Василий Сахаров – Уркварт Ройхо (страница 8)

– Дай свою ладонь.

Не задумываясь, я протянул к нему правую, а он крепко ухватил ее как клешнями и подтянул меня к алтарю. Затем, в его руке блеснула сталь кинжала, которая прошлась по внутренней стороне ладони. Моментально брызнула кровь, и граф, возразить которому я не посмел, направил ее в емкость. Сколько крови вылилось в вино, не знаю, но грамм сорок-пятьдесят, точно, это можно было определить по тому, как уровень жидкости в кубке поднимался.

Наконец, граф выпустил мою руку. Я сжал ладонь в кулак и, чтобы не закричать, стиснул зубы, а Квентин, впервые, по-доброму усмехнулся, и рассек свою ладонь. Кровь старшего Ройхо смешалась с вином и моей живительной рудой.

– Духи предков! – произнес граф, после того, как кубок наполнился до краев. – Примите ли вы нового родича в семью Ройхо!? Дайте нам знак!

Вновь пламя свечей взметнулась ввысь. И в этот момент произошло нечто странное и в самом деле чудесное. Кубок начал опустошаться, уровень опускался на глазах, и вскоре емкость была совершенно пуста. Свечи убавили свою яркость, огоньки стали обычными, и граф Ройхо, повернувшись ко мне лицом, надел на мою левую руку тонкий витой браслет из серебра с поперечным рисунком руны Справедливость.

– Что это? – спросил я.

– Оберег, – короткая заминка, – сын. Тот самый, который прежний Уркварт носил до того момента, как умер. Он защитит тебя от сглаза, порчи и большинства враждебных магических действий. Кроме того, он является опознавательным знаком того, кто ты и из какого рода.

– Это значит, что я стал для вас своим?

– Для Катрин и детей ты и так свой, а для меня только приемный член нашей семьи. Живи по чести и справедливости, и я признаю тебя полностью.

Таким вот образом, сам того не ожидая, я стал приемным сыном рода Ройхо.

Мы с графом вышли из Приморского донжона, и увидели, как в замок въезжает закрытый зимний возок на полозьях, сопровождаемый десятком вооруженных всадников. На борту возка был нарисован герб – перекрещенные копья, в обрамлении дубовых листьев, на малиновом щите. Кто это, я уже знал, троюродный брат графа, барон Юрген Арьян, добродушный толстяк и повеса, в молодости, пустивший по ветру все немалое состояние своей семьи, но удачно женившийся, и за год промотавший приданное супруги, некрасивой и злобной мадам Флоры. Об этом мне рассказал Койн, дабы я знал того, у кого перед своей смертью неоднократно гостил настоящий Уркварт.

Увидев, кто приехал, да еще в снегопад и ночью, граф снова надел на себя маску сурового человека и направился встречать гостя. Ну, а я, понятное дело, двинулся в спальню. Время уже за полночь, а завтра мне снова против сержанта Юнга в учебном поединке придется выйти и, наверняка, он опять мне накостыляет по первое число, чтобы была графскому сыну хорошая наука и память.

Глава 4

Империя Оствер. Замок Ройхо. 16-17.02.1401.

Определенно, жизнь начинала складываться. И то, что я видел вокруг себя, мне нравилось.

Вчера меня признали духи рода Ройхо и я стал частью дружной семьи. Впереди учеба в военном лицее. И все было в моих руках. Поэтому с утра, не смотря на напряженную ночь, я был бодр, свеж и готов, пусть, не к великим свершениям, но к усиленной тренировке, точно.

Однако в этот день никаких учебных занятий в замке не было, так как дружинники были переведены в состояние повышенной боевой готовности. И виной тому, были два события. Во-первых, это приезд барона Юргена Арьяна, который всю ночь о чем-то совещался с графом Квентином. Во-вторых, отъезд мага Койна, за которым прибыл представительный кортеж, в лице двух десятков подтянутых и настороженных бойцов с опознавательными знаками магической школы «Торнадо» – спиралью в вихре.

Кстати сказать, помимо всего прочего, с воинами сопровождения барона Койна, из города Изнар, где находился ближайший к замку транспортный телепорт, для графа была передана почта, и среди нескольких десятков писем, одно касалось меня. Оно было из военного лицея «Крестич», в котором приняли заявку на обучение кадета Уркварта Ройхо и ждали его через месяц для освидетельствования и прохождения медицинского обследования.

«Ура! Ура! Ура! Скоро на волю и я увижу большой мир! – Такая первая мысль посетила меня, а вторая была более здравой: – Э-э-э, братишка, какая к чертям собачьим свобода? Запрут как тигру в клетку, и будешь, словно стойкий оловянный солдатик, пока ему ногу не оторвало, по плацу маршировать, и проходить воду, огонь и медные трубы. Так что, Леха-Уркварт, готовься к суровым реалиям, и не думай, что тебя везде будут, как у Ройхо, принимать по-доброму и с хорошим подходом».

