Василий Сахаров – Добытчик (страница 52)
– «Файер» для «Старшего»: мы на позициях.
– «Старший» даёт добро открыть огонь. Действуйте!
Вот с чем у Семёнова никогда не было проблем, так это с вооружением. Батя – главный оружейный магнат Черномории и для сына ничего не жалел, снабжал его лучше регулярной имперской армии. Не бесплатно, конечно, но и три шкуры не драл, всё по-родственному. Так что гранатомётов на ВМБ «Гибралтар» хватало, и боеприпасов для РПГ-7 Семёнов не жалел.
Гранатомётчики отстрелялись довольно дружно, и три десятка выстрелов одним залпом по дверям, бойницам и немногочисленным окнам дали необходимый эффект. Крепкое трёхэтажное здание содрогнулось. Из проёмов выплеснулись языки пламени, а затем повалил густой дым. Кто попал под гранату, погиб или получил серьёзную контузию. Самое время атаковать, пока морпехи не очухались, и колониальная пехота, испанские и сицилийские наёмники, рванулись к штабному зданию.
В этот раз по ним уже не стреляли. Пехотинцы ворвались в штаб и начали зачистку помещений, а мы последовали за ними и без помех, переступая через тела убитых гвардейцев, добрались до бункера в подвале. Сбыховский, офицеры его штаба и молодой Симаков, разумеется, были здесь. Связь с бункером имелась, и Семёнов вызвал генерал-губернатора на разговор. Он ответил, деваться ему некуда, и после того, как мы пригрозили похоронить его под развалинами штаба, принял здравое решение сдаться.
Когда Сбыховского и всех, кто вместе с ним прятался в убежище, выводили наружу, поступил доклад от моих диверсантов, которые практически без потерь захватили артиллерийские позиции. Ну а дальше всё просто. Сбыховский отдал приказ экипажу «Аделаиды» сдаться, а Семёнов добавил, что в случае неподчинения транспорт расстреляют из гаубиц. Моряки сдались, и на рассвете ВМБ «Гибралтар» снова перешла под полный контроль своего прежнего хозяина.
Вот ведь как бывает: ещё вчера ты верный слуга императора, а сегодня уже сепаратист. Что тут сказать? Наверное, это судьба. Одно событие потянуло за собой череду других, а мы под них подстраиваемся и стараемся изменить. В результате чего складывается реальность, которая кардинально отличается от запланированной. Хорошо это или плохо? Время покажет.
30
Мы вернули своё. А что дальше?
Всё очевидно. Необходимо связаться с Метрополией, сообщить о том, что произошло на «Гибралтаре», и выдвинуть свои условия. Но перед этим предстояло подсчитать потери и убытки, а заодно ещё раз пообщаться с пленным генерал-губернатором и ознакомиться с его секретными инструкциями от императора.
С подсчётом потерь и убытков разобрались быстро. Я потерял шестерых воинов, Буров – восемь, а Семёнов почти пятьдесят. Разрушено штабное здание. Не слабо повоевали, с учётом того, что бились против гвардейцев и мы захватили четыре судна и товары из Метрополии, а во время ночного боя уничтожили семь десятков морпехов и захватили несколько сот пленных.
В общем, не всё так плохо, как могло быть. Воины для того и рождаются, чтобы сражаться и умирать, такова их доля, а за что и почему, как говорили в старину, господин полковник знает. В данном случае вместо полковника – господин граф. Одни бойцы погибли, им на смену придут другие. А наёмников не жаль, новых найти не так уж сложно. Да и штаб Семёнов отстроит, у него для этого имеется всё необходимое. Главное – мы добились своей цели.
Ближе к полудню, после того, как мы подкрепились, отмыли ночную грязь и отправили нашим людям в Метрополии зашифрованный экстренный приказ затаиться до особого распоряжения, наша мятежная троица собралась на ЗКП военно-морской базы и приступила к допросу пленников. Сначала занялись Сбыховским, затем говорили с комбатом морпехов подполковником Ясным, а потом уже с Суровым и отпрыском императорской фамилии Володей Симаковым.
Управились за три часа. Пленные вернулись обратно в тюремные камеры, и Буров, почесав единственной рукой лысеющий затылок, сказал:
– Какая-то хрень получается.
Что есть, то есть, самая настоящая хрень. Имеются показания четырёх пленников и захваченные имперские документы. По логике, они должны были говорить об одном и том же, дополняя и подтверждая полученную ранее информацию. Но в их показаниях имелись весьма существенные противоречия.
Сбыховский говорил, что нас должны были прижать, чтобы мы стали подвывать от натуги и жаловаться в Метрополию. И когда стало бы совсем невтерпёж, с подачи своего родственника император проявил бы милость и вернул бы нам часть золота, некоторые привилегии и солдат. После чего Сбыховский, через год или два, вместе с батальоном морпехов вернулся бы в Метрополию, а его генерал-губернаторское кресло осталось бы за молодым Симаковым. То есть стандартная игра в «доброго» и «плохого» губернатора. Мы ненавидим Сбыховского и уважаем молодого Симакова, который снял с нас тяжкое налоговое бремя и заступился перед столицей.
Капитан Суров, штатный офицер Госбезопасности, слова имперского генерал-губернатора не опровергал. Однако уверял, что Сбыховский должен был остаться в наших краях на постоянной основе и ждать новых переселенцев, которые в дальнейшем потеснят нас в колониях и оттяпают часть восстановленной инфраструктуры. Кому предстояло стать поселенцами, он не знал.
Подполковник Ясный вообще заявил, что готовился к оккупации наших колоний, и ждал прямого дополнительного приказа из Генерального штаба на наш арест с последующей отправкой в Метрополию на суд.
Володя Симаков, между прочим, нормальный адекватный парень, тихий и спокойный, был уверен, что его прислали сюда на убой, дабы император избавился от возможного претендента на престол. И он сказал, что это не догадки или предположения, а истинный замысел государя Черномории, о котором ему сообщили преданные сторонники его покойного отца. Вот потому мальчишка всё время и молчал. Он просто ждал свою смерть.
Ну а документы были набором инструкций на все случаи жизни и включали в себя рекомендации по действиям Сбыховского относительно лидеров колоний. Давить и давить, пресекать вольности и не допускать даже намёка на сепаратизм. Кстати, среди них были обнаружены подробные характеристики ГБ на каждого из нас. Любопытно было почитать. Кому как, а я узнал о себе много нового. Но об этом потом.
– Я говорю, что это хрень, – повторился Буров.
– А по-моему, всё нормально, – отозвался Семёнов и пояснил: – Император планирует одно. Госбезопасность – другое. Генштаб – третье. А ближайшие советники императорской фамилии, которые ориентируются не на государя, а на его отца, строят свои планы.
– То есть правая рука не знает, что делает левая? – уточнил Кара.
– Да.
– А ты что скажешь, Саня? – Тесть посмотрел на меня.
– Пожалуй, так и есть. Император гнёт свою линию. Однако он не в состоянии решать все проблемы государства. Вокруг трона несколько кланов и партий. Одна группировка считала, что нас необходимо просто прижать. А другая имела чёткое намерение объявить нас врагами государства и отобрать наши владения. Как бы там ни было, мы с вами поступили верно, ударили на опережение и остались на свободе.
– Свобода, конечно, есть. – Семёнов покосился на меня. – Только что с ней делать? Сейчас выдвинем свои условия: наши люди и компенсация за имущество в Метрополии в обмен на пленных и корабли. Так или иначе, с императором договоримся. Однако где брать боеприпасы, стройматериалы и прочие необходимые для существования колоний вещи?
– Не знаю, как вы, – пожал я плечами, – а у меня пока нужды нет. Пару лет продержусь без особого напряга.
– Я тоже, – усмехнулся Семёнов, – а может, и дольше, запасы накопил приличные.
– Ну и у меня так же, – добавил Буров.
– Тогда волноваться не надо, – обратился я к Семёнову. – В конце концов, если прижмёт, всегда можно сговориться с балтийцами, с северянами или средиземноморцами. Хоть по топливу, хоть по оружию, хоть по продовольствию. Нам есть что им предложить. Да и сами не пропадём. Электроэнергия имеется, запустим линию по производству синтетического топлива и сможем обходиться без внешних поставок. А продовольственная безопасность меня вообще не волнует: в море есть рыба, на огородах овощи, в садах фрукты, а на полях зерно. Главное – помогать друг другу, тогда выстоим.
– А вот тут не со всем сказанным соглашусь, – возразил командир «Гибралтара». – Раньше соседи знали, что за нами империя, которая может за нас отомстить, а сейчас, когда мы сами по себе, они могут решить, что наши колонии – заманчивая цель. Зачем им торговать, если проще прислать за нашими богатствами корабли и десантников? Сами знаете, что с балтийцами едва в Британии не сцепились. Средиземноморцы, если вы не забыли, помогают африканской орде, которая движется в Марокко и уже в следующем году наверняка попытается перебраться в Испанию. А Вагрин и его северяне далеко. Разве я не прав?
Я хотел ответить Семёнову, но Буров меня опередил:
– Ты только без нервов. С Альянсом договоримся, есть на них выходы. В конце концов, там не только Игнасио Каннингем, у которого к нам претензии. Помимо него вес имеют и другие морские лорды, более сговорчивые и прагматичные. С балтийцами, ты прав, надо держать ухо востро, но они нам не враги. А если кто сунется, то станет нашим трофеем. Нам их корабли, оружие и припасы, которые мы захватим, пригодятся. Не мы должны их бояться, а они нас. Всё зависит от психологии. Если считать себя жертвой, тогда жди беды и проблем. Но мы не жертвы. Наоборот, мы хищники, которые скинули поводок Метрополии, и отныне нас никто не сможет одёрнуть. Как решим, так и будет. Кого захотим, того и уничтожим. В этом регионе именно мы – гегемон, и никого другого нет. Или я не прав?