Василий Седой – Кровь не вода 3 (страница 18)

С купцом, если говорить совсем коротко, договорились о поставке на следующий год по весне огромного количества жизненно необходимых нам товаров, главным образом железа, полотна, меда с воском, ну и пеньки с дегтем.

Когда обозначил ему, что есть возможность тут наладить торговлю с Персией через знакомого персидского купца, тот чуть приплясывать не начал, так возбудился.

Уже перед отправлением, наверное, по привычке он снова завёл речь о приданном дочери и необходимости, если все у нас сладится, провести свадьбу не только у нас здесь, а желательно и у него на родине…

В общем, вынес мозг напоследок и свалил, пребывая в мечтах о будущих сверхдоходах, в компании нанятых Степаном для доставки провианта казаков.

Кстати сказать, тесть удивил меня, отказавшись брать предоплату за будущие поставки. Аргументировал это тем, что мне сейчас серебро нужнее будет здесь, а с ним рассчитаться можно будет и потом, уже по факту.

Проводив тестя, я долго спорил со Степаном и, несмотря на его отчаянное сопротивление, всё-таки смог уговорить его покомандовать нанятыми казаками, хотя бы до момента, пока не освободится и не вернётся Мрак. С трудом справился с этим упрямцем, и жизнь снова вошла в уже привычное русло, правда, ненадолго, потому что уже через пару недель из Раздорной примчался гонец с известием, что к ним прибыли первые четыре плота с лесом.

Это определение «плот с лесом» удивило и заинтриговало, потому что я для себя именно плот представлял этим самым лесом. Не вытерпев, на галере сам отправился смотреть, что же там нам такое пришло, и не прогадал.

Действительно «плоты с лесом». Длинные, метров, наверное, пятнадцать в длину и семь в ширину плоты, груженные сверху бревнами на высоту метра полтора. На каждом таком плоту организованы две площадки на условных носу и корме. И привели это всё к нам всего двенадцать человек, по три на плот.

Мужики, которые доставили этот груз, рассказали, что на реке Воронеж, где они и рубили лес, по прибытии неожиданно обнаружили там достаточно много небольших поселений, организованных главным образом беглыми из московского княжества. Некоторые из этих бывших беглецов даже называют себя казаками, хотя живут при этом совсем даже не казачьим укладом, промышляя зачастую грабёжом таких же беглецов, как и они.

В общем, привлечь народ за серебро для помощи в заготовке леса проблемой не стало, набежало желающих много и быстро, соответственно, и работа спорится.

При нормальном раскладе в течение месяца к нам придёт в общей сложности под сотню таких плотов.

Ответ на вопрос, откуда люди для сплава, удивил.

Люди там живут очень бедно и за смешную плату готовы доставить этот лес куда угодно и сколько понадобится, при этом ни о каком переезде на новое место и слышать не хотят. Наши пытались агитировать, особенно людей, владеющих каким-либо ремеслом, и обломались. Беглые попробовали на вкус волю и желают теперь жить своим умом, при этом, как уже было сказано, подработать за серебро очень даже не прочь.

Судя по всему, если рассчитываться с этими людьми честно и по совести, проблем с лесом у нас в дальнейшем не будет, и своих людей отправлять на заготовки не придется, но последнее — это не точно.

С появлением у нас леса пришлось опять тасовать людей, изыскивая для плотников помощников, умеющих работать с топорами. Стены мы решили ставить самым простым для нас способом. Будем сооружать квадратные срубы, стыкуя между собой, и заполнять их хорошо зарекомендовавшей себя смесью щебня, глины и песка.

Сначала по периметру решили поднимать эти стены на пять метров, что, учитывая обрывистые берега острова, уже очень даже немало, а в будущем в случае надобности можно будет их и нарастить.

Кстати сказать, когда планировали со Святозаром, что и как будем делать, нам поневоле пришлось заниматься подобием изыскательских работ, чтобы определить расстояние от края обрыва, на котором мы будем возводить крепостные стены. Собственно, тогда и выяснилось, что основание нашего острова состоит по большей части из таких же огромных валунов, как мы обнаружили на правом берегу.

Непонятно, откуда взялся меловой холм, но это и неважно, главное, что стены мы можем ставить практически по краю обрыва и не переживать, что из-за какого-то оползня они разрушатся сами по себе.

На самом деле пару проблемных мест обнаружили, но и там нашли решение, как все сделать по путю. Придётся, конечно, перелопатить уйму песчаного грунта, но это не то чтобы страшно.

