Василий Попов – Роза. Маленькая ложь (страница 3)
– Да она дикая! – брюнетка, заглушая повышением голоса очередные усмешки, взяла с ленты подкатившийся шар. – Не в домашних условиях…
Роза очень быстро оказалась возле нее, слишком быстро – так стремительно переходят из защиты в атаку.
– Хочешь узнать всё о моей дикости? – она гневно смотрела в ярко-зеленые, неестественного цвета глаза оппонентки. – Там, за зданием, на заднем дворе, есть поле…
– Тихо, тихо…– появившийся внезапно администратор заведения встал между двумя возбужденными представительницами слабого пола. – Здесь не ринг для поединков и не место для разборок, расслабьтесь! А у тебя, Роза, сегодня, уже с этой минуты выходной! Где раздевалка, ты знаешь…
Замершие в предвкушении зрелища посетители, разочаровавшись, продолжили уныло бросать шары. Компания, которую обслуживала Роза, с восторгом отнеслась к жесту администрации: пицца и дополнительный час за счет заведения.
Несостоявшееся зрелище компенсировали хлебами.
Роза, получившая красную карточку за неспортивное поведение, демонстративно подождала брюнетку возле входа – безрезультатно и, попав в поле зрения администратора, прочитав его выразительный взгляд, удалилась.
Все предметы, более-менее похожие на мяч, по дороге домой ощутили на себе всю степень досады и разочарования, испытываемые Розой. Ее даже безответно обвинили в хулиганстве прохожие. Угрозу вызова полиции она, игнорируя, «отбросила в аут», признав в этом второстепенность из всего происходящего с ней. Ну и само собой, в мире в целом.
– Артур. Имя-то какое, представляешь? Тоже мне, король…– лежа уже в остывающей ванне, Роза делилась своими мыслями вслух с Алексом. – А эта фифа Вика, алё-малё, шар туда – шар сюда, в глаза взгляните, на разрез внимание обратите… Золотая молодежь, сука!
Алекс сидел напротив. Двухгодовалый бультерьер – верх аутичности, полностью разделял эмоциональное состояние хозяйки, подчеркивая это блеском своих маленьких «поросячих» глаз. Он даже «хрюкнул» что-то, выражая свое мнение о сложившейся ситуации.
– Что? – не поняла питомца Роза. – А-а-а, ну да. Твой же «прототип» тоже был папенькин сыночек… Всё то, что не вписывается в рамки определенного материального положения, – ниже вас и создано только для прислуги и рабства…
Вылезая из ванны, она намеренно обильно смочила пеной и водой недовольно рыкнувшего пса.
– Пойдем, твоя рабыня покормит своего господина…
«Хрюканье» возле миски, возня. Роза уже не слышала реакцию припозднившихся соседей, на то как Алекс «ритуально» гонял по полу кухни опустошенную им миску. Сон – это все-таки святое. И Роза преклонялась Морфею, отдавая себя этому «эфемерному божеству» полностью.
Артур появился снова. Но уже без компании и с явными намерениями. Он, видимо, все-таки слышал что-то об извинениях или «загуглился» в интернете на этот счет. Иначе как объяснить тот факт, что он принес с собой уздечку? Реальную лошадиную уздечку для езды верхом. Только администратор оценил усмешкой эту степень его сожаления о случившемся, но и сам Артур уже понял: такой метод извинений не к месту. Девочки раскатывались по помещению боулинга на роликовых коньках и в «облегченной» форме хоккеисток. Очередной рекламный трюк компании, выпускающей экипировку для спортсменов. Очень сомнительный и похож на отмывку денег отделом маркетинга фирмы.
Если Артур и любил когда-то хоккей, то сейчас этот вид спорта упал с топовых рейтинговых позиций в самый низ. Он даже стойко выдержал игнор «хоккеисток», пока тех не подстегнул звук «свистка» – многозначительного покашливания «судьи» – администратора заведения.
– Я пришел извиниться, – Артур смело смотрел в светло-зеленые глаза одной из трех подкативших к нему «спортсменок», в руках которых вместо клюшек – подносы официанток, – за свои обидные слова…
– Ну, смелее! – напарница Розы, подогретая недавними обсуждениями памятных событий, бросилась в атаку. – А это тебе зачем?
– Подарок… – пожал плечами Артур, разглядывая уздечку в своих руках.
– Для ролевых игрищ что ли?
– Я бы хотел извиниться перед Розой…
– Смелые вы все, мужики, – активная подруга Розы взглянула на демонстративно удаляющуюся фигуру администратора, – как оскорблять, так публично, а как извиняться – индивидуально, почему толпу-то свою с собой не привел!?
Артур, слегка покраснев, не отрываясь смотрел в глаза Розы.
– Ладно, хватит… – Роза и сама не отрывала взгляда от Артура. – Ты же видишь, он все осознал.
