Василий Попков – Золото Империи (страница 2)

Романов молчал.

— Свинец, — сказал Серов. — И не просто свинец, а специальный сплав, который использовался Британским королевским арсеналом для изготовления контейнеров под боеприпасы. Сплав, который англичане поставляли Белой армии в девятнадцатом году. А теперь вопрос: зачем в вагоне, который якобы вёз золото, находились свинцовые контейнеры британского производства?

Романов смотрел на снимки. Профессиональная часть его мозга уже начала работать, перебирая версии. Свинец — тяжёлый металл. Им можно имитировать вес золота. Если заменить часть золотого груза на свинец, разница в весе будет незаметна при взвешивании вагонов на станционных весах. Классический трюк. Но зачем? И куда делось само золото?

— Вы понимаете, о чём я думаю, — сказал Серов, внимательно наблюдая за его лицом. — Вагон на дне Байкала — это инсценировка. Кто-то намеренно устроил крушение, чтобы все поверили: золото утонуло. А на самом деле груз был перегружен раньше.

— Это всего лишь гипотеза, — возразил Романов, хотя в душе уже согласился. — Свинцовые контейнеры могли везти и отдельно от золота. Боеприпасы, снаряжение — мало ли что.

— Могли. Но есть ещё кое-что.

Серов достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги — старый, пожелтевший, с потрескавшимися краями. Телеграфный бланк. Романов осторожно взял его, стараясь не повредить ветхую бумагу. Текст был напечатан на дореволюционном «Ундервуде» — характерный шрифт с засечками, слегка смазанные литеры. Дата: 12 ноября 1919 года. Отправитель: станция Тайга. Получатель: штаб Верховного главнокомандующего, Омск.

«ВСЛЕДСТВИЕ СНЕЖНЫХ ЗАНОСОВ ЛИТЕРНЫЙ ЭШЕЛОН НОМЕР СЕМНАДЦАТЬ ЗАДЕРЖАН НА СТАНЦИИ ТАЙГА ТЧК ГРУЗ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЁН ТЧК ОЖИДАЮ ДАЛЬНЕЙШИХ РАСПОРЯЖЕНИЙ ТЧК ВЫРУБОВ»

— Вырубов, — произнёс Романов. — Полковник Аркадий Вырубов, начальник охраны золотого эшелона. Считался пропавшим без вести с декабря девятнадцатого.

— Совершенно верно. А теперь взгляните на метеосводку за двенадцатое ноября. Я специально поднял архивы Гидрометеослужбы.

Серов протянул ему ещё один лист — современную распечатку. Романов пробежал глазами столбцы цифр. Температура, давление, осадки… В районе станции Тайга двенадцатого ноября 1919 года осадков не было. Вообще. Ясная погода, температура минус восемь.

Он поднял взгляд на Серова.

— Снежных заносов не было, — сказал Романов. — Телеграмма лжёт.

— Именно. Вырубов намеренно отправил дезинформацию. Он хотел, чтобы в Омске поверили, будто эшелон задержан из-за погоды. А сам в это время занимался перегрузкой. Но куда? И зачем? И главное — куда исчез сам Вырубов вместе с тридцатью семью тоннами золота, которые, согласно описи, находились в том эшелоне?

Романов откинулся на спинку стула. Боль в висках, забытая на время, вернулась с новой силой. Он знал эту историю. Знал все версии, все гипотезы, все легенды. Но сейчас перед ним лежали документы, которые не вписывались ни в одну из них.

— Почему вы обратились ко мне? — спросил он. — В России полно историков, архивистов, поисковиков. Есть целые институты, которые занимаются Гражданской войной.

Серов улыбнулся — холодно, без тени тепла.

— Потому что вы не просто историк, Алексей Дмитриевич. Вы умеете находить то, что не хотят находить другие. И потом, — он сделал паузу, — мне нужен человек, который не боится нарушать правила. Мне предстоит экспедиция на Байкал. Полноценная, с глубоководным оборудованием, с командой специалистов. Я хочу поднять этот вагон. Но перед этим я хочу понять, что именно мы ищем. И здесь без вас не обойтись.

— Что вы предлагаете?

— Контракт. Вы получаете доступ ко всем материалам, которые мне удалось собрать. Через месяц мы отправляемся на Байкал. Ваша задача — изучить документы, восстановить маршрут эшелона и выяснить, что на самом деле произошло двенадцатого ноября девятнадцатого года. Оплата — двести тысяч долларов. Плюс процент от стоимости находок, если таковые будут.

Сумма была внушительной. Даже слишком. Романов прищурился.

— Процент от стоимости находок? Вы надеетесь найти золото?

— Я надеюсь найти правду, — отрезал Серов. — А правда, как вы знаете, стоит дороже золота.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Подумайте до завтра. Вот моя визитка. — На стол легла карточка из плотного картона: только имя и номер телефона. — И вот ещё что. — Серов задержался на секунду. — Два месяца назад я нанял другого человека. Хорошего специалиста. Он тоже занимался этим делом. И знаете что? Он пропал. Просто исчез. Телефон молчит, квартира пуста, документы исчезли. Так что будьте осторожны, Алексей Дмитриевич. Эта история не любит, когда в неё лезут.

