Василий Седой – Командир 2 Война (страница 7)

Немного подумав, я, хоть мне поведение комиссара очень уж не понравилось, решил всё-таки вернуться. Если на судьбу этого комиссара мне пофиг, то вот людей, находящихся под его командованием, очень даже жалко. А оставшиеся в лагере диверсанты (оставь я все, как есть), наверняка, быстро подведут эту группу окруженцев под пулемёты какого-нибудь немецкого подразделения. Поэтому я и решил вмешаться.

По дороге обратно я размышлял, что всё-таки мне получилось подготовить своих бойцов должным образом к этой войне. Ребята хоть и называются у меня мотострелками, но действуют уже ничуть не хуже любого местного осназа. Прямо душа радуется, глядя на их действия. Работают спокойно, без суеты, и похоже, уже понимают, насколько они круче простых красноармейцев.

Я успел в лагере комиссара подметить, как ребята смотрели на окруженцев. Они на них глядели, как хищники на добычу.

Перед самым лагерем я решил, на всякий случай, вновь воспользоваться своей способностью, и не прогадал.

Лейтенант НКВДшник со своим подчиненным в этот момент покинули стоянку. Я обнаружил их метрах в пятистах разговаривающими с пожилым мужиком в гражданской одежде.

Странно, кстати, смотрелось, как этот самый лейтенант тянулся перед этим невзрачным гражданским. Слушая их немецкую речь, я сейчас жутко жалел, что не знаю в достаточной мере языка. Интересно было бы выяснить, о чём они говорят.

Всех троих живыми взять не получилось, лейтенант, даже будучи раненым, попытался отстреливаться. Снайперы, выполняя приказ постараться все сделать без шума, просто его добили. Но и одного гражданского, который был совсем даже не гражданский, хватило с лихвой. Оставшийся подчинённый лейтенанта, который тоже остался живым, на фоне гражданского терялся и особой ценности не представлял.

Этот мужик оказался тем ещё кадром. Он сначала попытался сделать вид, что не понимает русского языка. Потом попробовал прикинуться обычным будущим помещиком, который пользуясь родственными связями с убитым нами сотрудником разведки, приехал сюда, чтобы подобрать себе лучшие угодья.

Мне особо некогда было играться с ним в эти игры. Соответственно, ломал я его по-взрослому, а он был достаточно крепким орешком. Минут двадцать держался, пока не начал говорить строго по делу. А когда начал, я слегка даже потерялся от осознания, какая птица попалась в мои руки, и сразу для себя решил, что место ей в Москве. Этот дядька оказался целым майором абвера и одним из кураторов пресловутого полка Бранденбург.

Здесь он, что называется, выгуливал личных агентов, которых считал перспективными для своей службы.

В общем, птица высокого полёта. И место ей, как я уже говорил, в Москве.

С полковым комиссаром в итоге мы разошлись по-доброму. Тот, узнав от какой беды я его уберег, послушав душеизлияния майора абвера о том, какая участь была предначертана его подразделению, долго благодарил за помощь и извинялся за свое поведение.

До него дошло, хоть и не сразу, что крик —плохой помощник. Иногда добрым словом можно достичь несравненно большего, чем если действовать нахрапом.

Что говорить, если я с этим комиссаром всё-таки поделился припасами, отдав на растерзание один из бывших бандитских схронов, чем снял множество вопросов по снабжению этого подразделения.

Плюсом посоветовал ему, как вести себя на оккупированных территориях, и каким образом действовать, чтобы повысить шансы выхода из окружения. Вроде, слушал он меня внимательно. Может, и получится выбраться ему самому и вывести доверившихся ему людей.

В общем, расстались с ним если не друзьями, то почти.

Вернувшись на стоянку своего подразделения, я только тяжело вздохнул, когда меня ознакомили с очередной радиограммой, принятой во время моего отсутствия.

Проблемы начали нарастать и вправду, подобно снежному кому.

Глава 4

Прочитав радиограмму, я только тихо про себя прошептал:

— Вот только этого мне и не хватало для полного счастья.

В радиограмме был приказ обеспечить подходящую площадку для приема самолета ближайшей ночью, для чего я должен, помимо самой подготовки этой площадки, успеть передать её координаты. Кроме этого, в ней были прописаны сигналы, которые я должен обеспечить, услышав гул самолетных двигателей.

Вроде бы все логично и выполнимо при наличии достаточного количества времени, однако, мне сегодня ночью своих ещё людей идти выручать. Да и эту подходящую площадку надо ещё найти и подготовить. А готовить днем — это искать неприятности на мягкое место.

Опять же, кто прилетит этим самолётом и зачем? Если какой-нибудь дятел, который начнёт здесь устанавливать свои порядки и ставить невыполнимые задачи, то нафиг он мне нужен?

В общем одни вопросы без ответов.

