Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 207)
Вот как представляли тогда пишущую машинку будущего:
Каково? Эх, мне бы такую машинку, мечтал тогда и мечтает поныне чекист. Микрофон в каждой комнате, в курилках, расплодившихся барах и кафе. О чём говорил имярек? Кого бранил? Подать запись! Порочащие пассажи подшить к делу – тогда. Или опубликовать в подведомственной прессе – сегодня!
Впрочем, отчасти и сбылось. Подшивают и публикуют. Вот только перевод на английский смущает. Намёк на то, что Настоящий Большой Брат бодрствует в Лэнгли? Вряд ли. Это сегодняшнее видение. Тогда же, думается, это была чистая, непорочная журналистская мечта. Побеседовал за чашкой чая ереванского розлива с интересным человеком, а в конце беседы получил готовый материал и для союзного номера, и для международного.
А вот ещё замечательное пророчество:
Интернет-кафе, где пользуются сетевой библиотекой. Что любопытно, в личное пользование подобное устройство не предполагается. И ни слова об охране авторских прав.
Страниц в книге много. Почти всё читать интересно. Что-то угадано точно, что-то приблизительно, что-то совсем не совпало. Нынешняя космонавтика никак не соответствует пророчеству: "Нет никакого сомнения, что в эти годы (семидесятые годы двадцатого века. – В.Щ.) человек побывает и на Венере, и на Марсе… А за пределами этих десятилетий, но, бесспорно, в границах XX века – посещение всех планет, до Плутона включительно!"
Правда, если человека приравнять к автоматическим станциям, то почти сбылось, лишь к Плутону аппарат всё ещё в пути.
Я не собираюсь пересказывать книгу. Кому интересно – сами найдут и сами прочтут, благо библиотрансляции сегодня - штука донельзя обыденная, да и ходить никуда не нужно, ведь и этот текст к читателю приходит тоже с помощью библиотрансляции.
Любопытны не подсчёты "сбылось – не сбылось". Любопытно самоощущение людей середины двадцатого века. Завидно! Очень завидно! Сколько они чувствуют в себе сил, возможностей, желания!
Кинофильмы, романы, стихи, песни с середины пятидесятых до середины семидесятых (с пиком, приходящимся на шестидесятые) полны энергии, которой теперь – мало. Куда что подевалось? Но и это не самое любопытное. Самое любопытное – попробовать вновь предсказать будущее. Что будет в России две тысячи шестьдесят второго года, сто лет спустя после написания "Репортажа из XXI века"?
Опять же дело не в том, сбудется или нет. Дело в самоощущении. Спросите у друзей и знакомых, как собираются провести отпуск. Одни поедут в Анталию "всё включено", другие готовятся спускаться на плотах по Енисею, третьи надеются поваляться на диване – если силы останутся, четвёртые планируют отправиться в воды Большого Барьерного рифа, поискать морского змея. У первых есть деньги, у вторых – энергия, третьи составляют большинство, четвёртые словно сошли со страниц романов Ефремова или Кларка. Но друзья и знакомые – люди малого круга. А как в кругу большом, в кругу, решающем судьбы поколений?
Каким им видится будущее, во многом говорит о том, какое у нас настоящее. Чем прославится Сколково к середине двадцать первого века? Промышленной установкой управляемого термоядерного синтеза? Вакциной против кариеса? Новым названием для стирального порошка?
В принципе, вопросы можно и не выдумывать, а брать из старой книги. Но… Как-то не звучат они сегодня. Кажутся либо провокацией, либо насмешкой, либо просто желанием сыпать соль на раны. Взять хоть медицину. Всерьёз рассуждать о полной победе над инфекционными болезнями сегодня не с руки. И не в новых болезнях дело, старые никак потеснить не удаётся. Туберкулёз, сифилис, вшивость, которые, казалось в шестьдесят втором, доживают последнее десятилетие, вновь резвятся.
