Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 167)
Подданному же ничего делать не требуется, да и не хочется. Подданный предпочитает надеяться, что при следующем царе поднимут, наконец, жалование учителю деревенской школы, чающему облегчения с чеховских времён.
Сколько царей с тех пор сменилось, а подданный из поколения в поколение ждёт…
Но Достоевский написал роман так, как написал. Свел общее к частному: нельзя убивать процентщицу Алёну Ивановну и сестру её Лизавету Ивановну. Сузил широкого человека. И тем ответа на вопрос "тварь дрожащая или право имеет?" не дал.
Полагаю, намеренно.
Литпрогноз{274}
Китайцы, изобретя порох, использовали его на пустяки с точки зрения делового европейского человека. Европейский человек мушкет или аркебузу предпочтёт всем видам огненных увеселений. Крутящиеся колёса, небесные букеты, шутихи и прочие радующие взор устройства - для европейца лишь зряшный перевод ценного продукта. Хорошо, хоть до гранат додумались китайцы, да и те не сумели толком использовать.
Так же, если не более расточительно, тратили советские писатели исключительно богатое литературное месторождение: биографии революционеров, прежде всего революционных вождей, в самую первую очередь – предводителя мирового пролетариата Владимира Ульянова Ленина.
Под Лениниану можно отвести несколько шкафов, а взять и перечитать почти и нечего. Владимир Ильич в этих произведениях олицетворяет типичный случай сфероида в вакууме. Сфероид – так как сколь-либо личных черт у Ленина в работах советского периода нет. Разве что добрые, с лукавинкой, глаза, да ещё "хорошо бы, Надюша, нам с товарищем чайку покрепче". Национальность, любимый цвет носков, наконец, какой, собственно, чай предпочитал Ильич – индийский, цейлонский или же китайский – обо всём этом рассуждать было не принято.
В вакууме – потому что рядом с Лениным никогда никого не было, разве что Надежда Константиновна Крупская вращалась в искривлённом пространстве массивного светила. Ближайшие соратники превратились в фигуры умолчания – Бухарин, Зиновьев, Каменев, Троцкий, Мартов, Пятаков. В общем, всё. Если кто и встречался с Лениным, то не предреввоенсовета Троцкий, а либо печник, либо ходоки из деревни Великая Гвазда.
Какое-то время, правда, вместе с Ильичём показывался Иосиф Сталин. Их памятники стояли бок о бок перед институтами, госпиталями и обкомами, они, гипсовые, сидели рядышком на специальных скамейках в каждом приличном парке культуры и отдыха, но потом чудесного грузина от Ленина отделили, и остался вождь один-одинёшенек. Сфероид в вакууме, как есть сфероид. Или, если хотите, фигура с походного алтаря фирмы "Мориц Малер", того самого, который Швейк вместе с фельдкуратом Кацем хранили в диване – во избежание недоразумений.
Пламенным революционерам, сподвижникам Ильича, тоже приходилось несладко. Их вычёркивали из жизни, их вычёркивали из истории, их вычёркивали из литературы. Уцелевших вычёркивали потому, что одновременно с ними на страницах упоминались в положительном контексте те, кто превратился в бешеных собак и наймитов франко-японской разведки.
Особым библиотечным бедствием стала смерть с последующим разоблачением великого генсека: поскольку все пламенные революционеры в изданных до середины пятидесятых годов книгах то и дело клялись в верности товарищу Сталину, превозносили гениальность товарища Сталина, пришлось книги из обращения изымать и уничтожать, что пробило в шеренге революционеров существенные бреши.
В семидесятые только-только всё устоялось, как перестройка, гласность и реставрация опять смутили умы. Ленин из светлого сфероида стал чёрным квадратом: казалось, нет преступления, на которое при известных условиях не согласились бы большевики во имя захвата и удержания власти. И у Германии они брали золото мешками, и Брестский Мир придумали из сущей зловредности, и – далее пишите сами, вплоть до принудительного понижения крепости водки. Количество разоблачительных книг о Ленине и его товарищах, однако, переходить в качество не торопится. И по фактам не всегда гладко выходит, и образы зачастую "маловысокохудожественные".
К чему я подвожу? А вот к чему: чувствую нутром, что ближайшее десятилетие имеет шансы стать десятилетием революции – понятно, я о литературе. Серьёзные прозаики вернутся на старые копи и будут разрабатывать Лениниану наново. С чувством, с толком, с исторической расстановкой фигур и психологической достоверностью образов. Глядишь, и родится что-нибудь калибра "Войны и Мира".