– Смотри сама, – официантка, подкатив к ней вплотную, слегка стукнулась своим легким пластмассовым шлемом о Розин, их глаза оказались рядом, и, говоря, она снизила голос: – Он ведь весь такой! В этой ситуации он проявил себя минимально, ты же понимаешь, в дальнейшем он где-то выложится по максимуму, только результат может быть для тебя более плачевным…
– Я разберусь… сама.
Ее ассистентки звена атаки, молча и бросая взгляды неприязни на Артура, «разъехались» по рабочим местам.
– На самом деле, твоя коллега права, – Артур сел напротив Розы за стол, – и я просил всех из той компании прийти и извиниться, но они отказались. Это привело к внутреннему конфликту…
– И?
– И извини…
– Таким предметом примирения, – Роза, присаживаясь, указала повеселевшими глазами на элемент конской сбруи, – тебе трудно будет загладить свою вину, если только не затерев ее до дыр…
– Что именно?
– Вину! – Роза, рассмеявшись, опустив глаза, рассматривала уздечку, поскрипывая ее бордовой кожей. – Хотя Алексу она понравится…
– Алекс – это кто? – встревожился молодой человек.
– Это тот еще разбойник… – Она поднялась. – Через час заканчиваю смену, если дождешься и проводишь, так и быть, познакомлю вас.
В эту ночь соседи Розы были возмущены не только неугомонной возней ее пса, облаченного в ненавистную им и не понятным образом закрепленную на нем конскую уздечку. Но и звуками темпераментных извинений Артура, не прекращающимися до самого утра.
*
Понятие счастья эфемерно и относительно. Для кого-то оно определено в капитале, неважно, каким путем нажитом, иначе как объяснить понятие «несчастья» при отчуждении оного. Для кого-то выражено в сопливом мальчугане, гоняющем мяч с соседскими мальчишками во дворе. Кто-то ощущает его в первом «глотке свободы», кто-то чувствует всю полноценность счастья только на пике карьеры, толчком к взлету которой стало лишение людей этой же свободы.
Ну и конечно, выражаясь избитыми фразами, кому-то с милым и рай в шалаше, а кто-то ждет принца на белом коне. И то и другое актуально? Возможно. Но все зависит от людей и понятия отношений между ними. Оставим в покое демагогию.
Счастлива ли Роза? Вне всякого сомнения. Она любит и любима; за спиной своего мужчины как за каменной стеной. Их отношения визуально крепки и финансово обеспечены. Роза, как настоящий цветок, распускается и украшена бриллиантово-гламурным блеском. Процветая в составе одноименного магазина «Бриллиантовый гламур», являясь его продавцом и лицом одновременно. Артур – совладелец магазина, делящий доход на равных долях с двумя такими же пайщиками, которых ни разу в глаза не видел, встречаясь только с их представителями и управляя бизнесом посредством телефонной связи и интернета. Но современная деловая жизнь подразумевает подобное ведение дел. И всех это устраивает, так как значительно облегчает бизнес и предоставляет ведущим его больше свободного времени.
Роза, в силу своего характера, не могла позволить себе зачахнуть в бытовой рутине домохозяйки. Она со всей ответственностью заявила Артуру в момент окончательного выяснения статуса их отношений о своем желании работать в любой сфере и готовности даже остаться в роли официантки в том же боулинге.
Видеть в подобном «обрамлении» свой любимый цветок Артур не смог бы. Поэтому место продавца-консультанта в ювелирном магазине определилось как-то само по себе, с учетом фильтрации остальных предложенных вакансий.
Роза сидела на ратушной площади старого города, мило болтая со своей подругой. Покончив с шопингом, они заканчивали с десертом и кофе за столиком уютного уличного кафе.
Роза еще два дня назад лежала на пляже Красного моря, греясь на жарком солнце и нежась в атмосфере любви и заботы.
– Мне кажется, не хватает какой-то перчинки, – Роза, языком слизнув с верхней губы остатки черничного джема, взглянула на вспаривших с брусчатки площади в небо голубей. – Такой легкой остроты, в которой нуждается все то, что, уже скомпоновавшись из своих составляющих, превращается в однородную, почти что серую массу…
– Думаешь? – Таня, бесцеремонно разломив десертной ложкой «айсберг» «Черничного бархата» в тарелке Розы, попробовав его, сделала недоуменный вид: – По-моему, здесь эту роль неплохо выполняет корица.
– Я о нас с Артуром.
«Кареглазое недоумение» стерлось с лица Тани вместе с пониманием смысла сказанного подругой.
– Ты поняла это на море? – Таня убрала салфеткой крошки налипшего десерта со своих губ.
– Да и… Тревожные звоночки прозвучали гораздо раньше, – Роза надела солнцезащитные очки, прячась от лучей недостаточно теплого европейского солнца, – гораздо раньше…
– Что ты имеешь в виду? – Таня была близка с Розой и знала все об отношениях подруги с ее мужчиной, и конечно, любопытство сейчас взяло верх над всем происходящим вокруг.