Василий Попков – Зимовка бабочек. Рассказы с изюминкой (страница 9)
«Лиза… Антон… простите», – пробормотал он, не поднимая глаз.
«Поздно для извинений, – холодно сказал Антон. – Ты сделал свой выбор. Теперь исправляй.»
Их повезли в офис Ковалёва, где была оборудована комната для безопасных переговоров. Игорь дал показания на диктофон и камеру. Рассказал, как на него через двоюродного брата вышел посредник, предложил «лёгкие деньги» – оформить несколько долговых обязательств от имени фирмы Антона, после чего уволиться и исчезнуть. Сумма – двести тысяч долларов. Половину он получил заранее, половину – после выполнения. Но вторую половину так и не получил – посредник исчез.
«А кто был заказчиком?» – спросил Ковалёв.
«Я не знаю имени. Но у меня есть запись разговора с посредником. Там… там он передаёт указания от „босса“. Голос „босса“ я записал, когда посредник случайно включил громкую связь.»
Игорь достал флешку. На ней был один файл. Они включили его.
Сначала голос посредника – молодой, нервный: «Да, шеф, я передал. Он согласен. Но хочет гарантий.»
Потом голос из динамика телефона. Низкий, спокойный, властный. Голос, который Лиза знала с детства.
«Гарантий не будет. Скажи ему: либо делает, как договорились, либо мы найдём другого. И его проблемы с долгами станут известны всем. Включая его жену.»
«Но шеф…»
«Никаких „но“. И напомни ему: после выполнения он уезжает. Навсегда. Если он появится в России – ему конец. Понятно?»
«Понятно.»
Запись обрывалась.
В комнате повисла гробовая тишина. Лиза сидела, не двигаясь. Она слышала этот голос, отдающий приказы, решающий судьбы. Голос отца. Не было сомнений.
«Это он, – прошептала она. – Это его голос.»
Антон обнял её за плечи. Он тоже был бледен.
«Этого достаточно для возбуждения уголовного дела, – сказал Ковалёв. – Но мы должны действовать осторожно. У вашего отца есть связи. Он может узнать, что Игорь вернулся.»
Они решили: завтра Ковалёв подаёт встречный иск о мошенничестве, прикладывая показания Игоря и запись. Параллельно – заявление в полицию о вымогательстве и организации мошеннической схемы.
Игоря поместили в безопасный дом под охраной детективов.
Лиза и Антон вернулись домой. Было уже поздно, но спать не хотелось. Они сидели на кухне, держась за руки.
«Завтра всё решится, – сказала Лиза. – Или мы его остановим, или…»
Она не договорила. Не нужно было.
«Я боюсь не за себя, – признался Антон. – Я боюсь за тебя. Он… он твой отец. Эта война разрывает тебя изнутри.»
«Он перестал быть моим отцом, когда решил разрушить мою жизнь, – тихо ответила Лиза. – Теперь он просто враг. Очень опасный враг.»
Ночью ей приснился сон. Она маленькая, лет пяти. Отец качает её на качелях во дворе. Она смеётся, просит выше. Он качает сильнее, и ей становится страшно. «Папа, хватит!» – кричит она. Но он не останавливается. Качели летят всё выше и выше, и вот она уже не смеётся, а плачет от ужаса. А он стоит и смотрит с улыбкой: «Я же просто хочу, чтобы тебе было весело!»
Она проснулась в холодном поту. Антон спал рядом, его дыхание было ровным. Лиза вышла на балкон. Город спал. Где-то там, в своей безупречной квартире, спал и её отец. Возможно, ему тоже что-то снилось. Может, он видел её маленькой, послушной, идущей за руку по его маршруту.
Она больше не была той девочкой. Она выросла. И завтра она докажет это всем. В том числе и ему.
Утро дня икс было серым и дождливым. Лиза оделась в строгий костюм – чёрные брюки, белая блуза, пиджак. Боевая форма. Антон тоже был в костюме. Они выглядели как команда, идущая на решающее сражение.
Ковалёв забрал их в восемь утра. Вместе они поехали сначала в прокуратуру, где подали заявление с приложенными материалами. Потом – в арбитражный суд, где должно было состояться первое заседание по делу о банкротстве.
В коридорах суда царила обычная суета. Адвокаты, истцы, ответчики. Лиза увидела адвокатов «кредиторов» – троих молодых людей в дорогих костюмах, с равнодушными лицами. Они даже не посмотрели в их сторону.
Но вот в коридор вошёл Марк. В сопровождении собственного адвоката – солидного мужчины с портфелем. Он был спокоен, даже весел. Увидев Лизу и Антона, он слегка кивнул, как знакомым. В его глазах не было ни злобы, ни тревоги. Была уверенность хищника, знающего, что добыча уже в капкане.
Лиза не отвела взгляда. Она смотрела на него прямо, холодно. Он выдерживал её взгляд несколько секунд, потом слегка улыбнулся и прошёл в зал заседаний.