Писатели пошустрее, творящие в остросюжетной манере, станут рассказывать о революционерах настоящего, а в случае недостатка таковых - о революционерах будущего. В девяностые годы героями покетбуков были бандиты и проститутки. В двунулёвые – силовики, депутаты и – местами – олигархи. Марксистская диалектика подсказывает, что на этом круговерть героев не прекратится и в литературных произведениях революционеры непременно появятся. Все предпосылки к тому видны уже сейчас.
По следам Ляпкина-Тяпкина{275}
В автобусе ехал Дольф Лундгрен.
Значит, и до нас докатилось. Когда в московском метро показывается Шварценеггер, это одно: где мы, а где Москва. Да и метро столичное если не чудо Света, то чудо Тьмы наверное. Объект важный, в тоннелях под землёй будут прятаться повстанцы, потому неудивительно, что Терминатор загодя проводит рекогносцировку. Удивительно, что власти прошляпили, за улыбкой губернатора Калифорнии не разглядели оскал Машины Смерти. Или не прошляпили, а в доле?
Но Воронеж совсем не столица. И автобус, "Пазик", на Чудо Тьмы совершенно не тянет. На его сидениях Лундгрен и помещается-то едва. Да что Лундгрен, на сидении человек даже обыкновенных габаритов чувствует себя неуютно - для кого их только делают, "Пазики"…
Я хотел было сфотографироваться с Дольфом на память, но врождённая робость победила. И потом, вдруг он здесь инкогнито? С секретным предписанием? Сделаю вид, что не узнаю.
Через три минуты я понял, что обознался. Не Лундгрен, просто похожий на него человек. Наш, воронежский, никаких сомнений. Но похож вельми. Недаром считают, что у каждого есть двойник. Думаю, не один. Если бы понадобилось составить полицейскую ориентировку на попутчика, достаточно было бы двух слов: Дольф Лундгрен.
Одно лишь смущает: всё-таки у каждого времени свои герои. Вдруг нынешние сержанты не смотрят фильмы девяностых, "Универсального солдата" и "Разборки в Маленьком Токио"? Нет, в таком важном деле полагаться на авось нельзя. Необходима полноценная, сертифицированная процедура автоматического распознавания трёхмерных подвижных объектов, чтобы каждый патрульный мог тотчас выявить в толпе искомое лицо. На голове патрульного Е‑каска с забралом, на каске – камеры, обеспечивающие круговой обзор и передающие данные в Центр Контроля. Попался в поле зрения камеры разыскиваемый – тут же срабатывает обратная связь и проецирует на забрало: хватать и не пущать вот этого, в красной футболке и синих трусах. Лишь бы ошибки были редкими, а то недолго и аполитичного футболиста отключить сгоряча.
И за время, покуда я ехал к пункту назначения - воронежскому парку культуры и отдыха, произошла кристаллизация идеи. Важнейшими направлениями научных исследований двадцатого века, как фундаментального, так и прикладного характера, являлись ядерная физика и ракетная техника. Каждая серьёзная держава стремилась создать водородные бомбы и средства, способные доставить их в столицы и прочие деликатные места вероятного противника.
В двадцать первом веке задачей номер один становится создание способа распознавания подвижных трёхмерных объектов, говоря проще – людей. На это не будут жалеть ни денег, ни ресурсов. Уже не жалеют.
Почему? Становится очевидным, что главной угрозой для всякого государства сейчас являются не другие государства (на этот случай есть как раз и водородные бомбы, и ракеты дифференцированных степеней дальности), а недовольные граждане. Узок слой этих граждан, но стоит зазеваться, и… Зелёное цунами, что катится по просторам Северной Африки, может переместиться и в Европу, и в Азию, и даже дальше, превратиться в цунами красное, жёлтое, коричневое. В этом случае опираться на водородные бомбы сложно. Шарахнуть по собственной столице? А где и кем тогда править в случае победы?
Нет, теперь роль войск стратегического назначения переходит от несущих круглосуточную вахту ракетчиков к тайной полиции, которая, впрочем, тоже бдит без перерыва на сон и обед. Собственно, она, тайная полиция, и всегда-то была на высоте в списках приоритетов, финансирования и влияния, но время ставит новые задачи. Для их решения требуются адекватные средства. Железной Девой да испанским сапожком не обойдёшься. Допросить с пристрастием террориста или карбонария можно и старыми способами, но вот найти его – задача для традиционных средств трудная. Найти быстро и своевременно, как в гоголевском "Ревизоре": "А подать сюда Ляпкина-Тяпкина!" Пять секунд колдовства над клавиатурой, и на экране появляется Ляпкин-Тяпкин, покупающий макароны в гипермаркете соседнего района. Подходи и бери под белы руки. "А подать сюда попечителя богоугодных заведений Землянику!" - И Земляника моментально отыскивается в зале ожидания Финляндского вокзала.