Или продолжительность жизни. "Вы знаете, конечно, что средняя продолжительность жизни в нашей стране, выросла к 1958 году до 68 лет", – написано в старой книге. Не поленитесь посмотреть, сколько она составляет сегодня – по данным ВОЗ, разумеется. Или орошение среднеазиатских пустынь – тоже звучит странно. Где мы, а где Средняя Азия...
И мнится, что найти подходящие, правильные, становые вопросы – дело не менее важное, чем найти ответы. В конце концов, так ли важно, каковы будут аппараты для домашнего просмотра зрелищ середины двадцать первого века в техническом плане – саркофаги виртуальной реальности, ментопроекторы или те же телевизоры, только чуть побольше?
Важнее, что мы – или потомки – будем смотреть "Полосатый рейс", "Битву за Кубань" или "Любимый вождь и отец Ким Дэ Чхоль даёт Америке уроки языкознания".
Клятва вассала{343}
Давным-давно из предисловия к фантастическому роману (кажется, то были "Звёздные короли" Гамильтона) я узнал, что книгу эту читать вообще не стоит, разве только человеку разумному и подготовленному. Потому что описанного в ней не может быть в принципе: межзвёздные перелёты возможны только при самом передовом общественном строе, коммунистическом, но никак не при строе феодальном. Поскольку же героями книги являются звёздные бароны, графы, маркизы, даже императоры, то ни о какой научной фантастике речи нет, а есть речь о фантастике завлекающей, если не отвлекающей. Отвлекающей от классовой борьбы. И уводящей в мир грёз.
Но для ознакомления, на какие уловки вынужден пускаться капитализм, чтобы отстрочить свою неизбежную гибель, книгу почитать можно. Проверяя её единственно верной теорией. Судя по тому, что последние двадцать пять лет звёздные и земные феодалы были (есть и будут) представлены в развлекательной литературе изрядно, уловка удалась на славу.
Но по существу ответа нет. Ответа на вопрос: возможно ли возрождение феодальных отношений в современном обществе и в обществе будущего? Или возрождать ничего не нужно, никуда они, феодальные отношения, и не исчезали, а просто надели личины свободы, равенства и братства?
У общественных наук сейчас времена смутные. Совсем недавно социализм, как первая фаза коммунизма, признавался самым прогрессивным общественным строем. Сегодня же социализм представляют то ли болезнью, то ли тупиком, и уж никак не прогрессивным явлением. Причём представляют зачастую те же люди, которые клялись в нерушимой верности идеям коммунизма.
Клятва в нерушимой верности разве не есть примета феодализма? А нарушение клятвы? Из множества параметров экономических формаций стоит выбрать несколько. Даже один, много два. Чтобы не расплыться и не утонуть. Сегодня один параметр рассмотрим, через год ещё один, так и доберёмся до звёздных королей. Или же увидим их воочию и тут же приспособим теорию под действительность.
Февральская революция семнадцатого года породила несколько недель массовой (но всё-таки не всеобщей) эйфории. Свобода, равенство, братство! Великий князь Николай Михайлович ликовал. Но равенство хорошо лишь в малых дозах. Затем оно начинает утомлять. Хочешь карточку хлебную отоварить, а очередь кричит: иди, мол, в хвост, постой на морозе часиков пять-шесть, как мы стоим, - равенство! Или в баню ордер получить. Или отрез на штаны. Посудите сами, может ли красный командир стоять в очереди за хлебом вместе с недорезанными буржуями?
Революция взбаламутила житейское озеро, но она же начала строить новые отношения и новую иерархию. Льготы и послабления для своих, строгость революционной законности чужим. Видного товарища могли за казённый счет послать подлечиться в крымский санаторий, выдающегося отправляли в Швейцарию, классово близкого лечили раствором йодистого калия, "бывший" же заботился о себе сам.
Герои Советского Союза, депутаты Верховного Совета, участники Великой Отечественной войны, узники фашистских концлагерей и лица, приравненные к ним, ветераны труда и многие другие имели какие-то льготы – то бесплатный проезд в общественном транспорте, то возможность купить банку зелёного горошка и фунт гречки к общегосударственным праздникам, то внеочередное прохождение флюорографии…