Василий Щепетнёв – Марс, 1939 (страница 9)
Он мог приказать идти вперед разведчику. Да что разведчику – каждому бойцу своего отряда. Именно – бойцу, ведь Марс – это передовая науки. Только ведь
Ильзе включил фонарь на полную мощность. Белые мухи, как же. Что тогда он во тьме увидит?
Луч упирался в переплетение серых лиан, стволов, стоек и труб. Теплица. Или джунгли, только засохшие, как засыхает фикус в пустой, покинутой квартире.
Гербарий народного правосудия.
Давно уже Ильзе не чувствовал легкости Марса. Привык, примерился, это в первые дни скакал козлом. Но сегодня он ощутил гнет. По возвращении на Землю, говорят, первые месяцы не столько ходишь, сколько годишь… шагнул – и отдыхаешь, дух переводишь. Все втрое тяжелей кажется – и ходьба, и работа, и просто жизнь. Сейчас – словно Земля.
Но отступать не пришлось, не пришлось и сражаться. Пропал подвиг. Он, Ильзе, от подвигов не бегает, а это главное. Для самого себя главное.
– Никакой активности не наблюдается. Во всяком случае, на первый взгляд, – сообщил он. Голос хриплый, пересохший. Ничего удивительного, атмосфера такая.
– Мне присоединиться? – спросил разведчик.
– Нет нужды. Следите за флангами. – Какие фланги? как за ними следить? Но прозвучало хорошо.
Ильзе дошел до противоположной стены. Окошко, круглое окошко. Иллюминатор. Он потрогал. Похоже, стекло.
– В стене определяется отверстие округлой формы диаметром двадцать сантиметров, заполненное прозрачным материалом.
Ему и самому не понравилась суконная речь, но – так будет правильно. Не визжать, не захлебываться от восторга. Спокойный, деловой анализ.
– Вижу рядом прямоугольное отверстие. Дверь, конечно, дверь… – Он позабыл разом все правила. – Бред какой-то…
На двери была надпись. Никаких иероглифов или клинописи. Обыкновенные буквы. Кириллица. «Лаборатория № 2».
– Идите сюда, ко мне, – позвал он севшим голосом.
Вот тебе и открытие. Нашли старую базу. Просто забытую старую базу – и все. Почести… Земля… Он чувствовал себя гелиевым баллоном, вдруг налетевшим на колючку.
– Да… – протянул разведчик.
– Это… Это наша база? – Тамара смотрела недоверчиво. – Старая база?
– Можно и так сказать.
– А как еще? – Ильзе опустил руки – буквально. Карабин вдруг показался тяжелой и бесполезной штукой.
– Идем дальше. – Разведчик не торопился отвечать.
– Идем, почему нет. – Но Ильзе не шевельнулся. Устал он. Устал.
Разведчик толкнул дверь. Потом приналег. Нехотя, со скрипом она отворилась. Скрип больше чувствовался – плечом, отдавая в зубы. Особенности марсианской акустики.
– Конечно, старая база. – Вано оглядел помещение. Столы, стулья, бумага.
– Не просто старая. Очень старая.
Разведчик подошел к висевшему на стене календарю. Подумать только, отрывной календарь!
– Пятнадцатое сентября одна тысяча девятьсот тридцать третьего года.
– Что? – Ильзе не подошел – подбежал.
Все четверо они стояли перед календариком.
– Шутка. Шутники здесь были, вот…
– Давайте посмотрим остальные бумаги, – предложил разведчик.
Чем хороша марсианская атмосфера, так это тем, что ничего здесь не гниет. А маски хорошо защищают от пыли.
Все документы были датированы тридцать третьим годом. Нет, не все – были и тридцать вторым, и даже двадцать девятым. Самые обыкновенные документы – еженедельные планы, отчеты, служебные записки, журналы наблюдений. Но всего поразительнее оказался плакат. На нем изображен был юноша, почти ребенок, в окружении седобородых старцев. «Император Александр IV под мудрым руководством Радетелей России».
– Шутники зашли слишком далеко…
Из помещения выходили еще две двери. Одна шла в меньшую комнату – похоже, в кабинет. Другая – в коридор. И коридор пересекался скальной породой.
– Обвал?
– Что же мы нашли? – Вано потерянно стоял перед серой ноздреватой стеной.
– Полагаю, это следы Странников.
– При чем тут Странники? Какое они имеют отношение к тридцать третьему году?
– Вы видели котенка, пытающегося поймать собственный хвост?
– Странники – это хвост?
– Скорее, котенок. А хвост – мы.
– Нет, погодите, погодите, какой хвост? Какие странники? – Вано потряс головой. – О чем это вы?
– Да так… Мысли вслух… Теория множественности миров Джордано Бруно подразумевала не столько инопланетные, сколько земные цивилизации… Смертьпланетчики пробивают дыры в иные миры… И это – одна из дыр.
– Множественность… То есть…
– Распалась связь времен… У нас будет время подумать. Масса времени… – Разведчик выхватил саблю, коснулся ею плеча Вано – Сим посвящаю тебя, о Вано, в ряды разведчиков, людей пытливых, отважных и бесшабашных…
– Прекратите балаган, – оборвал разведчика Ильзе. Ему почему-то не хотелось ни слушать, ни видеть происходящее. Да не почему-то, просто…
– И тебя посвящаю, о Ильзе… И тебя, Тамара. Добро пожаловать в отряд разведчиков!
– Действительно, что за комедия? – Тамара хотела было отстраниться, но разведчик успел положить пятнашку.
– Ритуал, – вздохнул разведчик. – Просто ритуал. Вас теперь ведь зачислят добровольцами.
– Почему?
– Ну, сами должны понимать… Лимит на первую категорию маленький. Лучше в разведчики, чем на костер… Увидите много интересного… может быть…
– Не городите ерунды, – оборвал его Ильзе.
Как, его – в разведчики? Это мы еще посмотрим. Он, Ильзе, не пилот какой-нибудь, а служащий одиннадцатой категории. Такими не бросаются. Он пригодится…
– Да, не говорите ничего Миадзаки, – скомандовал он.
– Не скажем. – Разведчик опять посмотрел на Ильзе с уважением. – Конечно не скажем…
Седьмая часть тьмы
1911 год
– Сидит, будто специально на тебя шит. – Николя обошел его со всех сторон. – Ни складки, ни морщинки, блеск!
Ладонью Николя огладил ему спину – видно, морщинки все-таки были.
– Ты, Митенька, прямо жених. Ладно, ладно, не сердись. – Николя нервничал и потому был особенно развязен, болтлив, позволяя себе пошлости, немыслимые в иное время.
Дмитрий не ответил. Сегодня собственная внешность интересовала его менее всего. Через силу он рассматривал отражение, лицо казалось длинным и унылым, но бледности не было, или она не бросалась в глаза, а это главное.