Гренадеры, мушкетёры,
Моты, бабники, бретёры
От Мадрида до Варшавы —
В неизвестность – и обратно.
На телегах, на лафетах,
В фурах, собственных каретах
Господа уже играют
На обещанные страны.
Пэры, маршалы, маркизы
За трофейные сервизы
Друг у друга отбирают
Званья, титулы и саны.
Вдалеке от женщин вздорных
В окуляры труб подзорных
Видно страждущее око
Коллаборационистки.
И стремится к ней вояка,
Не подумавший, однако,
Что прекрасное далёко
Станет смертоносно-близким.
Серебро под сапогами
Станет белыми снегами,
А прогулочные рощи
Превратятся вдруг в завалы.
От Варшавы до Мадрида
Наприступные для вида
Обернутся злы и тощи,
Наги, босы и усталы.
Побежит за ними следом
Долгожданная победа
И ладонью в рукавице
Ниже спин их будет шлёпать.
И удары эти градом
Скачут вечным арьергардом
От столицы до столицы
Под колено да под локоть.
А когда залечат раны
Молодые ветераны,
Персифали, ланцелоты,
Господа-комедианты,
Упадёт корона с трона,
На дрова пойдут знамёна,
Изотрётся позолота,
Потускнеют бриллианты.
Долго ждать им не придётся —
От другого полководца
Примут маршальские жезлы
Стратилаты, воеводы.
Глядь – и вновь неутомимо
Строевая пантомима
Конно, людно и железно
Оседлает гребень моды.
«Вначале было Слово – ослепительная вспышка…»
Вначале было Слово – ослепительная вспышка.
Так молнии решили и открыли в небе кран.
Потом пришли раскаты, их замучила одышка,
Они себе налили горячительный стакан.
Прошло четыре утра; клавесином подоконник
Служил безумным каплям, сочиняющим стихи.
– А помните, как раньше гарцевали в небе кони?
Вращая бакенбардами, ворчали старики.
Заливисто смеялась ослепительная вспышка.
Так молнии задумали ответить старикам.
Явились отголоски с барабанами под мышкой
И дрогнувшие пальцы опрокинули стакан. 
