Василий Сахаров – Солдат (страница 3)
– Господин стражник, не подскажете, где я могу в армию записаться? – обратился я к старшему, серьёзному усатому мужчине средних лет с красной повязкой на рукаве серой шинели и коротким автоматом на груди.
Тот усмехнулся, провёл ладонью по усам и ответил:
– Два квартала прямо, на перекрёстке свернёшь налево и топай до конца, упрёшься в двухэтажное здание из красного кирпича, это и будет военный комиссариат. – Он выпростал из кармана шинели левую руку, посмотрел на часы и добавил: – Сейчас шестнадцать тридцать, вояки работают до семнадцати часов, так что поторопись.
– Благодарю, – бросил я уже на ходу и опять, загнав поглубже усталость, перешёл на бег.
Успел я вовремя, повезло, не заблукал в городских лабиринтах и военный комиссариат нашёл быстро. Заскочив в здание, я сразу же направился к молодому, лет двадцати, офицеру, который сидел в стеклянной будке на проходе во внутренние помещения.
– Здравствуйте, – устало выдохнула моя голова.
– И тебе не хворать, парень, – ответил офицер. – Чего хотел?
– В армию вступить.
– Завтра приходи, все уже по домам разошлись.
– Нет, мне именно сегодня надо, обязательно. Пожалуйста, господин офицер.
– Сказали тебе, завтра, значит, так оно и есть, иди с миром, парень, не нервируй меня. – Голос дежурного офицера приобрёл угрожающие интонации. – Минута тебе, чтоб свалить. Время пошло!
«Вот и всё, – мелькнула у меня в этот момент мысль, – отбегался, ты, Сашка Мечников». Но, видно, удача не оставляла меня в этот день: из коридора появился широкоплечий здоровый мужик в камуфляже, зелёной армейской кепке и при погонах, на которых была видна одинокая, средних размеров жёлтая звёздочка.
– В чём дело, лейтенант? – обратился он к дежурному.
– Товарищ майор, – вскочил со стула офицер и кивнул на меня, – паренёк хочет в армию записаться, но все разошлись. Говорю ему, чтоб завтра приходил, а он не уходит… Может, наряд вызвать?
– Лейтенант, вы в курсе, кто я и зачем приехал в ваш городок?
– Так точно, майор Ерёменко, «покупатель».
– Я лично займусь парнем. – Майор повернулся ко мне, окинул оценивающим взглядом и спросил: – Значит, желаешь контракт подписать?
– Очень. – Мой кивок подтвердил слова.
– Документы в порядке?
Оторвав подкладку полушубка, продемонстрировал грозному майору запаянное в прозрачный пластик свидетельство о рождении.
– Грамотный?
– Да.
– Тогда пойдём со мной, рекрут. – Офицер‑здоровяк развернулся на месте и направился внутрь здания.
Я последовал за ним.
Через минуту мы были в небольшом кабинете, обстановка которого состояла из обшарпанного стола и двух таких же стульев. Расположившись напротив офицера, я приготовился к какому‑то собеседованию, но вояка время тянуть не стал, вынул из стола два бумажных бланка, чернильную ручку‑непроливайку и положил всё это передо мной.
– Где пробелы, впиши фамилию, имя, отчество, дату рождения и подписывай, – сказал он.
– А почитать можно?
Майор почесал короткий ёжик волос на затылке, посмотрел на забранное железной решёткой окно и ответил:
– У тебя осталось восемьдесят секунд, парень. Мой рабочий день оканчивается ровно в семнадцать ноль‑ноль.
– Всё понял, не дурак. – Я схватил ручку, быстро заполнил оба бланка и расписался.
– Вот и хорошо. – Майор забрал бумаги, закинул их обратно в стол, встал, дождался, пока встану я, и провозгласил: – Поздравляю, боец, отныне ты солдат Кубанской Конфедерации и в ближайшие пять лет будешь делать только то, что тебе прикажут. Усёк?
– Да, усёк.
– Херня, а не ответ. Твои слова: «Так точно, товарищ майор!»
– Так точно, товарищ майор! – послушно повторил я.
– Не слышу бодрости в голосе, но на первый раз сойдёт. Пошли в казарму, воин.
Мы направились на выход, и здесь нас ждали двое из трёх братьев Демидовых, Семён и Игнат. Третий, наверное, остался с собаками в Заречье, бойцовые и охотничьи животные в город не допускались. Оба брата что‑то доказывали лейтенанту, а тот только разводил руками и, как только увидел нас, сразу же спихнул возникшую проблему на майора.
– Что такое? – Мой будущий командир резко шагнул вперёд, навис над братьями, и те как‑то сразу стали меньше.