Впрочем, раньше времени себя грузить тяжкими мыслями я не стал, тем более думки гонять было некогда. Вместе с домочадцами я попрощался с покинувшим замок дядей Ангусом, который перед этим уведомил меня о том, что мой разум окончательно свободен и независим от артефакта «Ловец Душ», снявшего с меня копию. И когда конные воины «торнадо», по сути своей профессиональные наемники, работающие на магов за деньги, исчезли в снежной круговерти февральской метели, на пару с Тайфари я отправился в конюшню, и занялся приведением в надлежащий вид своей лошадки.

За этим занятием скоротал время до полудня. После чего вернулся в Центральный донжон и немного раньше времени зашел в столовую, наручных часов нет, вот и прозевал. И по этой причине я стал свидетелем одного разговора, который подслушал совершенно случайно. Через один из четырех входов сунулся в помещение, а перед основным залом портьеры, на секунду за ними остановился и услышал голос старшего Ройхо:

– Меня не устраивает его предложение.

Следом до меня донесся несколько натужный и нервный голос толстого барона Арьяна:

– Квентин, ты знаешь, как я уважаю лично тебя и люблю твою семью. Но я прошу тебя, спустись с небес на землю и посмотри на все происходящее трезво. Кто ты и кто герцог Григ? За тобой немногим больше сотни мечей, замок без дохода, и вдобавок Койн уехал. Против тебя очень богатый человек со своим войском, связями, магами и возможностью нанять самых лучших воинов в империи, каких только можно привлечь деньгами. У Ройхо нет шансов на победу, и поэтому прими предложение Грига. Ты публично откажешься от своих слов, получишь три деревушки из десяти, которые у тебя отобрали, и все будет хорошо. Иначе, начнется серьезная война, в которой ты потерпишь поражение.

«Так вот зачем барон Арьян приехал, – мелькнула у меня мысль, – герцог хочет мира, и дальний родственник Ройхо выступает как посредник. Забавно и интересно, надо отложить эту информацию на подкорку, глядишь, когда-нибудь пригодится».

– Вот, значит, как ты думаешь, Юрген, – сказал граф.

– Да, я так думаю.

– Юрген, ты недооцениваешь меня, старый друг, – последние два слова Квентин выделил особо. – Замок неприступен, и магией его не взять. Имперцы строили на совесть, так что до весны я в нем любого противника удержу.

– Ты постоянно поминаешь весну, Квентин. Но что изменится через два-три месяца? Ничего. И даже если вернется Койн, у тебя нет шансов.

– Открою тебе небольшой секрет, троюродный брат. Мне помогут свалить герцога Грига.

– Кто!? – резко вскрикнул барон.

– Пока это секрет. Но, не имея поддержки, я бы и не думал о сопротивлении Андалу, потому что голова у меня на плечах сидит крепко и она соображает, что к чему.

– Это кто-то из великих герцогов, который желает подмять владение Грига под себя?

– Придет время, и ты все узнаешь. Однако уже сейчас я могу тебе сказать, что это Григ проиграет, а я получу то, что всегда принадлежало Ройхо. Мне чужого не надо, но и своего я не отдам.

– Как знаешь, Квентин, – барон тяжко вздохнул. – Но ты уже проиграл.

– Время покажет, кто победитель, а кто в дураках остался.

Граф и барон замолчали, а я тихонько вышел из столовой и вернулся в нее через двадцать минут, как раз к обеду. Главы семейства и гостя здесь уже не было, видимо, они пообедали и ушли в кабинет или в одну из башен замка, так что поглощение пищи проходило в легкой и несколько шутливой обстановке. Девчонки дразнили Трори, который моментально заводился и сразу же начинал ерзать на месте. Айнур расспрашивал меня о тренировках, и мечтал о том дне, когда он тоже сможет заниматься с дружинниками. А Катрин весь обед, просто смотрела на детей, думала о чем-то своем и пару раз, словно вспомнив что-то плохое, хмурилась. Однако девочки снова начинали паясничать и баловаться, а смотреть на них без улыбки, было нельзя, и она снова становилась спокойной.

Позже, я не раз вспоминал об этом обеде, и гадал о том, чем было вызвано хмурое облачко на лике графини. Может быть, она чувствовала беду, гадала о судьбе детей или переживала за Квентина? Не знаю. Но тогдашнее лицо Катрин Ройхо врезалось в мою память на всю жизнь, и именно такой я запомнил ее, красивой, уверенной в себе, умной женщиной, которая безмерно любила своих детей и мужа. Впрочем, продолжаю повествование.

Покинув столовую, я вновь отправился на тренировочный плац и застал здесь смешную картину. Десять воинов барона Арьяна, все какие-то толстенькие и неповоротливые здоровяки в шубах, пыхтя и сопя от натуги, с красными словно помидоры мордами (на лица заплывшие жиром перекормленные ряшки бойцов барона не походили) нелепо и неловко тыкали копьями в чучело. Ну, а стоявшие вокруг них дружинники графа, подтянутые и вечно настороженные волки, подбадривали их веселыми выкриками и словно дети кидались в их спины снежками.