С перетасовкой и распределением людей головы нам пришлось поломать неслабо. Дело в том, что к моменту появления леса у нас подошли к концу и работы по изготовлению самана, часть которого уже можно пускать в дело. Конечно, по-хорошему, ему бы вылежаться как положено, хотя бы год, но у нас нет времени столько ждать, поэтому, как только он более менее просох, мы сразу начали пускать его в дело.

Строить изначально решили сразу пять больших зданий по типу казарм с расчетом, чтобы в каждой поместились минимум сотня человек. На самом деле самана заготовили на пятнадцать таких казарм, ставя перед собой задачу, чтобы переселенцы, которые должны появиться к осени, могли перезимовать в нормальных условиях. Дома для тех, кто будет жить именно в крепости, решили строить позже, уже после возведения стен.

На самом деле хотели изначально все силы бросить именно на возведения казарм, но потом передумали и решили всё-таки получше просушить изготовленный позже саман.

Именно поэтому пришлось играться людьми, организовывать их на строительство казарм и стен, обсуждая чуть не поименно, кого куда направить.

В общем, говоря по правде, глядя, как ладно и стремительно у нас все получается, я с оптимизмом смотрел в будущее, но ровно до возвращения моих посланцев в московское царство и на Сечь.

Глава 8

Первым вернулся Нечай, на пяти стругах и привёз с собой плюсом всего сотню боевых холопов, выкупленных отцом.

Струги он загрузил, главным образом, провиантом и совсем небольшим количеством свейского железа. В общей сложности около двух тонн. Ещё обратно привёз почти все выданное ему золото, чем меня совсем уже не порадовал.

Выглядел Нечай напрочь расстроенным, но пояснить такое состояние дел толком не мог. Только и говорил поначалу, что ему не позволили выполнить мои указания в полной мере.

Сильно волновался и я на время оставил его в покое, тем более что все стало ясно по прочтении письма от отца.

Оказывается, царь, когда отец рассказал ему о моих похождениях и просьбах, почему-то сильно разозлился. Дословно он сказал следующее: «Сын у тебя дюже прытким растёт».

И запретил отправлять ко мне людей, даже в обмен за золото. Максимум, что позволил, — выкупить ещё сотню боевых холопов. При этом опять же дословно произнес: «Я не собираюсь отправлять на убой своих подданных».

В общем, по мнению отца, государь переживает, что османы всерьёз обратят свой взор на Дон, и опасается, что они могут начать экспансию в эту сторону.

В принципе, царя можно понять. Он же не знает, что османам скоро станет не до Дона. Да и не догоняет, что им пока не интересны практически незаселенные земли, с которых и поиметь-то по-хорошему нечего. Он смотрит со своей колокольни и винить его в таком поведении с моей стороны будет глупостью. Хотя, сказать по правде, и неприятно такое его отношение. Мог бы кислород и не перекрывать, хотя бы в плане найма воинов.

Неясно ещё, как он себя поведёт в плане торговли. Если и здесь попытается помешать, будет очень нехорошо, если не сказать хлеще.

С Нечаем нормально поговорить удалось уже через пару дней, когда он малость отошёл от поездки и проникся творящимися здесь делами, осознав, что на самом деле не все так плохо, как он себе напридумывал.

Он всё-таки додумался привезти пару бочонков стоялого меда. Вот под это дело вечерком, сидя у костра, и разговорился.

— Понимаешь, Семен, твой батюшка никогда не пойдёт против воли государя, а я не смею его ослушаться. Была у меня мысль оставить часть золота купцам и договориться с ними, чтобы они выкупили нужное количество крепостных и привезли их сюда, но я побоялся навредить. Немилость государя может так обернуться, что мы станем Москве врагами, а ты, как я понял, теперь и так у него не в чести. Но это ладно, сегодня гневается, а завтра может и наоборот привечать станет. А если же поперёк его слова пойти, неизвестно, чем это потом аукнется.

Он замолчал, а я поспешил уверить его, что он все правильно сделал. Да и что говорить, это, действительно, так. Шутить со столь резким человеком, как Иван Грозный, себе дороже. Не зря же он получит такое прозвище?

Хреново, конечно, что все планы коту под хвост, но на одной Москве свет клином не сошёлся. Есть и другие варианты, где можно людьми разжиться.

Святозар вместе со Степаном, Рихардом, Николой и наконец-то перебравшимся из Раздорной Мраком в паре с Мишаней, тоже присутствовал на этих посиделках и задумчиво произнес:

— А может и к лучшему то, что царь так решил? Зато ты ему ничем не будешь обязан. Опять же, может он и прав, не желая рисковать землепашцами? Есть риск, и немалый, что даже будь всё, как мы изначально задумали, степняки, навалившись всем миром, сумели бы нас снести. Пока в степи ни у кого не получилось всерьёз заняться земледелием.