Василий Сахаров – Когда пришла чума (страница 17)

– Что дальше было? – Андрей Иванович продолжил расспрашивать Никифора.

– Я сбежал. Нас было трое. Но мы разделились, и я остался один. Вслед стреляли, но недолго. Пять или шесть раз, точно не помню.

– Ещё что-то рассказать можешь?

– Среди этих бандитов были больные.

– Точно? – Все, кто был рядом с Никифором, не сговариваясь, отодвинулись от него.

Он это заметил и устало кивнул:

– Точно. Я видел троих. На лицах крупные белёсые волдыри.

– Они были со всеми?

– Да. И никто их не сторонился.

– А к тебе они прикасались?

Священник перекрестился:

– Слава Богу, нет.

– А подходили?

– Тоже нет.

Самое главное Никифор сказал, и его положили отдельно от всех, а утром священника уже не было. Он ушёл в смену Укладникова, и дядька с ним поругался. Хрен с ним, с этим Никифором, ушёл – и одним едоком меньше. Но почему офицер не поставил в известность нас? Короче, слово за слово, Укладников начал огрызаться, и Вага, не сдержавшись, ударил его в челюсть. Довлатов попытался помочь другу и за ствол схватился, но я передёрнул затвор автомата, и это его остановило. После этого группа снова распалась, офицеры решили двигаться отдельно. Я предлагал родичу отнять у них «тигр», но он их пожалел.

Так прошёл ещё один день. Мы петляли по лесам, форсировали ручьи и старались держаться подальше от совершенно пустой дороги. При этом, конечно, не теряя её из вида, потому что она – наш ориентир. Еда закончилась, но удалось собрать ягод и найти несколько грибов. Больше ничего не было, этим мы и поужинали.

Женщины заснули, а мы с Андреем Ивановичем, которого накрыла меланхолия, сидели возле костра и разговаривали.

– Видишь, племяш, как всё получилось, – сказал он. – Я считал, что мы быстро проскочим на север и успеем опередить болезнь. Но не вышло. Она оказалась быстрее. Не стоило возвращаться в Москву – день потеряли. И следовало принять предложение того старика, Трофимыча, и пересидеть годик-другой в дебрях, а я двинулся дальше. Снова ошибка. И не стоило задерживаться возле Устюга. Так что опять виноват. Неправильно оценил ситуацию. Думал, подвернётся вариант топлива добыть или нас в город пустят, хотя бы в лагерь, из которого можно выбраться. А теперь с нами две женщины с двумя девчонками, которые нас тормозят. И оставить их негде, и с собой тащить глупо. Такими темпами мы далеко не уйдём, а скоро осень. – Он замолчал, а я сказал:

– Не вини себя. Неизвестно, что было бы, поступи мы иначе. Может, уже лежали бы в кювете с разбитым черепом или заживо гнили. Пока всё более-менее нормально. Проблемы есть, но они всегда имеются, у любого человека. Так что забей, дядька. Продукты добудем, а если повезёт, то и машиной разживёмся. Найдём безопасное место, откуда можно осмотреться и где Светку с девчонками оставим.

– И Людмилу, – добавил он.

– А чего? Она не обуза. Дорогу переносит хорошо.

– Дальше хуже будет, не вытянет.

– Посмотрим. Пока давай не торопиться. Тут бы ночь прожить и день перебедовать. А ты вперёд заглядываешь.

– И то верно…

Следующий день, как ни странно, оказался неплохим. По крайней мере, для нас. Мы добрались до Васильевского посёлка и обнаружили, что его нет. Только пепелище. Людей не видно. Обстановка непонятная. И решили оттянуться в чащобу. Только отошли, как услышали мычанье коровы и обнаружили крупную бурёнку с налитым выменем.

Людмила сразу всё поняла, привязала животину к дереву и подоила. Молока оказалось много, всем хватило, и мы сбили голод. После чего провели разведку и неподалеку нашли ветхий домик. Дверь на замке, покрытом налётом ржавчины. Хорошая примета – давно здесь никого не было. И мы проникли внутрь. А там… По нынешним меркам – настоящее богатство. Несколько пакетов крупы и есть мука – всё в железном ящике, чтобы мыши не добрались, а в подполе несколько банок с соленьями и банка с салом. В общем, живём.

Ещё сутки пролетели, и мы по-прежнему живы. Однако следовало двигаться дальше. К вечеру добрались до Красавино и стали свидетелями боя. По дороге к городку приближалась колонна из десятка легковых автомобилей, мотоциклов, нескольких квадроциклов и автобусов. Бинокль у нас хороший, но всё равно колонна далековато, так что подробностей, а самое главное – есть ли заражённые, не разглядеть. Одно поняли – это банда. Много людей с оружием, и они не похожи на военных, хотя большинство в камуфляже. Общая численность – человек сто, может, больше. Едут по дороге и в воздух палят. Кретины! Судя по всему, они хотели сразу запугать местных жителей, но не вышло. По ним ударили из нескольких стволов, в том числе и автоматических.