Немного подумав, я сел писать ответ, в котором уведомил, что ближайшей ночью принять самолёт нет возможности.

Встретить его мы сможем не раньше, чем через два дня, а координаты посадочной площадки я сообщу позже.

На самом деле, именно через два дня у меня в планах поработать по нескольким нашим бывшим аэродромам сразу, прежде чем уйти ближе к Барановичам. К этому времени немцы, наверняка, успеют перегнать туда свои самолёты.

Собственно, из-за этой затеи я и встретил немцев у Бреста, а не там, где мне их можно бить на своих условиях. Не только из-за этого, конечно, по большей части именно из-за желания немного уравнять шансы в небе. Думаю, что принять самолёт на нормальном аэродроме будет гораздо безопаснее и лучше, чем на каком-нибудь лугу. Поэтому я отсрочил этот прилёт неизвестно кого.

Отдав ответную радиограмму радисту, я велел ему готовиться к поездке на выручку товарищей. Уточнил, что передавать эту радиограмму он будет в пути. Сам же пошёл отдавать распоряжение по подготовке к незапланированный поездке.

Раз уж нам придётся двигаться в сторону, где мы ещё не были, нужно по дороге поискать что-нибудь полезное. Сердце кровью обливается при одной мысли, сколько вокруг есть бесхозной техники.

Понятно, что она мне сейчас как бы ни к чему, но в перспективе её можно пристроить в дело, если, конечно, действовать с умом.

На ловца, как говорится, и зверь бежит. Первым, кто попался на глаза, был Борисов. Я его тут же окликнул и озадачил.

— Вот, что дружище, готовь к выходу десяток автомобилей, на пару из них погрузи топливо, бензин и соляру. Ну и подумай, кого из людей взять с собой. Поищем по пути брошенную технику.

Тот кивнул головой, давая понять, что он меня услышал, и повернувшись, все так же молча отправился к своим людям. Уже в спину ему я добавил:

— Имей ввиду, минимум пять грузовиков должны быть пустыми. Мало ли как там дела у ребят, может кого-то придётся вывозить, если в бою потеряли часть техники.

Он, также молча, полуобернувшись, снова кивнул и потопал дальше.

Странное для него поведение, однако. Но я не стал этим озадачиваться, пожал плечами и пошел искать командира мотострелков.

Он, в принципе, и так знает, что ночью предстоит ехать выручать товарищей, но ценные указания все равно дать не помешает.

Я нашёл командира в компании начштаба. Они сидели за импровизированным столом, сооруженным из патронных ящиков, под густым кустом орешника. При моем приближении Кухлянских как-то шустро что-то убрал с этого стола, сунув себе за спину в гущу куста.

Понятно, что мне это не понравилось, и подойдя, я произнес, присаживаясь на один из лежащих рядом ящиков:

— Доставай, что спрятал, и расскажите мне, братцы кролики, чем это вы здесь занимаетесь.

В принципе, вопрос можно было и не задавать. Судя по нарезанному салу с луком и кускам хлеба, разложенным на газете, они тут втихаря бухали. Об этом же говорили и их блестящие глаза.

Кухлянских, шарясь рукой за спиной, спросил:

— А почему кролики, командир?

— А это неважно. А вот то, что вы тут пьянствовать надумали, это, ребята, немалый залет. Охренели от безнаказанности?

— Командир, ну мы совсем по чуть-чуть, только для аппетита, —виноватым голосом ответил начштаба, доставая, наконец, из-за спины начатую бутылку какого-то иностранного пойла.

— В общем так, ребята, я вижу подобное в первый и последний раз. Я не против, чтобы вы выпивали, но только, если это не скажется на боевой работе, то бишь во время отдыха, когда точно не придётся воевать в ближайшее время. Мне вот только пьянства личного состава перед боем не хватало. Думаете вообще, что делаете?

— Командир, ну мы правда по чуть… — начал было снова говорить начштаба, но я перебил:

— Да мне по хрену по сколько, от вас, долбодятлов, зависят человеческие жизни, от трезвости ума, в первую очередь. В общем, я сказал, вы услышали. Повторится, пойдёте воевать простыми красноармейцами, и я сейчас не шучу.

Выдержав небольшую паузу, глядя на этих двоих, я понял, что сказанное осознали и прониклись. Затем я продолжил:

— Сейчас ты (я некультурно указал пальцем на ротного) идёшь и готовишь свое подразделение к выходу. А ты (я перевёл палец на начштаба) к нашему возвращению представишь мне на рассмотрение переработанные планы по запланированному нападению на аэродромы с учётом того, что мы теперь будем действовать только двумя ротами.

Не став дожидаться, пока они свернут свое пиршество, я ушёл. Почему-то разозлился, как никогда, и чтобы немного остыть, решил пройтись вокруг лагеря. По пути размышлял: