Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 113)
Гипноз гипнозом, но ведь существуют и вещественные объекты. Гипноз, теперь ясно, способен каждому отвести глаза; в одном и том же объекте мы будем, в зависимости от установки, видеть то храм, то бассейн, то опять храм, но на мелкий, невзрачный, частный предмет гипноза может и не хватить.
Я и сам днями, перечитывая книгу Александра Котова "Белые и Черные", натолкнулся на любопытнейшую несуразность.
Автор - выдающийся гроссмейстер, серьезнейший шахматист, книга же посвящена судьбе Алехина, великого чемпиона мира.
Так вот, на странице 179 третьего издания ("Советская Россия", Москва, 1981 год) я прочитал следующее:
"Не мог забыть Ласкер-изобретатель и шахматы. Долго возился с новой идеей, точнее, с идеей старой, но оформленной на новый лад. Его соблазнил шахматный автомат, но не со спрятанным внутри виртуозным шахматистом-лилипутом, как это было на заре девятнадцатого века, а автомат, основанный на последних достижениях электромеханики и радиотехники. Долго возился Ласкер с этой трудной проблемой и, наконец, создал устройство, могущее давать сеансы на двадцати досках".
Каково? Шахматный автомат, играющий на двадцати досках одновременно, был сконструирован в тридцатые годы прошлого века! Марсиане, переделывая сознание, забыли заодно перепечатать и все книги.
Эх, хорошо бы покопаться в архивах Ласкера! Бежал он из советской России в Америку налегке, все бумаги оставил, ну их, поди, и прибрали. Лежат, меня дожидаются.
Если, конечно, марсиане не наложили новые запреты на изучение истории…
Хуже цунами{331}
Над унылыми девятиэтажками Левого Берега нависла черная клубящаяся волна. Это не цунами, это гораздо хуже: пирокластический поток. Правый Берег метров на сорок выше, но разве спасут сорок метров? По радио призывали сохранять спокойствие и готовиться к эвакуации. Какое уж спокойствие и тем более эвакуация, если поток захлестнет нас минут через пять, много - через десять? Времени едва хватит откупорить заветную бутылку "Двина" и быстренько, пренебрегая вековыми правилами пития, выхлестать стакан-другой, чтобы не было мучительно больно…
Я проснулся, недоумевая, с чего вдруг приснился кошмар? Страшных фильмов и книг последние дни избегал, на ночь почти не наедался.
На часах - пять утра. Термометр за кухонным окном показывал минус тридцать. Пирокластический поток, надо же!
Приглядевшись, я увидел, что в уличном воздухе кружил пепел. Черная метель. И явно слышалась гарь. Но Шерлок вел себя спокойно, значит, не горим. Или горим, но не мы.
Спать расхотелось, я решил прогуляться. Шерлок особо не радовался – и рано, и минус тридцать, но не пускать же меня одного.
Во дворе пылала помойка. Пылала ярко, пламя в сажень. Десять дней новогодних праздников, потом морозы за тридцать, вывозить мусор никто и не пытался, а жизнь не прекращалась. Вот и накопилось…
Мы шли по улице, тихой донельзя, и на километровом прогулочном круге увидели еще две горящие помойки. То ли огненный маньяк развлекался, то ли дворники пытались хоть как-то обороть мусор. В пять утра и на морозе. Прометеи двадцать первого века…
Ладно, картонки, бумага, даже картофельная шелуха – дело привычное. Углекислый газ, вода, золы немного, вот и все продукты горения. Я недавно новый монитор купил, но старый на помойку отнести не решаюсь. Что там, внутри монитора? Догадываюсь: сгорит во дворе – жизнь не украсит. Если и вывезут, то недалеко, за город. Займется там, ветром дым отнесет в город, на поля, в лес. Чего ж удивляться, что каждое лето десятки воронежцев гибнут, откушав грибочков. Традиция-с, давно травимся. Или же навеет атопический дерматит, бронхиальную астму, иммунодефицитные состояния. И ведь поедет ребенок на месяц в какую-нибудь Голландию – там у него астма отчего-то сразу пропадает…
Вообще, чистоту мы любим больше платонически, издали. Не привычны мы к чистоте. Стоит только на карту взглянуть. Грязи, к примеру. Они теперь в Липецкой области, да ведь и сам Липецк исстари стоял в пределах Воронежской губернии. Имеется и Гвазда, подарившая русскому языку замечательный глагол "изгваздаться", а еще есть Гваздевка, в целях благоустройства переименованная в Гвоздевку. Гвоздей в ней не прибавилось, а вот гвазды… Собственно, и сам Воронеж, по слухам, означает "черное место" - сравните "вороной конь", "вороненая сталь". Можно придать этому значение мистическое, связанное с нечистой силой, недаром воронежские ведьмы удерживали за собой прочное второе место вслед за киевскими, но истина дороже. Черное место значит грязное место. Не оттого, что мы неряшливей других, отнюдь. Просто земля у нас черная, плодородная, лучшая в мире. Дождик пройдет - грязь, нет дождика – пыль. Никуда не деться.
Пластиковые и стеклянные бутылки, щелочные аккумуляторы, мебель магазинную и мониторы Pride Expression крестьяне не выбрасывали, берегли, внукам передавали, а любую естественную органику – навоз, семечки, овощные очистки – чернозем принимал, только щедрее становился.
Переехав в город, крестьянин привез с собой деревенские привычки. Он и рад не мусорить, но как? Соберет весь хлам со двора в одно место, а дальше? Вот и хватается за спички, пускает рыжего петуха, порождая у спящего человека кошмарные сны.
"Ознакомьтесь с местной системой раздельного сбора электрических и электронных товаров. Соблюдайте местные правила" - написано в руководстве к монитору.
Системы раздельного сбора в Воронеже не существует, во всяком случае, не существует реально. Подумаешь, монитор, тут ядерные отходы давно уже никого не пугают. А если пугают, то не до смерти. Хоть и до смерти, что с того? По соглашениям, если Россия ядерное топливо продает, то мусор, оставшийся от этого топлива, обязана держать на своей территории. Умные люди те соглашения составляли. Почему-то с мониторами подобное не проходит, напротив, мало того что новые завозят (без них действительно никак), так ведь и утиль везут: я перед покупкою не поленился пролистать кипу газет и убедился – продают "мониторы из Америки, б/у, с гарантией", и недешево продают. Автомобили тож. Как коньяк, все на подбор – выдержанные. Там автомобильные свалки очищаются, здесь казна богатеет с каждого кубического сантиметра двигателя. Любо.
Вот и нам, воронежцам, нужно найти покупателя на содержимое помоек. Сразу станет и чище, и прибыльнее. На Земле, пожалуй, дураков не сыскать, но за ее пределами… Построить космический лифт и отгружать товар третьей космической скоростью куда-нибудь подальше, в район Магелланова облака. Иначе засыплет мусорным цунами, в Нью-Помпеи превратимся.
В ожидании транспорта на Андромеду я отнес старый монитор в подвал.
Версия Next{332}
Есть мысли, которыми делиться легко и приятно. А если в них чувствуется проблеск новизны, то просто распирает от желания крикнуть во всю Ивановскую, Воронежскую или в мировом масштабе, пусть даже новизна мнимая, второе открытие велосипеда.
Но есть мысли иные, которые напоказ выставлять не хочется. Каково ученому знать, что наше Солнце вспыхнет сверхновой через пятнадцать лет? Или открыть неоспоримо, что предки наши еще сто веков назад были поголовно каннибалами?
По счастью, мое открытие скромное. Даже не открытие. Версия. Я бы и версию оглашать не спешил, но недавно, наконец, понял: жизнь - штука непредсказуемая…
Роковые выстрелы раздались зимой далекого 1837 года. Пушкина ранили, ранили смертельно. Пулю послал Дантес. Но кто взвел и направил самого Дантеса?
Вопрос этот мучил меня с детства. Но только пройдя курсы По, Конан-Дойля и Кристи, решился я подступить к зловещей тайне.
Литературные сыщики способны решать лишь придуманные тайны, поэтому не стоит переносить в реальность Шерлока Холмса. Гораздо эффективнее (и в этом - суть моего метода) представить реальность литературным вымыслом.
Воображу, что все события позапрошлого века есть детективный роман. Это развяжет воображение, придаст смелости и отваги, к тому же избавит от необходимости пространных ссылок на первоисточники (тем, кому ссылки необходимы, сообщу - их есть у меня).
Как и положено в классическом детективе, оперировать я буду фактами общедоступными, известными каждому заинтересованному читателю. Никаких потайных улик, никаких пятых тузов в рукаве.
Итак, начинаю.
Диспозиция.
Молодой повеса, поручик кавалергардского полка Жорж Дантес ухаживает за красавицей г-жой Пушкиной. Наталья Николаевна отличает Дантеса среди прочих вздыхателей и 2 ноября 1936 г. встречается с ним наедине в доме приятельницы. Придя с рандеву, она жалуется мужу на дерзость вздыхателя. Третьего ноября знакомые Пушкина получают анонимки, в которых поэт прямо назван рогоносцем. Взбешенный Пушкин вызывает Дантеса на дуэль, но стараниями многих, включая государя, ее удается предотвратить. Сам Дантес женится на свояченице Пушкина, Екатерине Гончаровой. Казалось бы, все позади, но тут Наталья Николаевна опять жалуется на новоявленного зятя, блеснувшего двусмысленным каламбуром. Распаленный Пушкин пишет гневное письмо Геккерну-старшему. Содержание письма таково, что Жорж Дантес просто обязан драться со свояком.
Пушкин настроен решительно. Только смерть Дантеса может если не успокоить, то удовлетворить его.
Дуэль. Барьер на десяти шагах, каждый волен стрелять по собственному разумению.