– Мы – братья Демидовы, а вот он, – Семён указал на меня пальцем, – насильник, сбежал из посёлка Лесной. Отдайте его нам, господин хороший.
– Это правда? – Майор уставился на меня.
– Нет, меня жениться заставляют, а я к такому серьёзному шагу ещё не готов.
– Знакомая ситуация, – сам себе пробормотал офицер и обратился к братьям: – Доказательства имеются?
– Какие доказательства? – вскрикнул Семён. – Нам никаких доказательств не требуется, мы сами закон.
– Нет бумаги, нет свидетелей, нет дела, а значит, ваше слово против слова солдата‑гвардейца. Что главней? – Вопросительный кивок в сторону лейтенанта.
– Слово солдата Конфедерации, разумеется, – без раздумий доложил дежурный.
– В общем, так, братья Демидовы. Если вы сильно упёртые, то можете пойти в Народную Стражу, подадите на парня заявление, но мой вам совет: возвращайтесь домой, добычу свою вы упустили.
Братья, поняв, что майор прав, развернулись к выходу и покинули военкомат, а меня определили в казарму, которая находилась во внутреннем дворе, в другом двухэтажном здании.
Так началась моя служба в войсках славной Кубанской Конфедерации.
Глава 2
Итак, я был спасён и начинал новую жизнь. Первый свой вечер в казарме я не запомнил, – ноги гудели, тело ломало, а в глазах памороки стояли, так что единственное, на что меня хватило, скинуть с себя полушубок и забраться под грубое одеяло на деревянном топчане, который ничем не отличался от моего прежнего, в доме Никиты Демидова.
Служба началась на следующее утро, когда в комнату вошёл раздетый по пояс чернявый крепыш лет двадцати пяти, по виду натуральный адыг, похожий на тех людей, которые у нашего старосты иногда мясо закупали, и прокричал:
– Подъём!
Вскочив, я оглянулся и не сразу осознал, где же нахожусь. Протёр глаза, вспомнил вчерашний день и последовал за другими рекрутами, которые поднялись с соседних топчанов. Нас было немного, семь человек всего. Мы вышли в небольшой внутренний дворик казармы, и началась моя первая в жизни физзарядка. В какой‑то древней полуистлевшей книжке, без обложки и, естественно, без названия, я читал про суровые армейские будни, и те описания теперь в общих чертах совпадали с действительностью. Значит, не полностью мы скатились в варварство, остаётся что‑то неизменное в жизни общества, та же самая утренняя зарядка, например. Уже хорошо.
Пробежавшись несколько кругов по небольшому плацу, размялись, отжались, посетили турник и уложились минут в двадцать. В общем‑то, крепыш с адыгейской внешностью гонял не сильно, а так, чисто для отметки, и меня это устроило. Всё же вчерашние нагрузки для организма даром не прошли, да и не ел я ничего целые сутки, какие уж тут зарядки, когда в животе требовательно урчит зверёк и мысли всё больше на пропитание скатываются.
Когда зарядка была окончена, сержант нас выстроил в шеренгу и заговорил:
– Для тех, кто появился вчера, – он посмотрел на меня и косматого, небритого мужика рядом со мной, – меня зовут сержант Ахмедов, я ваш временный командир, и вне строя можете обращаться ко мне просто – Исмаил‑ага. Распорядок дня таков: полчаса вам на помывку и бритьё, затем завтрак и в казарму, обед, казарма, ужин, казарма и отбой. Вопросы?
– Когда уже в часть отправимся? – спросил косматый.
– Торопишься покинуть это гостеприимное место, рекрут? – ухмыльнулся Ахмедов.
– Угу, – оскалился тот, обнажив ряд подгнивших зубов, – климат здесь для моего здоровья вредный.
– Завтра отправляемся, а пока отдыхайте, в батальоне будете бегать без остановок, с утра и до самой поздней ночи. – Сержант указал на высокого парня, стоящего с правого края шеренги, и сказал: – Ты – старший, всё как вчера, я в город, а вы сидите тихо. Если появится майор, скажешь, что ко мне земляк зашёл. Понятно?
– Так точно, товарищ сержант, – вытянулся высокий в струнку.
– Лизоблюд, – еле слышно пробурчал косматый.
– Разойдись! – отдал команду Ахмедов, и мы направились обратно в казарму.
С гигиеной было не очень – зубной щётки нет, порошка чистящего нет, полотенца нет, мыла нет, а есть только ряды умывальников с холодной водой на первом этаже. Вздохнув, поплескал на лицо водицей, обтёрся внутренней подкладкой полушубка и направился в столовую, располагавшуюся совсем рядом. Завтрак ещё готов не был, и, пока ждали команды от поваров, стояли в коридорчике и вели разговор – кто, откуда, что да как и каковы причины, по которым в армию попал.