленный диалог.

Как выяснилось довольно скоро, этот бородатый дядька — перс, а Святозар когда-то на Каспии ограбил его отца, захватив в плен вместе с сыном. Это и был тот самый сын.

Этот раб был не кем иным, как персидским купцом. Меня изрядно удивил тот факт, что он угодил в гребцы на галеру. Почему-то я всегда думал, что османы не используют в этом деле единоверцев. Поэтому уточнил у Святозара, так ли это, и каким образом при таком раскладе этот купец угодил в такую немилость.

Оказывается, действительно, в основном гребцами делали христиан, но бывали и исключения. Редко, но такое могло быть в отношении каких-нибудь особо досадивших османской империи единоверцев. Купец оказался именно из этой категории. Да и не повезло ему, что он попал в руки врагов его рода, с которыми его родня бодается уже чуть ли не несколько веков. Вот и попал под раздачу.

Кстати, все остальные рабы на этой галерее были венецианцами, что тоже странно. Обычно османы старались тасовать людей, чтобы была сборная солянка. Так, по их мнению, меньше шансов на неповиновение или бунт.

Этот купец заинтересовал меня ещё и тем, что он, пусть и плохо, но знал русский язык. Нахватался когда-то, будучи в плену у казаков и дожидаясь выкупа. Сейчас он, узнав Святозара и помня, что тот держит слово, попросил о помощи в отправке его на родину. Не бесплатно, конечно, но под честное слово.

Купец сильно переживал, что в его отсутствие родня может растащить имущество. По его словам, в плен он попал недавно, а отец последнее время сильно болеет. Вот и получается, что в случае смерти родителя он может остаться у разбитого корыта.

Святозар, когда рассказывал все это мне, обращаясь к купцу, кивнул на меня и объяснил, что командую походом я. А значит и решения принимать должен тоже я.

Пока он все это говорил, я размышлял о том, что мне очень пригодился бы купец из Персии. Есть у меня там интерес, притом, жизненно важный. Но, прежде чем вести переговоры с этим персом, я уточнил у Святозара, каким образом этот купец в случае, если мы его правда отпустим, будет добираться домой?

Святозар хмыкнул и ответил: