Василий Сахаров – Дальний поход (страница 41)
– Вот тебе, Саня, и тихо, и незаметно, и всё будет нормально.
– Что говоришь? – спросил меня Крепыш, в этот момент развернувший большой брезент, в котором лежало несколько стволов огнестрельного оружия.
– Говорю, что надо выставить здесь караул и в деревню возвращаться. Будем думать, что дальше делать.
– А-а-а, понятно, – протянул лейтенант, запахнул брезент, и мы двинулись из рукотворной пещеры.
Глава 19
Два великих писателя прошлого века Ильф и Петров некогда писали: «В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошёл молодой человек лет двадцати восьми». Перефразируя их строки, про меня можно сказать следующее: «В половине одиннадцатого с северо-востока, со стороны деревни Чертовицы, во главе небольшого каравана с добычей в Воронеж въехал молодой человек двадцати пяти лет».
Это был я собственной персоной, капитан ОДР при ГБ Кубанской Конфедерации Александр Мечников. После всех наших приключений, оставив Володю Липатова и его караван с оружием в Чертовицах, где находилась одна из военных баз Воронежской республики, мой отряд наконец-то добрался к городу, от которого до границ родного государства, можно сказать, рукой подать. Осталось всего ничего, пересечь большую часть Воронежской области, северные районы Донского царства – и мы дома. Ура! Ура! Ура!
От самых радужных добрых мыслей на моём лице гуляла лёгкая улыбка, и настроение, так же как и погода, было наилучшим. Однако его умудрился испортить отец Герман, который двигался бок о бок со мной, погонял своего невысокого саврасого жеребчика и с любопытством рассматривал незаселённые городские окраины. Скорее всего, увиденное его не заинтересовало, подобное на своем веку он видел неоднократно, и, пристроившись рядом, священник вновь поднял тему нашего спора недельной давности:
– Нет, капитан. Всё же вы изрядно сглупили, оставив жителям Берёзовки жизнь.
– Опять вы за своё, отец Герман!
Спорить с православным священником-крестоносцем желания не было никакого, однако Герман не унимался:
– Если оно так и есть, то я говорю по факту: мужиков постреляли, всё верно. За разбой на дороге и лживое гостеприимство наказание всегда одно. А вот баб и подростков с мелюзгой пожалели – это есть слабость. Дети вырастут, и молодые берёзовцы вспомнят, кто их отцов под корень вырубил. Рано или поздно они вам отомстят, я эту подлую породу хорошо знаю.
– Вырастут, и ладно. У меня враги и покруче имеются, чем потомки разбойников с большой дороги. Ни я, ни мои воины особо никого и никогда не боялись и впредь бояться не будут. Тем более что на переправе через Дон елецкие воины теперь знают о том, что происходило в окрестностях Берёзовки, мы их предупредили. И если командир у них не тупица, а он мне таковым не показался, то быстро поймёт, что богатую деревеньку, в которой не осталось мужиков, можно под себя забрать. Дальше всё просто: подростков в поля, баб в койку и на хозяйство, и берёзовская община, в том виде, в каком мы её застали, уже не возродится.
– Как знаете… – Отец Герман снова посмотрел на окружающий нас невесёлый пейзаж из обветшавших домов и развалин и спросил: – Что скажете, капитан? Как вам город?
– Самый обычный.
– А правительство местное?
– Пока не знаю. Посмотрю, как люди живут и государственная система работает, тогда и скажу. Сами-то что думаете?
– Я лицо духовное и надеюсь только на Господа Бога нашего и милость Его. – Священник вновь начал изображать из себя недалёкого умом простака. – Не мне, священнику, делать выводы о светской власти.
– Конспиратор хренов, – пробурчал я, ударил ногами по бокам своего жеребчика и в сопровождении телохранителей вырвался вперёд.
В том, что отец Герман наверняка профессиональный диверсант и шпион, я был уверен на все сто процентов. Его простецкая внешность обманчива, и с ним ухо надо держать востро, а иначе в одно прекрасное утро можно оказаться в кандалах или вообще не проснуться. Кто его знает, что у этих крестоносцев в голове творится? Фанатики же. Впрочем, вскоре пути-до рож ки нашего отряда и священников-крестоносцев разойдутся. Они останутся в городе, а мы продолжим своё путешествие.
Итак, мы в Воронеже. Надо признать, это не самое лучшее место, какое встречалось мне за годы походов и странствий по разрушенному и опустошённому миру, но и не самое плохое. Перед чумой этот город был крупным индустриальным центром с большим количеством предприятий и заводов, которые производили самолёты, вагоны, оборудование, металлоконструкции, шины, керамику, стекло, химию, алюминиевые изделия и экскаваторы. За всё надо платить, и за индустриализацию Воронеж платил загрязнением воздуха, земли и воды. В дополнение к плохой экологической обстановке был ещё один нехороший фактор: сползание почвы Окско-Донской равнины и, как следствие, микросейсмическая активность, превышающая норму в несколько раз.