«Он не знает об Игоре, – шепнул Ковалёв. – И о записи. Это наш козырь.»
Заседание началось стандартно. Судья, женщина лет пятидесяти с усталым лицом, зачитала дело. Представитель «кредиторов» подал ходатайство о признании фирмы банкротом и взыскании долгов с личного имущества руководителя – Антона.
Ковалёв встал. «Ваша честь, мы имеем ходатайство о приобщении к делу новых доказательств, которые кардинально меняют ситуацию. Мы просим отложить рассмотрение дела о банкротстве до рассмотрения уголовного дела о мошенничестве, организованном с целью незаконного захвата имущества.»
В зале прошелестел удивлённый шёпот. Адвокаты «кредиторов» переглянулись. Марк сидел неподвижно, но Лиза заметила, как он слегка напрягся.
«Какие доказательства?» – спросила судья.
«Показания бывшего финансового директора ответчика Игоря Волкова, который признался в организации фиктивных долговых обязательств по указанию третьих лиц. А также аудиозапись, на которой один из организаторов схемы даёт указания посреднику. Мы подали соответствующее заявление в прокуратуру сегодня утром.»
Судья взяла папку, переданную Ковалёвым, начала изучать. В зале повисла напряжённая тишина.
Адвокат Марка встал. «Ваша честь, это явная попытка затянуть процесс и избежать ответственности. Показания человека, который сам является подозреваемым в мошенничестве, не могут считаться доказательством.»
«Мы также предоставляем экспертное заключение о подлинности аудиозаписи, – добавил Ковалёв. – И просим вызвать в суд свидетеля – самого Игоря Волкова, который готов дать показания.»
Марк медленно повернул голову и посмотрел на Лизу. В его взгляде не было уже уверенности. Было нечто иное – удивление, смешанное с… уважением? Нет, скорее, переоценкой. Он не ожидал такого хода. Не ожидал, что его тихая, послушная дочь способна на такую жёсткую контратаку.
Судья объявила перерыв на два часа для изучения материалов.
В коридоре Марк подошёл к ним. Адвокат его пытался удержать, но он отмахнулся.
«Лизонька. Хитрый ход. Но ты понимаешь, что этот твой Игорь – ненадёжный свидетель? Его слова ничего не стоят.»
«А аудиозапись? – тихо спросила Лиза. – Твой голос, папа. Ты отдаёшь приказ уничтожить человека. Мою семью.»
Он наклонился ближе, так что только она могла слышать. «Это голос, похожий на мой. Доказать ничего нельзя. А твоего мужа всё равно раздавят. Лучше отступи сейчас. Пока не поздно.»
«Это ты отступи, – сказала она, не отводя глаз. – Пока не поздно. Пока я не отдала запись не только в суд.»
Он выпрямился. В его глазах вспыхнул холодный огонь. «Ты угрожаешь собственному отцу?»
«Я защищаю свою семью. От тебя.»
Он смотрел на неё долго, будто видя впервые. Потом кивнул, развернулся и ушёл со своим адвокатом.
«Он не отступит, – сказал Антон, когда они остались одни. – Он будет бороться до конца.»
«Я тоже», – ответила Лиза.
После перерыва судья огласила решение: «Учитывая представленные новые доказательства и возбуждение уголовного дела, рассмотрение дела о банкротстве приостанавливается до вынесения приговора по уголовному делу. Иск кредиторов оставляется без движения.»
Это была победа. Временная, но победа. У них появилось время.
Адвокаты «кредиторов» молча собрали бумаги. Марк, бледный, но сохраняющий достоинство, вышел из зала, не глядя на них.
Когда они вышли из здания суда, их ждал сюрприз. У подъезда стояли несколько журналистов с камерами.
«Господин Ковалёв! Правда ли, что в деле о банкротстве фирмы „Круг и Линия“ замешаны высокопоставленные чиновники?» – кричал один из них.
«Без комментариев, – отрезал Ковалёв, пытаясь пройти к машине. – Дело находится в стадии расследования.»
Но один журналист, молодая женщина, метнулась к Лизе. «Лиза, вы дочь Марка Сергеевича Орлова? Как вы относитесь к тому, что ваш отец может быть причастен к мошенничеству, организованному против вашего мужа?»
Лиза остановилась. Посмотрела в камеру. Увидела своё отражение в объективе – бледное, но решительное лицо.
«Я верю в правосудие, – чётко сказала она. – И я верю, что правда восторжествует. Независимо от того, кто оказался по ту сторону закона.»
Они уехали под вспышки камер. В машине царило облегчённое молчание.
«Это тоже его работа, – сказал Ковалёв. – Он решил давить через прессу. Но мы опередили.»
Дома их ждала новая проблема. На автоответчике было сообщение от владельца их таунхауса: «В связи с поступившей информацией о вашей неплатёжеспособности и скандалом в прессе, вынужден расторгнуть договор аренды. У вас три дня, чтобы освободить помещение.»