Плотность огня была невысокой, но первые две автомашины обороняющиеся подожгли, и они ушли с дороги. Остальные же бандиты, рассыпавшись цепью, перешли в атаку. Достаточно грамотно, под прикрытием трёх пулемётов ПКМ, они развернулись в цепь, разделились на несколько штурмовых групп и броском добрались до окраины Красавино, закрепились, и автоколонна последовала за ними.

Что происходило дальше, мы не видели, боестолкновение сместилось в городок. Но, судя по всему, местные проигрывали, их оттеснили вглубь, а затем, один за другим, стали вспыхивать дома.

– Не пойму, что происходит, – сказал Андрей Иванович. – В чём смысл всё уничтожать и жечь?

– Наверное, у кого-то непорядок с мозгами.

– Типа – стресс сделал людей сумасшедшими?

– Да. А может, они наркоманы или находятся под психотропными препаратами. Почуяли слабину – и понеслось… Раз уж помирать, если больные рядом, так с музыкой. Сам посуди. Человек заразился, и ему больно, а спасения нет. Вот он и жрёт всякую гадость, чтобы не так страшно было и боль заглушить. Принял дозу – и гори всё синим пламенем. Пару-тройку дней на ногах – не много. Но дел за этот срок можно наворотить таких и столько, что всем тошно станет. Священник же говорил про стеклянные глаза у тех, кто его группу разбил. Вот и доказательство.

– Возможно, ты прав. Посмотрим.

– А чего смотреть? Выбор невелик. Нужно угнать машину или прямо сейчас, чтобы время не терять, обходить Красавино. Лично я за то, чтобы двигаться дальше. А то неизвестно, какой микроб в тачках бандюков.

Андрей Иванович немного подумал и согласился:

– Верно. Время терять не будем, пошли.

Однако ушли мы недалеко. Когда пересекли грунтовую дорогу в паре километров от посёлка, на ней неожиданно появился белый микроавтобус. Он мчался от Красавино в сторону леса, и я растерялся. А вот дядька – нет. Короткой очередью из АКМСа он обозначил на дороге границу, а затем отступил на обочину и приготовился расстрелять машину. Но микроавтобус, взметнув фонтан пыли, резко замер.

Я метнулся к водителю, ткнул стволом в открытое окно и закричал:

– На выход!

Кроме водителя, средних лет рыжего мужика в новеньком камуфляже, в бусе никого не было, и он выполнил приказ. Андрей Иванович занял его место и свернул в лес, а я повёл пленного следом. Оказавшись в безопасности, стали разбираться, кто нам попался и что вокруг происходит.

Допрос водителя проводил Андрей Иванович, как старший и самый опытный в таких делах человек. Но пленник, который назвался Фёдором Глушко, не упирался. И хотя знал он немного, кое-какой информацией поделился.

После того как двенадцать дней назад Великий Устюг заняли полицейские, военные и непонятные наёмники, они перекрыли доступ в город и выслали в окрестные посёлки отряды экспроприаторов. Забрали всё, до чего смогли дотянуться, и вывезли сотни людей. А затем всё – никого не впускали и не выпускали. Видимо, надеялись уберечься, да не вышло. Вирус всё равно проник в город. И больше всего заболевших людей оказалось среди военных и наёмников. Они под стволы вчерашних друзей становиться не захотели и решили уходить весело. Собрали автоколонну и стали колесить по окрестностям, выжигая посёлки. Полный список водителю был неизвестен, но он знал, что Морозовицы, Карасово, Чучеры, Пальмы, Сусоловка, Коробейниково и Васильевское сожжены.

Жители городка Красавино, около шести тысяч человек, незваных гостей ждать не стали. Все и так на нервах, а тут ещё сотни беженцев. Вот они и рванули кто куда. Большая часть – в леса вдоль Северной Двины и притоков, а некоторые – к соседям, в Архангельскую область и Республику Коми. Поэтому в городе остались случайные люди и пара десятков ополченцев, которых зачумлённые люди и те, кто к ним прибился (есть подозрение, что с ними немало тех, кто имеет природный иммунитет), перебили и разогнали.

Глушко местный, занимался извозом. Под шумок тырил инструменты и ткани с местной льняной фабрики, а ещё припасы из брошенных жителями домов и погребов. А попутно пообещал ополченцам, что вывезет их, но испугался и сорвался раньше, не дождавшись доблестных защитников.

Выслушав пленника, мы с дядькой обменялись взглядами, и он задал водителю последние вопросы:

– Семья есть?

– Жена и три дочки, – ответил он.

– В лесу прячутся?

– Да.

– Далеко?

Он замялся, но потом ответил, как мне кажется, честно:

– Двадцать километров от города.

Андрей Иванович кивнул, помолчал и сказал:

– Машину у тебя мы, конечно, забираем, но зато оставим жизнь. Такой расклад устраивает?

Конечно, водителя всё устроило, и его отпустили. После чего, медленно, он стал уходить и постоянно оглядывался. Ждал выстрела в спину. А когда прошёл метров сто, то, петляя, рванул в лес, только пятки сверкали.