Он развернулся и вышел, оставив Романова одного за столиком, с фотографиями затонувшего вагона и старой телеграммой в руках.

Через полчаса Романов вышел из ресторана. Дождь кончился, но небо оставалось свинцово-серым, низким, как потолок в подвале. Он медленно побрёл по Патриаршим, обдумывая услышанное.

Серов ему не понравился. Слишком гладкий, слишком уверенный. Такие люди не нанимают аналитиков за двести тысяч долларов ради «поиска правды». За этим стояло что-то ещё. Но что?

Он свернул в тихий переулок и достал телефон. Набрал номер, который помнил наизусть — единственный номер, не записанный в память аппарата.

— Алло? — ответил женский голос.

— Лена, привет. Это Алексей.

— Лёша? — В голосе прозвучало удивление. — Ты в Москве?

— Проездом. Слушай, мне нужна информация. Всё, что есть по Виктору Петровичу Серову. Бизнесмен, кажется, из бывших силовиков. И ещё — подними архивы Интерпола за последние два месяца. Меня интересуют исчезновения людей, связанных с поиском исторических ценностей на территории России.

На том конце провода возникла пауза.

— Ты опять во что-то ввязался?

— Пока не знаю. Но хочу проверить.

— Хорошо. Скину, что найду. Но будь осторожен. Если этот Серов — из тех, о ком я думаю, то лучше держаться от него подальше.

— Спасибо. Я позвоню.

Он убрал телефон и остановился перед витриной книжного магазина. Стекло отразило его лицо — сосредоточенное, хмурое. Где-то в глубине сознания уже зажёгся знакомый огонёк. Огонёк азарта, что заставлял его годами рыться в архивах, расшифровывать старые коды, сопоставлять нестыковки. Загадка золота Колчака была одной из тех, что не давали ему покоя ещё со студенческих лет. И вот теперь она сама пришла к нему в руки.

Но что-то было не так.

Он вернулся к мысли о телеграмме. Вырубов отправил её в Омск. В Омске находился штаб Колчака. Значит, Верховный правитель лично контролировал перемещение эшелона. Но зачем? Золото было нужно для оплаты поставок — это знали все. Если эшелон задержался, если груз был перераспределён, значит, изменился и план поставок. А если изменился план, значит, изменился и получатель.

Кто мог получить тридцать семь тонн золота в ноябре 1919 года?

Романов мысленно перебрал исторический контекст. Ноябрь девятнадцатого — это время, когда Белая армия уже потеряла инициативу. Фронт трещал по швам, красные наступали. Союзники — англичане, французы, американцы, японцы — вели двойную игру. Каждый из них был готов в любой момент отказаться от поддержки Колчака, если это станет невыгодным. И золото было единственным козырем адмирала. Единственной гарантией того, что оружие и боеприпасы продолжат поступать.

Но что, если Колчак решил использовать золото иначе? Не на закупку оружия, а на что-то другое. Что-то, ради чего стоило инсценировать крушение эшелона и спрятать груз на дне Байкала.

Ответа не было. Пока.

Он вернулся домой около семи вечера. Зажёг свет, скинул пиджак, достал из холодильника бутылку минералки. Потом устроился за рабочим столом — большим дубовым монстром, заваленным книгами, распечатками и картами. Это был его алтарь, его убежище. Здесь он проводил долгие ночи, восстанавливая по крупицам забытые истории.

Телеграмма лежала перед ним. Он ещё раз внимательно изучил её. Бумага подлинная — это он определил сразу. Чернила, шрифт, способ печати — всё соответствовало эпохе. Но главное было не в этом.

Он достал лупу и склонился над текстом. Телеграфисты начала века часто использовали определённые шаблоны, стандартные формулировки. Но здесь было что-то лишнее. Слово «перераспределён». В обычной телеграмме Вырубов написал бы «груз перегружен» или «груз перемещён». «Перераспределён» — это бюрократический термин, который использовался в закрытой переписке между штабом Колчака и Министерством финансов. Человек, не знакомый с этой спецификой, не обратил бы внимания. Но Романов знал.

Вырубов подавал сигнал. Он хотел, чтобы адресат понял: речь идёт не о технической задержке, а о выполнении секретного приказа.

Но какого?

Романов отодвинул телеграмму и взялся за метеосводку. Здесь всё было ясно: снежных заносов не было. Вырубов лгал. Но лгал он не кому-то, а собственному командованию. В Омске должны были поверить, что эшелон стоит на станции Тайга. А в это время вагоны двигались в другом направлении.

Куда?

Он встал и подошёл к книжному шкафу. Пальцы пробежались по корешкам — старые издания по истории Гражданской войны, мемуары белых офицеров, сборники документов. Он нашёл то, что искал: толстый том в коричневом переплёте. «Железные дороги Сибири в 1918—1920 годах». Карта железнодорожных путей того времени.