Пришла чума, город вымер, а когда люди стали в него возвращаться, то разливы нефти, выбросы химических соединений, пожары и огромные стаи отожравшихся на мертвечине одичавших собак сделали его практически непригодным для жизни. Но люди не сдавались, постарались привести в порядок хоть что-то и имели в этом деле некоторый успех. Они перебили собак, очистили пару городских районов от развалин и были готовы запустить пару заводов. Однако по ресурсам Воронежская область далеко не самый богатый регион Российской Федерации, да и с электричеством им не повезло, и в итоге сохранившиеся станки и оборудование стояли мёртвым грузом и ржавели.
Кроме того, власть в анклаве принадлежит не диктатору и не феодалу, а выборному демократическому правительству из трёх человек, Триумвирату, так сказать. Поэтому анклав мог существовать и выживать, но практически не развивался. Как показала история, демократический строй не в состоянии заставить людей совершить сверхусилие для достижения какой-либо великой цели. И если бы не постоянные угрозы в лице бандитских группировок, бродивших по области, Донского царства, на начальном этапе своего становления, агрессивного государства и сектантов, наступающих с юго-западного направления, Воронежская республика давно бы уже развалилась, а её граждане разошлись из города в другие поселения. Пока же сложившаяся сорок лет назад шаткая государственная система хоть и со скрипом, но работала.
Во главе Триумвирата стоит Президент, который решает общие вопросы и координирует работу всех структур общества. Слева и справа два его товарища. Первый – Министр Промышленности и Сельского хозяйства, отвечающий за всё немногочисленное производство, ресурсы и продовольствие. Второй – Министр Обороны, командующий ополчением, милицией и регулярными соединениями пограничной стражи. Более никого, трёх человек, избираемых каждые четыре года, хватает с избытком.
Теперь что касается населения. Если считать только Воронеж с пригородными посёлками, то получается, что в анклаве около пятидесяти тысяч человек. Но помимо этого власть Республики, зачастую номинально, признают треть поселений в области, а это ещё двести тысяч граждан. В общем-то для суровых реалий сегодняшнего дня такое количество граждан – это весьма серьёзно.
За такими размышлениями и обзором города время пути пролетело совершенно незаметно. Караван и отряд прибыли в Гостиный двор, некогда центральный железнодорожный вокзал. Площадь, как водится, используется для стоянки телег и повозок, а гости города, в данном случае мы и священники из Тулы, располагаемся в переделанном под гостиницу здании вокзале. Не сказать, что здесь уютно, но имеются отдельные комнаты, включаемое по часам электричество, спальные места, хоть и потрёпанное, но чистое постельное бельё и горячая вода. Нормально.
На то, чтобы привести себя в порядок, мне понадобилось полчаса. После этого я собирался пройтись по городу, посмотреть на местный рынок и свести знакомство с городскими купцами, которым я по оптовой цене мог бы сбыть добычу из Берёзовки. Однако это всё пришлось отложить, и причина для этого была очень хорошая. Меня навестили наши старые знакомцы – дипломаты ККФ в Воронежской республике майор Андрей Татаринцев и капитан Максим Миронов, которых я знал как офицеров дипмиссии при дворе Донского царя Ивана Седьмого. С тех пор немало воды утекло, но дипломаты совсем не изменились. Они по-прежнему вместе, работают в паре. Два широкоплечих крепких мужика с мощной челюстью, кадровые офицеры, которые всегда настороже, готовы к бою.
Первым делом конечно же расспросы о дороге и жизни и краткие воспоминания о прошлых делах и первом нашем походе в Дебальцево. На это ушло около пятнадцати минут, и вскоре, расположившись втроём в комнате, где я остановился на постой, под горячий свежезаваренный чай, раскинув на столе карту Воронежской области, мы перешли к делам сегодняшним.
– Как вы сюда добирались, мужчины? – спросил я наших дипломатов.
– Пешком, – нахмурился Татаринцев.
– А что так? – удивился я. – Ведь есть путь по Дону, которым ещё лет восемь назад купцы из Ростова пользовались, да и самолёт могли бы до Воронежа сгонять.
– Река на замке. Сектанты вдоль берегов сидят и расстреливают всё, что по ней идёт. Наши промышленники сейчас бронекатера и канонерские лодки строят, но в боевой поход они выйдут ещё не скоро. Дай боги, к осени только первый монитор к Воронежу попробует прорваться. А насчёт самолётов, то с этим тоже не всё так гладко и красиво, как может издалека показаться. Они есть, и помимо АН-2 в Ейске новые типы самолётов начали выпускать. В газетах писали, что они почти точные копии пассажирского ЛИ-2 и бомбардировщика СБ. Вот только падают слишком часто, и, честное слово, по земле ходить спокойней и надёжней.