Василий Щепетнёв – Марс, 1939 (страница 41)

– Так точно, ваше превосходительство.

– Не устали с дальней дороги, капитан?

– Никак нет, ваше превосходительство.

– Без чинов, без чинов. Меня зовут Александр Алексеевич. Ушаков Александр Алексеевич. Да вы и сами это знаете, верно?

Шаров знал.

– А это – наш третий, Юрий Михайлович Спицин. Ваш, некоторым образом, коллега.

– Очень приятно. – Третий сказал приветствие так, что можно было подумать, и в самом деле – приятно.

– Вы поудобнее, поудобнее располагайтесь. Сбитень, чай?

– Благодарю. – Шаров сел в предложенное кресло.

– Сбитню нам, – в переговорную трубку скомандовал Ушаков.

Внесли – словно по мановению волшебной палочки. И никаких декомпрессий.

– Сбитень на Марсе – первое дело. Воздух сухой, редкий. А снаружи – о! Сейчас еще ничего, лето. Зимой, конечно, люто. – Третий пил сбитень с удовольствием. Лицо его, обветренное, желтого марсианского загара, раскраснелось и вспотело.

– Лето, – подтвердил и Ушаков. – Мы вот сегодня с Юрием Михайловичем ходили-ходили, под солнцем кости парили. Плюс три в полдень, жара.

Наконец сладкий, теплый сбитень был выпит. Шаров последним поставил стакан на поднос. Подстаканник – оловянный, но сделан мастером. Искусства в нем было больше, чем в картинах с вожаками.

– Итак, капитан, может быть, вы нам расскажете, что привело вас сюда. Если не секрет, конечно.

Шаров отстегнул с ремня планшет, открыл неторопливо. Секрет, еще какой секрет. Но не для всех.

– Причиной моей инспекции послужила эта статья. – Шаров развернул бумагу. – Появилась она во вчерашнем номере «Таймс».

– «Таймс»? – удивленно протянул Ушаков.

– Лондонская газета.

– Ну, что у них не одна газета, а много, мы в курсе. – Первый озадаченно разглядывал полосу, густо измазанную цензурными вымарками.

– В статье пишется о невыносимых условиях жизни в марсианских колониях России.

– Не курорт, – пожал плечами Ушаков.

– Упоминается катастрофа в экспериментальном поселке Свободный Труд, когда из-за неполадок подачи кислорода в ночь с седьмого на восьмое августа задохнулись десятки человек.

– Ну, это… – Ушаков вдруг замолчал.

– Постойте. – Третий вожак, Спицин, похоже, понял. – В ночь с седьмого на восьмое августа…

– Тысяча девятьсот тридцать девятого года. Неделю назад, – подтвердил Шаров.

– Но откуда они в Лондоне об этом узнали? – недоуменно и даже гневно спросил первый вожак.

– Полагаю, именно это и должен выяснить наш капитан. Не так ли?

Шарову оставалось лишь утвердительно склонить голову.

Глава 2

– Ваши полномочия? – благожелательно продолжил третий.

Шаров протянул мандат.

– Серьезная бумага. – Спицин передал мандат Ушакову, но тот вернул его Шарову, не читая. Не царское то дело.

– Что ж, можете рассчитывать на наше полное содействие.

– Самое полное, – уточнил Ушаков. – Найдите мне этого мерзавца, отыщите любой ценой.

Похоже, что Ушаков подрастерялся: начинает давать указания.

– Что вам потребуется? – Третий был более опытным в делах безопасности. Неудивительно. Ему по должности положено.

– Всё. Свободный доступ в любое место, к любому человеку, к любому документу. Транспорт. Сопровождающий, компетентный и неболтливый. Остальное – по ходу дела.

– Мы выдадим вам генеральный пропуск. Транспорт – не проблема, если вы действительно хотите выйти наружу. Сопровождающий… – Ушаков вопросительно посмотрел на Спицина.

– Сопровождающим будет санитарный ответственный Кологривкин. Опытный человек, лояльный, по роду службы знающий всех и вся, лучшего и придумать трудно. Ну, а от службы безопасности… Я подойду?

– Ваше превосходительство…

– Тогда решено. Когда вы приступаете к работе?

– Сейчас.

Шаров не ждал ничего иного. Прямой контроль местного руководства. Еще бы. Ведь от результатов расследования зависит судьба самого руководства. Это только говорится – дальше Марса не пошлют. Еще как пошлют! А даже и оставят, то кем?

– Мы выделим вам кабинет, при Департаменте безопасности. Тогда вам удобнее будет пользоваться нашими материалами, да и помощь всегда под рукой будет – конвой или еще кто понадобится. – Третий давно уже все решил. Ну, ну…

– Кабинет, конечно, не помешает. Но сейчас я хотел бы знать, что в действительности произошло в поселении Свободный Труд и почему в Столицу ничего не сообщили?

– Да ничего особенного не произошло, – поморщился Ушаков. – Рабочий момент. Цифры не настолько уж и велики, чтобы выделять их отдельной строкой. Если вам подробности нужны, Юрий Михайлович доложит.

– Конечно. – Спицин и глазом не моргнул. – А лучше всего услышать из первых уст, знаете ли. Проект научный, тонкости… Мы особенно не вмешиваемся, даем людям работать. До известных пределов, конечно. Теперь вмешаемся. Свотрой Орсенева занимается, с ней и поговорить надо.

– Свотрой?

– Свободным Трудом, экспериментальным поселком. Привыкли к сокращению, знаете ли…

– Тогда я хочу видеть вашу Орсеневу.

– Сейчас она как раз должна возвращаться из Свотры. Думаю, через полчаса будет.

– Хорошо. – Шарова эти оттяжки не радовали, но монастырь все-таки чужой. – Мне еще нужны списки всех связанных с этим научным проектом… Свотры… и всех, имеющих доступ к Воротам.

– А на Земле… На Земле проверили?

– Проверяют. Еще как проверяют. – Шаров мог бы добавить, что все проверяемые признались во всем, но ни одно признание не сочли удовлетворительным. Не знал никто о Свободном Труде, об английской «Таймс», да и получить что-нибудь с Марса, минуя Контроль, по-прежнему казалось невозможным.

Но ведь получили!

– Списки мы тоже подготовим через полчасика. А пока, капитан, устраивайтесь. Вас проводят в гостевой отсек, подкрепитесь, а там и начинайте. – Третий вежливо предлагал ему удалиться. И славненько. По крайней мере, обошлись без велеречивых упоминаний Третьего Рима, Наследства Шамбалы и прочей верноподданнической риторики.

На выходе декомпрессии не было. Зато был Кологривкин, санитарный ответственный.

– Я провожу вас в отсек. Рядышком, а с непривычки найти трудно. – Старичок повел его по коридорам. Вергилий или Иван Сусанин? Вергилий Иванович Сусанин.

Впереди послышались окрики, шум. Невидимо, за поворотами, шли люди.

– Пополнение, вечернее пополнение, – охотно пояснил Кологривкин. – По уставу я их принимаю, но теперь придется помощничку моему. Ничего, он смышленый.

– Пополнение?

– Ну да. Новые поселенцы. Человек сорок-пятьдесят, думаю. Обычно максимум пятьдесят набирается.

Путь их свернул в сторону, коридорчики были окрашены веселеньким желтым цветом.

– Вот здесь вам жить. – Кологривкин открыл дверь с табличкой «№ 2-А» Жилье не манило. Камера, а не жилье. Без окон, как и все виденное до сих пор. Но Кологривкин явно восхищался роскошью. – Вот здесь – удобства. Расход первичной воды – из синенького крана, видите, десять литров в сутки, а вторичной – вообще ненормирован.